Кейд проглотил комок в горле размером с булыжник и потер ладонью живот. Он уже в третий раз выглянул из гостиной, ощущение кислоты в желудке стало нестерпимым, как будто она прожгла дыру в его внутренностях.

Эйвери все еще неподвижно стояла у двери черного хода, и лунный свет падал на нее. Она прижимала к уху мобильный, время от времени кивала своему собеседнику и выглядела абсолютно спокойной, как вода в мелком ручейке, текущем через двор. Но язык тела выдавал ее напряжение. Все – от морщинок на лбу до скованной позы – буквально кричало о том, насколько ей не по себе.

Кейд провел рукой по шее, с трудом сдерживаясь, чтобы не броситься к двери и не выяснить, кто так огорчает его милую Эйвери. И почему. За весь день она измучила его. Своим непонятным настроением, холодностью, а к вечеру все стало только хуже. Эйвери всегда была сдержанной, даже немного отчужденной, но он никогда не видел ее такой раздраженной. Черт, да она чуть не набросилась на него, когда он недавно предложил ей помощь.

Что-то произошло, и стены, которые он так старательно разбирал, заново поднимались вокруг нее прямо на глазах, а он ничего не мог поделать. От отчаяния хотелось завыть. Но вместо этого Кейд стал ходить по комнате, топтать паркет с такой силой, словно хотел превратить его в опилки.

Спустя пятнадцать мучительных минут щелкнул дверной замок, и она вернулась. Лицо побледнело, руки дрожали. Эйвери вошла в гостиную, не отрывая взгляд от телефона. Остановившись около кушетки, она обвела комнату взглядом, как будто не понимала, где находится.

Вот дерьмо. Дерьмовее самого дерьмового дерьма.

– Эйвери, милая. Что такое? Расскажи мне.

В эту минуту он был готов на все, лишь бы услышать ее ответ.

Она рухнула на кушетку и потерла ладонью лоб.

– Мой… – она откашлялась и продолжила: – Мой бывший муж снова женится.

Кейд замер. Воздух, который он все это время удерживал в легких, вырвался наружу с силой урагана. Этот человек явно метил на звание самого большого подонка на свете. Но по большому счету это не так уж и плохо. По крайней мере, для него. Однако растерянность и потрясение в глазах Эйвери не позволили ему расслабиться.

Не зная, что ему сделать или сказать, Кейд подошел к журнальному столику перед кушеткой и присел на край. Она не смотрела ему в глаза. И тогда грудь сдавило от тревоги, но уже по другому поводу.

Эйвери покачала головой и невесело рассмеялась.

– Я боялась, что он попытается забрать у меня Хейли, а он просто хотел сказать, что собрался под венец, – она печально посмотрела на Кейда. – И даже не с той секретаршей, с которой изменял мне. Это какая-то светская львица, хорошая знакомая их семьи, – она так резко встала, что Кейд вздрогнул, словно от удара. – Он ни разу не спросил про дочь. Даже не намекнул, что хочет пригласить ее на свадьбу. Ты можешь себе это представить?

Кейд тоже встал и повернулся к ней. Она имела полное право сердиться на него, и теперь он понимал причину ее поведения, но все равно ему было досадно из-за того, что она не обратилась к нему за поддержкой, не попыталась рассказать о происходящем. Они встречались уже достаточно давно, и ей первым делом следовало прийти именно к нему, если она была так напугана.

Эйвери все никак не понимала, что теперь она уже не одна.

Возможно, ему подсознательно хотелось затеять ссору, или у него просто лопнуло терпение, но он, совершенно не задумываясь, вдруг сказал:

– Меня намного больше интересует, почему ты не рассказала мне о его звонках.

Эйвери тут же развернулась к нему, в изумлении изогнув брови.

– Что, прости?

– Мы целый день провели вместе. Черт возьми, я все это время стараюсь, чтобы ты наконец-то впустила меня в свою жизнь! – Кейд замолчал. Неужели он только что?.. Да, именно так.

Со стороны все выглядело не самым лучшим образом. Кейд всегда проявлял осторожность, не пытался соблазнять своих женщин и тут же завершал отношения, как только появлялся намек на нечто более серьезное. Он никогда ничего им не обещал, был предельно честным, но внезапно Кейд осознал, что они могли чувствовать в те моменты.

И это было паршивое чувство.

И все же, как бы там ни было, он захлопнул дверь в прошлое, оставив там всех женщин, которые пытались заманить его в свои сети. Потому что Эйвери просто создана для него. Он встретил свою вторую половинку. А она даже не захотела поделиться с ним своими тревогами.

В довершение ко всем его переживаниям у него возникло серьезное подозрение, что все его старания дать ей как можно больше просто не имели значения. Ведь она не готова пойти ему навстречу.

Кейд закрыл глаза и вдохнул немного воздуха, в котором так сильно нуждался. Отрицать дальше, что он влип по самые уши, было бессмысленно. Таких слов он не говорил прежде ни одной женщине, у него даже не возникало подобного желания. Эта территория оставалась для него абсолютно неизведанной, он не знал, что ему делать. Однако у него не оставалось сомнений, что вовсе не он пытается в эту минуту пустить все под откос.

Кейд медленно открыл глаза и поймал взгляд ее шоколадных глаз, не заметив в них ни капли сожаления. С какой радостью он готов был затеряться в этих глазах. Эйвери даже не представляла, как много могла сказать одним только взглядом. Если бы он оказался запертым в комнате с двумя террористами и с ее бывшим мужем, а в пистолете у него оказалось бы всего два патрона, он, не раздумывая, дважды выстрелил бы в ее бывшего. Она так любила того парня, что до сих пор позволяла ему контролировать свою жизнь.

– Ты все еще любишь его?

– Что это за вопрос? – Эйвери с вызывающим видом скрестила руки на груди, но по ее глазам было видно, что это всего лишь напускная бравада. Она боялась так же сильно, как и он.

– Честный вопрос, – он подошел к ней вплотную, пока не почувствовал ее ягодный аромат, который в этот раз его совершенно не успокоил. – Ответь мне.

Ее пылающий гневом взгляд вдруг смягчился, в нем даже появилось понимание. Эйвери сцепила руки в замок, словно пытаясь сдержаться и не дотронуться до него.

– Нет. Я его больше не люблю.

Ладно. Черт. Это замечательно.

– Тогда почему же ты не обратилась ко мне за поддержкой? Неужели я произвожу впечатление человека, не способного ничего понять?

Вместо ответа она достала телефон, отыскала что-то на экране и показала ему:

– Я не люблю своего бывшего мужа, но ты, похоже, все еще ведешь прежний стиль жизни? Судя по этим фотографиям – да.

«Пинтерест». Как же он ненавидел этот долбаный сайт. К тому же большинство снимков просто вырваны из контекста. Как в случае с той женщиной из «Шутерс», которая забралась к нему на колени. Там все было в таком же духе. Он заскрежетал от ярости зубами.

– Я…

Кто-то дернул его за футболку. Кейд опустил взгляд и увидел Хейли, которая протягивала ему свой айпад.

– Подожди, малышка, – Кейд посмотрел на Эйвери, но та сосредоточила внимание на дочери, и он потерял ход мысли. В последнее время у него такое часто случалось.

Хейли снова дернула его за футболку.

Он потер переносицу.

– Хейли, – я же сказал, – подожди минуту.

Эйвери вскрикнула.

Кейд и сам поморщился от своего резкого тона. Он тут же опустился на колени перед девочкой, едва сдержавшись, чтобы не заключить ее в объятия и не попросить прощение за то, что вел себя как полный придурок.

– Прости, малышка. Я не должен повышать голос. Что тебе нужно?

– Думаю, тебе лучше уйти.

Он поднял взгляд на Эйвери. Плечи напряглись, от страха внутри все сжалось в тугой узел.

– Не надо так, – он встал.

Она протяжно выдохнула и закрыла глаза. А когда снова открыла их, его прежняя Эйвери вернулась. Уставшая, разбитая, но все равно – та самая Эйвери.

– День был действительно очень долгим и тяжелым. Мне пришлось очень нелегко. Пожалуйста, пойми меня. А эта ссора расстроила Хейли. Просто уйди, Кейд.

– Вот и все?

Взять и уйти. Как будто это так просто.

– Нет, – она подошла к нему и нежно обхватила ладонями его лицо. – Но мне нужно время прийти в себя.

Он понимал, что Эйвери привыкла со всем справляться самостоятельно и не могла так сразу все изменить. На это действительно требовалось время. Но ему хотелось быть с ней рядом, когда… она придет в себя. Он отступил на шаг, уронил руки вдоль тела и снова подавил желание зареветь. В висках стучало, грудь сдавило так сильно, что это было почти невыносимо.

Кейд сам не мог сказать, как долго он смотрел на нее. Старался пробиться сквозь ее броню и снова начать дышать полной грудью. Бесполезно. Эйвери пыталась справиться с собой, но все равно продолжала закрываться. Впрочем, она до сих пор так и не раскрылась перед ним до конца.

Ему нужно уйти. Обойтись пока малой кровью и жить дальше. Очевидно, что ее совершенно не заботило их совместное будущее. И она не собиралась уделять их отношениям столько же внимания, сколько уделяет им он. Только он не мог уйти. Она практически поселилась в его голове, в его сердце, в его крови. Во всем, о чем он думал и что делал.

В страданиях. В наслаждении.

И никто никогда не показывал Эйвери, насколько она может быть важной для другого человека, не ставил ее на первое место. И если он сейчас уйдет, то точно не сможет убедить ее в этом. Потому что… черт. Он любил ее, даже когда она пыталась его отвергнуть.

Эйвери отвела свой красноречивый взгляд, когда в комнате вдруг неожиданно стало холодно. Она вздрогнула, посмотрела на кухню и замерла на месте.

– О боже. Нет!

В животе у Кейда все похолодело, как будто там замерзли льдинки, когда он последовал за ней к открытой двери. В помещении было холодно, а значит, дверь оставалась открытой достаточно долго.

Эйвери выбежала из дома, зовя Хейли. Ее глаза были широко распахнуты, ветер трепал каштановые волосы.

– Звонок Ричарда так меня расстроил. Я не заперла дверь, когда вернулась, – она, спотыкаясь, спустилась по ступеням крыльца. – Хейли?

Волосы у него на затылке встали дыбом. Никогда прежде он не испытывал такого жуткого страха, так что на мгновение его сердце даже перестало биться. Кейд вбежал обратно в дом и помчался по коридору, но девочки в ее спальне не оказалось. Серафим тоже исчез. Он вытащил из кармана мобильный и набрал Дрейка.

– Сейчас почти десять вечера…

Кейд схватил куртку и вышел из дома, объясняясь на ходу:

– Хейли пропала. Возьми Флинна и подъезжайте к дому Эйвери. Первый в ряду коттеджей под аренду, собственность Жюстин. Я пойду поищу ее. Флинн пусть останется с Эйвери.

– Уже еду.

Кейд закончил разговор и схватил за плечи Эйвери, которая уже собиралась одна броситься в темноту на поиск.

– Звони в 911 и жди здесь. Сейчас приедут братья.

– Нет. Мне нужно идти…

– Оставайся дома, вдруг Хейли вернется, – он слегка встряхнул ее, надеясь, что она его услышит.

Ее испуганные, влажные от слез глаза уставились на него. У нее перехватило дыхание.

– Кейд?

– Я найду ее, обещаю, – он не оставил ей времени для возражений и бросился к лесу. Хейли не могла уйти далеко, но он понятия не имел, в какую сторону направилась девочка.

Кейд освещал себе дорогу фонариком на телефоне. Снег почти растаял, но, миновав несколько ярдов, он заметил следы на влажной земле, которые вели на восток. Черт, чем ближе Хейли подойдет к подножию гор, тем больше риска, что она встретит диких зверей.

Телефон зазвонил, и он ответил, даже не взглянув на экран.

– В какую сторону ехать? – прерывистым голосом спросил Дрейк.

– На восток. Я нашел следы. Флинн сейчас с Эйвери?

– Да. Шериф сейчас приедет. Мне до тебя минуты две.

– Поезжай на северо-восток. Я иду на юго-восток, – он уже собирался отключиться, но вдруг кое о чем вспомнил. – Зови собаку. Хейли не ответит. Но Серафим может залаять.

– Ясно.

Листва шуршала под его ботинками, когда Кейд пробирался сквозь спутанные ветви и перепрыгивал торчавшие из-под земли корни. Через каждые несколько секунд он свистел Серафиму и звал Хейли, затем ненадолго останавливался, чтобы прислушаться. Ветер был влажным, промозглым, и его сковывал ужас от мысли, что Хейли могла уйти из дома без верхней одежды.

Слева послышались шаги, но они показались ему слишком тяжелыми для Хейли. В тихом вечернем воздухе прозвучал голос Дрейка, примерно в ярде от Кейда.

– Хейли? Серафим? Выходи, мальчик! Вы где?

Кейд посмотрел на землю, но не смог обнаружить никаких следов на сухих листьях. От слез щипало глаза, дышать было тяжело.

– Хейли! Серафим!

Это он во всем виноват. Если бы не начал ссору с Эйвери, если бы держал рот на замке, он не напугал бы девочку, и та не ушла бы из дома. Кейд готов был поклясться всем на свете, что если не найдет ее, то просто не сможет этого пережить. Никогда себя не простит. Как и Эйвери, Хейли поселилась в его сердце. Настолько прочно, что стала частичкой его самого.

– Хейли! Серафим! – он попытался свистнуть, но его нижняя челюсть слишком сильно дрожала.

От беспомощности Кейд остановился и раздраженно дернул себя за волосы.

В воздухе раздался визг, такой тихий, что сначала Кейд подумал, а не сам ли он заскулил от отчаяния. Он замер и осмотрелся, пар изо рта заслонял обзор. К тому же было слишком темно.

Но вот. Снова. Точно на востоке.

Он побежал в ту сторону.

– Хейли! Серафим!

Кейд бросился в лесную чащу и замер на месте у поваленного дерева.

Серафим сидел и вилял хвостом. Он гавкнул, и Кейд готов был поклясться, что чертов щенок улыбается.

Хейли сидела рядом с ним на земле и раскачивалась из стороны в сторону, глядя в небо.

Кейд облегченно вздохнул и сел на корточки перед девочкой, осматривая ее. Сердце так сильно стучало о ребра, что, казалось, вот-вот сломает их.

– Эй, малышка, ты не поранилась? – его голос дрожал, но он изо всех сил старался держать себя в руках, не показывать, какая его охватила паника, когда он искал ее и не мог найти. Он и так достаточно сильно напугал ее сегодня.

Хейли, разумеется, не ответила и даже не посмотрела на него, но эти покачивания говорили о том, что девочка волнуется. Ее лицо выглядело бледным, только щеки были ярко-розовыми. Темные волосы растрепались и перепутались на ветру, но, судя по всему, девочка не пострадала.

Жива. Слава богу!

– Я сейчас дотронусь до тебя. Просто хочу проверить, ничего ли у тебя не болит, – он не дал ей времени опомниться и провел дрожащими руками по голове, рукам, телу, а затем и ногам, все это время внимательно глядя ей в лицо. Она ни разу не вздрогнула и не проявила беспокойства.

Кейд стряхнул с себя куртку и закутал в нее Хейли, а затем набрал Дрейка.

– Я нашел ее. С ней все хорошо, – его голос сорвался. Он замолчал и откашлялся. – Возвращайся к Эйвери. Мы уже идем.

Затем он крепко зажмурился, когда горячие слезы потекли по щекам. Кейд попытался успокоить дыхание, но, черт возьми… как же у него защемило в груди, как будто страх и чувство вины, переполнявшие его душу до краев, вырвались наружу. Когда он, сгорбив спину, вытирал ладонью лицо, его плечи дрожали. Пришлось подождать еще минуту, чтобы успокоиться.

Пускай Хейли и не была ему родным человеком, но он пережил нечто, похожее на отцовские чувства, узнал, каково это – любить кого-то больше всего на свете, – и его это совершенно ошеломило. Желание защитить ее оказалось настолько сильным и глубоким, что ему никогда еще не доводилось испытывать ничего подобного. И Кейд отдал бы все на свете, лишь бы никогда больше ему не пришлось пережить такие же события, как сегодняшним вечером.

Нет, она не была его дочерью. Их не связывали кровные узы. Но всего за два месяца он очень сильно к ней привязался.

Кейд покачал головой и заметил, что ее крошечные розовые носочки намокли и перепачкались. Он уселся на землю и снял с нее обувь.

– Прости, что напугал тебя, малышка. Мы спорили не из-за тебя. Иногда… иногда взрослые ссорятся. Но теперь все в порядке.

Кейд снял с нее носки, убрал их в карман, а затем надел на ее маленькие ножки свои носки. От вида Хейли, утопающей в его куртке и одетой в его носки, он снова заплакал. Кейд сунул босые ноги в ботинки и встал.

– Пожалуйста, пожалуйста, больше не пугай так меня.

Он взял Серафима, положил его на колени девочке, а затем поднял их обоих. На мгновение он посмотрел на Хейли с обожанием и тревогой.

– Я люблю тебя, малышка. Знай об этом, – вздохнул он. – Пойдем домой.

Хейли не сопротивлялась и почти перестала дрожать, когда они вышли на поляну перед коттеджем.

Красные и синие огни полицейской машины, как маяк, освещали чернильную темноту. Дрейк и Флинн стояли рядом с Эйвери на крыльце черного хода. Неподалеку шериф разговаривал с Жюстин и Габби. Все уставились на них, когда они подошли ближе.

Эйвери вскрикнула, подбежала к нему и заключила их в крепкие объятия. Слезы струились по ее бледным щекам, когда она обхватила его шею, зажимая Хейли между ними. Она забрала у него девочку – отчего у него в руках стало вдруг невыносимо пусто – и упала на колени.

Серафим вприпрыжку побежал к Габби.

Кейд взглянул на братьев, которые смотрели на него с облегчением. Если бы только Эйвери могла понять, как сильно эти люди, его семья, любят ее.

В то же мгновение силы оставили его.

Посмотрев на Эйвери, он, наверное, впервые за последний час смог вздохнуть полной грудью, а затем откашлялся и сказал:

– С ней все хорошо, милая.

Сам он чувствовал себя неважно, но, по крайней мере, Хейли вернулась домой в целости и сохранности. В остальном, конечно, творился полный раздрай, и все же главное – самое страшное осталось позади.

Эйвери несколько раз кивнула, ощупывая Хейли, проверяя, не поранилась ли она. Хейли непривычно спокойно отнеслась к прикосновениям.

Кейду хотелось выпить немного виски и принять горячий душ. Возможно, с хлоркой, чтобы вытравить все воспоминания о сегодняшнем вечере. Он кивнул братьям и направился к своему внедорожнику. Он только что пережил самый худший всплеск адреналина в своей жизни и просто не мог больше здесь оставаться.

Когда час спустя к нему домой приехали братья, он не открыл им. И не ответил на сообщение Эйвери, которая написала ему только: «Спасибо». Он даже не дошел до шкафчика, где хранился алкоголь, чтобы налить виски. И душ тоже не стал принимать. Вместо этого много часов просидел в темной гостиной в полном оцепенении с Фриманом у ног и Котими на плече.

Он вдруг особенно остро ощутил, как ему недостает отца, словно эта рана была еще совсем свежа. Кейду хотелось, чтобы папа появился перед ним и сказал, что делать. В ситуации с Эйвери. С Хейли. Объяснил бы, что он на самом деле чувствует, и как ему справиться с непреодолимым желанием заботиться о них обеих. Потому что сам Кейд ни хрена не мог во всем этом разобраться.

Кейд знал только, что все может пойти не так, как ему того хотелось, и он может потерять их по самым разным причинам, но все равно ради всего этого стоило рискнуть. И неважно, каким будет результат.

Он просто обязан доказать это Эйвери.