Время только подошло к ланчу, а ощущение складывалось такое, словно до конца света оставался всего один день. Кейд вышел в коридор, чтобы проверить на планшете следующую запись, надеясь на хомячка в депрессии или плановую вакцинацию.

Ему пришлось усыпить восемнадцатилетнюю кошку миссис Фредерик, которую та принесла с жалобой на потерю веса, а он обнаружил опухоль поджелудочной железы. Дерьмовое начало дня. Особенно если принять во внимание, что миссис Фредерик уже под девяносто и недавно она овдовела. Эту чертову кошку она любила сильнее покойного мужа. Не то, чтобы Кейд ее осуждал. В детстве он постоянно выслушивал нытье этого сварливого старикашки, недовольного тем, что они с братьями слишком шумно играли в мяч. Как будто они были виноваты в том, что он жил в доме напротив.

Затем они с Брентом усыпили старую немецкую короткошерстную легавую, и Бог свидетель, как у него разрывалось сердце от вида плачущего навзрыд десятилетнего Энди Дидри. У Брента до сих пор глаза были на мокром месте.

Между делом ему пришлось отбиваться от двух блондинок и одной брюнетки, которые буквально осадили его в смотровом кабинете. Блондинками оказались две течные суки породы золотистый ретривер, а брюнеткой – их хозяйка… у которой, судя по всему, тоже начался период охоты на мужчин.

В довершение ко всем этим неприятностям Эйвери вела себя как-то странно. За все утро сказала ему не больше трех слов, а на лице ее то застывала свирепая маска, то появлялось выражение совершенной безнадежности и потерянности в зависимости от того, в какой момент Кейду удавалось увидеть ее между приемами пациентов. Он не мог выкроить даже пяти секунд и спросить о причине такого ее настроения, но очень надеялся, что не натворил ничего ужасного.

В последние пару недель после того, как он понял, что безнадежно влюбился, дела у них шли достаточно хорошо. Он ничего не говорил ей о своих чувствах, а она делала вид, будто даже не догадывается о них. Слово на букву «Л» никто из них не произносил, но выражение ее глаз в тот вечер после обеда у его матери говорило красноречивее любых слов.

Он много лет избегал серьезных отношений и развлекался с женщинами, которые не понимали намеков, когда он в очередной раз разрывал связь из опасений, что все может зайти слишком далеко. А вот Эйвери, судя по всему, даже не ждала от него трех заветных слов. Какая ирония!

Как бы там ни было, он помолчит о своих чувствах, сколько потребуется, пока она не будет готова его выслушать. Зачем спешить? Он продолжит присматривать за Хейли по вечерам в пятницу, когда у Эйвери встречи ее комитета; как и прежде, пару раз в неделю будет у нее обедать, а потом тихонько пробираться в ее комнату, чтобы заняться любовью.

Но черт возьми! Что случится, если они перестанут скрывать свои отношения? Ведь никто же от этого не умрет! Почему бы им не пообедать вне дома? Хотя бы раз? Почему он не может взять ее за руку на людях? Почему она все время вырывает ее, словно он прокаженный? Кейд понимал, почему она не желала, чтобы он оставался у нее на ночь. Но все равно это сильно мучило его – так хотелось просыпаться и видеть ее лицо.

Он включился в работу и проверил информацию о следующем пациенте в системе электронных медицинских карт, которую недавно установила Эйвери. Слава Богу! Самый обычный прием. Постучав в дверь второй смотровой, Кейд вошел и пожал руку мистеру Уиверу.

Трехлетний вестхайлендский терьер с неистовством набросился на его шнурки. Кейд проигнорировал этого мини-Куджо[30] и посмотрел в слезящиеся глаза мистера Уивера.

– Чем могу вам помочь, сэр?

– Понимаете, со Снежком что-то не то, – покачал головой мистер Уивер. – Он катается по полу и все время встряхивается, словно в него бес вселился.

Даже не глядя на собаку, Кейд мог сказать, в чем заключалась проблема, но все-таки поднял терьера и поставил на стол. Затем достал отоскоп и проверил его уши.

– Вы не меняли корм?

– Нет, кормлю его той дорогой дрянью, которую вы мне посоветовали.

Кейд сдержал улыбку и прощупал собаке живот.

– Спит хорошо? Играет как обычно?

– Да.

Кейд прослушал легкие и сердце.

– Даете ему каждый месяц препарат от сердечных гельминтов[31]?

Он проверил десны и зубы, предварительно успокоив пса, чтобы тот не попытался укусить. Еще щенком Снежок больно тяпнул за палец Брента. Хотя в оправдание пса стоило сказать, что Брент тогда пытался ему измерить температуру через задний проход.

– Да. И от блох с клещами тоже.

Кейд обнаружил характерные раздражения на спине и лапах собаки, а в разговоре с хозяином старался очень аккуратно подбирать слова. Мистер Уивер был ветераном вьетнамской войны, он так и не женился и слыл человеком очень неуживчивым. В клинику он приезжал, только если в этом возникала необходимость, но всегда отличался большой дотошностью в расспросах. Кейд считал, что это происходило от одиночества.

Он почесал Снежка за ушами и дал лакомство за хорошее поведение.

– Боюсь, у него кожная аллергия. Это довольно распространенное заболевание, но оно лечится. Можно начать с пероральных лекарственных средств, а если они не помогут, попробуем уколы.

– Нет. Это не то. Он дрожит. У него как будто припадки, – мистер Уивер сложил руки на груди, а Кейд мысленно приготовился к долгим препирательствам.

– Собаки часто катаются по полу, когда у них что-то зудит. А если чешутся задними лапами, то может показаться, будто их трясет. Я прекрасно понимаю, почему у вас сложилось такое впечатление.

– Значит, у него что-то с сердцем. Я точно говорю.

Через двадцать минут, когда Кейд уже не мог продолжать прием, не рассердив других пациентов, он снова диагностировал псу аллергию, вручил мистеру Уиверу таблетки и выпроводил его из кабинета, немного поболтав с ним о погоде, чтобы переключить его внимание.

Оставшаяся часть дня оказалась ничуть не лучше. Завершив прием последнего пациента, он мечтал только о горячем душе и горячей женщине.

Кейд закрыл дверь кабинета и вышел в коридор, собираясь предложить Эйвери сходить в китайский ресторанчик. Она стояла около стойки регистрации и смотрела на экран своего телефона. Он уже раз пятый за день видел ее с таким жутко бледным лицом.

Сердце застучало быстрее, в груди защемило от тревоги. Он наклонился, чтобы их лица оказались на одном уровне.

– Что-то случилось? С Хейли все хорошо?

Она посмотрела на него выпученными от удивления глазами, словно только сейчас догадалась о его присутствии. Когда она убирала телефон в карман, ее рука дрожала.

– У нее все замечательно.

Кейд собрался было забросать ее вопросами, ведь ясно же – что-то произошло, но как раз в эту минуту появился Брент.

– Эй, куколка, – фельдшер медленно окинул взглядом обоих и удивленно поднял брови. – Так-так, милые бранятся?

Эйвери быстро покачала головой и распрямила спину.

– Нужно кое-что сделать. Закроешь за меня лавочку?

Это была последняя капля, переполнившая чашу терпения. Эйвери редко обращалась за помощью и всегда очень серьезно относилась к своим обязанностям. Кейда взволновало вовсе не то, что она попросила Брента закрыть клинику. Он не понимал, почему Эйвери обратилась именно к нему. Кейд сделал шаг вперед, но Брент опять вмешался:

– Договорились, куколка. До завтра.

Она наклонилась и поцеловала его в щеку.

– Спасибо.

– Не проблема. А теперь выметай отсюда свою милую попку, – и в подтверждение своих слов Брент шлепнул ее по «милой попке».

«Кри-и-и! Люблю большие попы[32]».

Эйвери погрозила пальцем какаду и скрылась в коридоре, чтобы забрать вещи.

Кейд переключил внимание на Брента.

– Ты только что шлепнул по заду мою женщину?

Кейд не понимал, должно ли произошедшее разозлить или позабавить его, он и так уже голову сломал, пытаясь понять, что происходит с Эйвери, и хотел немного отвлечься. Он ничего не будет предпринимать, пока она не вернется домой и все не обдумает. А значит, в ближайшие два часа ему придется поволноваться.

От этой женщины одни расстройства! Но какая же она красивая.

Брент качнул бедрами.

– О, ты ревнуешь!

– Я не ревную. Твоя дверь все равно не открывается в ее сторону, – иначе Кейд познакомил бы Брента со своим кулаками.

– Я о том, что шлепнул ее, а не тебя, – Брент цокнул языком и накрыл клетку Болтуна.

«Кри-и-и! Приходи, Песочный человек».

– Все верно. И тебе спокойной ночи, – Брент повернулся к Кейду и забрал Ши-ру с принтера.

– Что случилось с нашей девочкой? Она дуется весь день, – он погладил кошку по спине, оттопырив мизинец, словно карикатурный суперзлодей.

У Кейда не сложилось впечатления, что Эйвери дулась, скорее, она выглядела взволнованной. Но не мог понять, что или кто стал тому причиной.

– Если бы я знал! Попозже поеду к ней и все выясню.

Эйвери выскочила из комнаты отдыха, помахала им рукой и толкнула бедром входную дверь.

– Спокойной ночи, ребята! Еще раз спасибо, Брент.

Кейд сжал кулаки, лежащие на стойке регистрации.

– Я приеду через час.

Она уставилась на него, в тревоге округлив глаза.

– Только не сегодня, ладно? Я позже позвоню.

Потом она ушла, а Кейд остался стоять как идиот. Сбитый с толку, рассерженный и напуганный до смерти идиот.

– Ой, да она тебя отшила! Признавайся, что ты натворил?

Кейд пригладил волосы, глядя Эйвери вслед. Как же ему хотелось броситься за ней, потребовать объяснений, выяснить, что с ней стряслось. Даже в голове загудело. К горлу подступила тошнота, и он на секунду закрыл глаза.

Он мог с уважением отнестись к ее просьбе и всю ночь в тревоге бродить по дому, или проигнорировать ее просьбу и попытаться ее утешить. Ведь он нужен ей, несмотря на все стены и преграды, за которыми она пыталась спрятаться. Нет, он вовсе не пытался навязать свое общество и поступал так, не потому что она была слабой. Когда они оставались вдвоем, Кейд видел, что его чувства взаимны. Она действительно нуждалась в нем.

Их связывало доверие, уважение и взаимное восхищение. Вместе они болтали и смеялись. И занимались невероятно горячим сексом.

Вместе они становились сильнее.

К черту. Решение принято.

* * *

После работы Эйвери буквально заставила себя сесть за стол на кухне и съесть фаршированные перцы, которые еще утром приготовила в мультиварке. На перекус она потратила последние силы, которые у нее оставались. Она всегда очень ценила время, которое проводила с Хейли. Почти весь день Хейли находилась в школе, а Эйвери на работе, и в ее распоряжении было всего пару часов вечером для общения с малышкой. Но на этот раз вместо того, чтобы узнать у Хейли, как прошел ее день, Эйвери, едва притронувшись к еде, стала прокручивать в голове последние события. В конце концов она отвела Хейли в гостиную и усадила с айпадом на кушетку, а сама пошла мыть посуду.

Больше всего ей хотелось выпить огромный бокал вина и стереть из памяти весь сегодняшний день. Впрочем, можно было ограничиться и ведерком мороженого. Да только день еще не закончился.

Утро началось с того, что какая-то женщина около киоска с кофе на вынос стала допытываться об ее отношениях с Кейдом. Ее вопросы звучали вполне невинно, и женщина, возможно, не желала никому зла, но она совершенно не понимала намеков. А на прощание она насмешливым тоном предложила Эйвери проверить, что жители города выкладывают в «Пинтересте».

Эйвери не понравились ее слова, поэтому она быстро села в машину и проверила приложение на телефоне. Там даже создали отдельную доску, посвященную ей с Кейдом. С фотографиями с бала в честь Дня святого Валентина, парой фоток из магазина мороженого и самый смак – фото, на котором Кейд целовал ее в коридоре клиники. Она понятия не имела, когда и кто их заснял, но точно знала, что этот человек не работает в «Животном инстинкте». Сотрудники клиники ни за что бы такого не сделали. Однако от такого вторжения в частную жизнь Эйвери стало не по себе.

В клинике около туалета две клиентки обсуждали не кого-нибудь, а именно ее. Эйвери даже вздрогнула при воспоминании о том, как эти молодые женщины тихонько перешептывались.

– Она ведь даже не хорошенькая. Что он в ней нашел?

– Она ему быстро наскучит. Не пройдет и месяца, и он снова отправится на поиски лучшей жизни.

Их язвительные подколы больно ударили по ее и без того низкой самооценке. Эйвери решила не обращать на них внимания, ведь она знала, что Кейд хочет ее. И только ее. Она видела это в его глазах, чувствовала в его прикосновениях. По крайней мере, сейчас.

В довершение всего в «Пинтересте» обнаружились новые фотографии Кейда с разными женщинами. Некоторые были опубликованы всего пару дней назад. В снимках не просматривалось никакого сексуального подтекста – преимущественно это были селфи, сделанные на ходу, – и все же у нее возник вопрос, который не давал ей покоя весь день. Могла ли она доверять их отношениям? Как долго сохранится интерес Кейда к ней, ведь он привык… когда у него есть выбор.

Но ее в тот день волновало не только это.

Она закрутила кран, вытерла руки и посмотрела на часы. Через двадцать минут можно укладывать Хейли спать. Да, Эйвери радовалась каждой минуте, проведенной с дочерью. Но когда малышка засыпала, Эйвери охватывало чувство одиночества, и в эти тихие ночные часы она жила одной лишь надеждой.

Надеждой, что однажды рядом с ней кто-нибудь обязательно появится. Что у нее начнется нормальная жизнь. Что ей не придется все делать одной.

Опасные мысли. Однако в глубине души Эйвери чувствовала – на самом деле она уже нашла то, чего втайне желала, но не решалась признать вслух. Кейд был опасно близок к тому, чтобы доказать ей: он и есть ее Единственный. И больше всего Эйвери боялась, что это всего лишь иллюзия.

Она вздохнула и покачала головой.

Да. Ночами ее сердце буквально разрывалось от сомнений. Слишком много времени для размышлений. Но сегодня все обстояло иначе. Чувство дурноты, от которой сводило желудок, и неуверенности, сдавливавшей грудь, смогут пройти, только когда она останется одна.

Ей нужно выяснить, почему ей звонил Ричард. Да еще три раза подряд. В первый раз он послал короткое сообщение, заявил, что им нужно поговорить, но даже не захотел отправить голосовое сообщение.

В голове крутилась тысяча разных сценариев. Возможно, ее бывший муж хочет видеться с дочерью? Или даже побороться за право опеки? Или, может, она что-то оставила у него, когда уезжала?

Кислота, разъедавшая желудок, теперь поднялась выше и обожгла грудь. Она сойдет с ума от переживаний. Эйвери сжала руки в кулаки и набрала в грудь больше воздуха.

Она села на кушетку рядом с Хейли, радуясь тому, что мультики скоро закончатся.

– Прости, сладенькая, сегодня я немного не в духе. У мамочки был очень тяжелый день. Но ты тут ни при чем. Ты не сделала ничего плохого.

Мультики закончились, Эйвери выключила телевизор и уже собиралась отвести Хейли в ванную, как вдруг раздался стук в дверь. Кейд вошел в дом, не дождавшись ответа.

Сначала она обрадовалась, когда увидела его. Пульс ускорился, появилась приятная легкость в животе. Эйвери даже не заметила, как привыкла полагаться на его помощь, как с нетерпением ждала встречи с ним. И теперь она испытала огромное облегчение. Как же это замечательно: сидеть, прижавшись к нему на диване, знать, что он всегда готов поддержать ее. С какого момента ее счастье стало так сильно зависеть от другого человека?

Но она же просила его не приходить, а он эту просьбу проигнорировал. Обычно Кейд с уважением относился к пожеланиям. А в тот единственный день, когда ему следовало послушать ее, он этого не сделал.

Он посмотрел на нее, как ей показалось, с большой осторожностью. Остановился в дверях, спрятал руки в карманы и словно умолял сказать хоть что-нибудь.

– Хейли, иди чистить зубы. Я скоро приду, – Эйвери подождала, пока послышалось шуршание воды в кране, а затем обратилась к Кейду: – Я же просила сегодня не приходить.

Ни один мускул не дрогнул на его лице.

– Знаю. Я…

– Что?

Он вздохнул и ссутулил плечи.

– Я переживал. Ты сегодня весь день была сама не своя, и…

Мобильный зазвонил, напоминая ей, почему, как выразился Кейд, она «была сама не своя». Она вытащила его из кармана и уставилась на имя Ричарда на экране. Переведя звонок на голосовую почту, Эйвери прижала руку к животу, чтобы его содержимое случайно не выплеснулось наружу, и закрыла глаза.

– Тебе нужно ответить? Я могу уложить Хейли спать.

Злость – на Ричарда, на тех стервозных клиенток, которые обсуждали ее в коридоре, на «Пинтерест» – наполнила Эйвери до такого предела, что еще немного, и она взорвется. В голове гудело, дыхание стало сбивчивым, она пригвоздила Кейда взглядом: – Хейли моя дочь. Я сама справлюсь.

Кейд вздрогнул, как будто ему дали пощечину. Слегка приоткрыв рот, он сделал шаг вперед.

– Эйвери.

Черт. Теперь ко всему добавилось еще и чувство сожаления. Он не был виноват в ее плохом настроении.

– Прости. Я не хотела, – она вздохнула. – Тебе лучше уйти. Погорим завтра.

– Черта с два! Давай поговорим сейчас!

Она чувствовала, что зашла в тупик.

– Нет, Кейд, сегодня я не могу.

Он не сдался и кивнул в сторону коридора.

– Сделай все, что нужно. Я подожду.

Она слишком устала, чтобы спорить с ним. Решив, что победа не стоит битвы, Эйвери кивнула и ушла из гостиной.

Но когда она укладывала Хейли в постель, ее начало трясти от гнева. Она срывала его не на том человеке. Кейд не виноват в том, что произошло сегодня. Но она не хотела, чтобы он видел ее такой: разбитой, беззащитной… в двух шагах от полного краха.

Кейд стоял там же, где она его оставила, посреди гостиной, спрятав руки в карманы. Плечи под курткой напряжены. Челюсти крепко сжаты.

За своим гневом Кейд пытался скрыть тревогу, и было нечто невероятно сексуальное в том, как он терял самообладание. Эйвери встретилась с пылающим взглядом его голубых глаз и в тот момент могла думать только об одном. Как ей хотелось подойти к Кейду поближе и позволить ему все исправить. Прогнать поцелуем свою неуверенность и страх.

Впервые в жизни кто-то хотел ее поддержать. И это было так чертовски заманчиво. Противоречило ее установкам и прошлому опыту, но все равно невероятно заманчиво.

Однако сначала нужно перезвонить Ричарду. Она не сможет успокоиться, пока не выяснит, что ему нужно.

Эйвери достала телефон.

– Я должна позвонить. Жди, если хочешь.

Его напряженно сжатые челюсти слегка расслабились.

– Хочу, – в подтверждение своих намерений Кейд стряхнул с себя куртку и бросил ее на кушетку.

С наигранным равнодушием Эйвери прошла через кухню к двери черного хода и распахнула ее, позволив прохладному влажному воздуху коснуться разгоряченной кожи. Она расправила плечи и набрала телефон Ричарда.