Эйвери стояла на крыльце черного входа и с улыбкой смотрела, как Брент пытался играть с Хейли на берегу реки. Они сидели на бревне, и Брент смеялся девчачьим смехом, разговаривая от лица куклы, которую держал в руке, но Хейли даже не пыталась его поддержать. Однако пару раз она все-таки рассмеялась над ужимками Брента. Он приехал после работы, сказав, что собирается поделиться с Хейли куклами Барби своей племянницы. Но Эйвери подозревала, что на самом деле ему просто хотелось ее проведать.

Она не возражала. Ей нужно было немного отвлечься от мучившего ее страха. После того как прошлой ночью врачи осмотрели Хейли, Эйвери уложила ее в постель, а когда спустилась, обнаружила, что все, кроме Дрейка, уехали. Он настоял на том, чтобы она взяла отгулы до конца недели, молча посидел с ней около часа, пока она не успокоилась, а затем без лишних слов покинул ее дом.

Эйвери вздохнула. Сильный молчаливый Дрейк. Флинн, который очень ей помог, пока его братья занимались поисками. Он ходил с ней по дому, массировал спину, потом снова ходил. Оба брата так сильно отличались от Кейда, что даже не верилось в их родство. У каждого было особенное чувство юмора, каждый по-своему выражал заботу, но Кейд, он… просто оказался совершенно другим.

И он не отвечал на ее сообщения. Эйвери пыталась дозвониться до него во время ланча, однако телефон сразу переключался на голосовую почту. Воспоминания об их ссоре тяжелым камнем лежали у нее на душе. А какой страх появился в его глазах, когда они обнаружили, что Хейли исчезла! Эта мысль разрывала ей сердце. Он любил ее дочь. И он нашел ее, когда на Эйвери напал такой ступор, что она почти не могла двигаться.

Много лет они с Хейли были предоставлены самим себе. Даже когда Ричард еще присутствовал в их жизни, они все равно были одни против всего мира. Кейд разрушил барьер, который она создала, чтобы защитить их обеих. Он не побоялся впустить их в свой мир, полюбил ее дочь, а она оттолкнула его обеими руками.

Еще до того, как Хейли пропала, Эйвери собиралась уладить все их разногласия позже, при свете дня и на свежую голову. Она слишком сильно переживала из-за звонка Ричарда. Ее это настолько взбудоражило, что она плохо соображала. Когда Кейд сорвался на Хейли, внутри у нее словно что-то надломилось.

Если бы она могла в тот момент мыслить рационально, то заметила бы, что Кейд тут же извинился, как только понял, что натворил. И он извинился не перед Эйвери. Он обратился к Хейли. Ричард никогда так не поступал.

За все время их брака он даже не пытался наладить отношения с дочерью!

Эйвери быстро заморгала, возвращаясь в окружающую действительность. Солнце опускалось за кромки деревьев на западе, тени становились длиннее, а воздух прохладнее. Розовые и пурпурные краски заката отражались в реке за спиной Брента и Хейли. В лесу ухнула сова – Эйвери нравились эти задумчивые крики. А стук дятлов по утрам обычно выводил из себя.

Несмотря на все ее опасения, даже если не принимать в расчет ту шутку про лагерь «Хрустальное озеро», здесь действительно очень красиво. Но скоро начнется туристический сезон, маме понадобится ее коттедж. Эйвери придется искать квартиру, и она будет скучать по этому виду.

Словно прочитав ее мысли, мама встала с кресла на крыльце и села на ступеньку рядом с Эйвери. Аромат пачулей заглушил запахи сосен и мокрой от дождя травы. Она толкнула Эйвери плечом.

– Я рада, что вы обе нашли новых друзей. Я знала, что переезд пойдет вам на пользу.

Эйвери посмотрела на Брента с Хейли, понимая, что ей нечего возразить матери. Хейли по-своему, но привязалась к людям, и вспышки раздражения у нее случались все реже. Эйвери могла по пальцам пересчитать такие приступы с тех пор, как они переехали в Редвуд-Ридж. Хейли выглядела намного довольнее, чем раньше, и… счастливее.

Она вздохнула.

– Кейд ее ужасно любит. Достаточно только взглянуть ему в глаза, чтобы это увидеть.

Или посмотреть, как он ведет себя, когда ему кажется, что никто его не видит. Это особенно хорошо показывало, какой он на самом деле. Да что там, даже его братья очень по-доброму к ней относятся.

– Ее трудно не любить. Ты вырастила чудесную дочку, солнышко, – Жюстин сделала короткую паузу. – Я уверена, что Кейд и тебя тоже любит.

Эйвери закрыла глаза. Она знала об этом.

– Мам, я не ищу любви, точнее, не хочу влюбляться, – Эйвери с трудом пережила первое увлечение, а ведь Ричарда она не любила даже вполовину так же сильно, как Кейда.

– Послушай совет знающего человека. Ищешь ты ее или нет, но любовь сама тебя находит.

Ее мама четыре раза выходила замуж, так что можно было сказать, что она знаток в любовных делах. Или, напротив, совершенно в них не разбирается.

– Я просто не понимаю, как тебе это удается? Как ты умудряешься снова и снова ставить себя в уязвимое положение?

Ее мать окинула взглядом открывавшиеся перед ней просторы и вздохнула.

– На свете нет прекраснее чувства. Легкая дрожь во время первого поцелуя, стук твоего сердца, когда понимаешь, что все всерьез. Я только ради этого и живу.

Эйвери попыталась вспомнить, когда она испытывала нечто подобное с Ричардом, но ничего на ум не пришло. С другой стороны, с Кейдом это было похоже на американские горки, когда твоя вагонетка вот-вот соскочит с рельсов.

– Я почти двадцать восемь лет ищу это чувство, – мама посмотрела на нее, в ее взгляде не было привычной веселости. – После твоего отца я любила многих мужчин, но не настолько сильно. Так что я продолжаю поиски и надеюсь, что однажды еще найду его.

Они никогда не говорили об отце. В детстве Эйвери редко спрашивала о нем, а мама не любила распространяться на его счет. У Эйвери сложилось мнение, что Жюстин просто не знала, кто был отцом ее дочери.

– И каким он был?

Улыбка матери стала грустной и мечтательной.

– Если честно, то таким же, как ты. Внешность ты унаследовала от меня, но характер у тебя его, – она оперлась на локти. – Он был… осторожным. Предпочитал не иметь дело с проблемами, которые не мог решить, или с чувствами, с которыми не способен совладать. До того момента, пока в его жизнь не ворвалась я. Мы провели вместе одно безумное, чудесное лето, и в результате на свет появилась ты.

Боль наполнила ее глаза и сморщила лоб.

– Я сожалею, что не рассказала ему о тебе, но его ждали великие свершения, и я не хотела отягощать ему жизнь. А потом как-то раз, когда тебе было года три или четыре, я сожгла твой сэндвич с сыром. Ты положила свои маленькие ручки на бедра и посмотрела на меня с таким презрением. Клянусь, в ту минуту ты выглядела как его точная копия, – она наклонилась вперед и опустила взгляд. – Тогда я решила связаться с ним и узнала, что годом ранее, весной, он погиб при крушении яхты.

Слезы навернулись на глаза Эйвери, не от горя – ведь она даже не знала отца, а потому что мама определенно любила его, даже спустя столько лет. Эйвери проглотила слезы и взяла мать за руку.

– Мне очень грустно об этом слышать, мама.

– Ну что ты, солнышко, – она поцеловала Эйвери в висок. – Я каждый день нахожу его частичку в тебе, – она вздохнула, и облачко пара расплылось в холодном воздухе перед ее лицом.

Неожиданно Эйвери увидела, что ее мама выглядит на свой возраст. За все эти годы, пока она жила и смеялась, вокруг ее губ и глаз пролегло множество глубоких морщин, подчеркивающих тот неистовый стиль жизни, который она вела. И все же в ее лице не было ни капли сожаления, а Эйвери стало интересно, сможет ли она сказать то же самое о себе двадцать лет спустя.

Мама похлопала ее по руке.

– Я не хочу, чтобы ты так же, как я, всю жизнь любила многих в тщетной надежде найти одного. Но и не хочу, чтобы, как он, начала убегать от своих чувств и упустила бы настоящую любовь из страха открыть свое сердце.

Эйвери медленно втянула воздух, наполняя им легкие. Она, собственно, так и поступала, и теперь невольно задалась вопросом, с чем это было связано: с генетикой или с теми уроками, которые преподнесла ей жизнь. С самого первого дня она сравнивала Кейда с Ричардом, оценивала все сходства и различия. И даже не потому, что хотела их тщательно изучить, а потому что с Кейдом она стала совершенно иным человеком, нежели с Ричардом.

– Ты никогда не любила Ричарда. Думаю, ты понимаешь это теперь, когда в твоей жизни появилась настоящая любовь, – мама улыбнулась. – Он носит синий медицинский костюм и стетоскоп, на случай, если ты не догадалась, кого я имею в виду.

Эйвери рассмеялась и уронила голову матери на плечо. Возможно, в детстве ей следовало больше прислушиваться к ее советам. Да, ее мама постоянно забывала зарядить телефон и не могла бы приготовить лазанью даже ради того, чтобы спасти от голодной смерти бездомного. Но она оказалась гораздо мудрее, чем Эйвери всегда считала.

– Я люблю тебя.

– Я люблю тебя сильнее.

* * *

К пятнице Эйвери до смерти наскучило сидеть дома. Она была благодарна Дрейку за выходные дни, но уже начинала потихоньку сходить с ума. Ее это немного удивляло, ведь до переезда в Редвуд-Ридж тишина и Хейли были ее единственными компаньонами. Ни друзей, ни работы, ни жизни.

Кейд написал ей утром перед работой, сообщил, что посидит вечером с Хейли, пока она будет на встрече. За прошедшие пять дней она получила от него только одно сообщение. Одно-единственное. Она старалась дать ему возможность все хорошенько обдумать, но как он мог сделать это, не располагая всеми сведениями целиком? А то, что между ними произошло, слишком сильно напоминало… конец.

Она сдерживала себя, чтобы не позвонить ему или не схватить ключи и не поехать в клинику. Но Кейд сказал, что приедет вечером. Вот тогда они и поговорят.

Какой у нее еще оставался выбор? Несмотря на ту оборонительную позицию, которую она заняла, и твердое намерение не повторять старых ошибок, она все равно безнадежно влюбилась в Кейда. В его чувство юмора, человечность, чувственность. И благодаря всем этим качествам Эйвери знала, что ни о чем не пожалеет, даже если между ними все кончено.

До того момента она никогда еще не испытывала любви. Той настоящей любви, которая оставляет пустоту внутри, когда его нет рядом, когда все мысли в голове только о нем, любви, которая заставляет смеяться и плакать, тревожиться и надеяться.

Ее мать была права. Эйвери не любила Ричарда. Он ее обеспечивал. Предоставлял положение в обществе. Тот самый простой путь, который по своей слабости ей пришлось выбрать.

Но с Кейдом Эйвери не нуждалась в обеспечении и особом положении. Она чувствовала себя защищенной даже при том, что не жила с ним под одной крышей. Он ставил интересы Эйвери на первое место и прикладывал все усилия, чтобы сделать ее счастливой. Без условий и обязательств. Он с самого начала самоотверженно помогал ей вернуться к нормальной жизни и не пытался ее сломать. Мужчины вроде Кейда любят, потому что искренне этого желают, потому что не могут иначе. Он совершенно не стеснялся проявлять чувства, чего Эйвери себе никогда не позволяла в полной мере и с чем ей не приходилось сталкиваться прежде.

Кейду всякий раз удавалось задеть ее за живое.

И у нее все сжималось внутри всякий раз, когда он давал ей понять, что не верит во взаимность ее чувств. В прошлом ей не приходилось так самозабвенно влюбляться, но ей хватило ума распознать эту любовь, когда она захватила ее целиком.

Вздохнув, Эйвери надела куртку и поехала забирать Хейли из школы. Когда они вернулись, она усадила Хейли за стол с айпадом и начала готовить чили, так как иначе просто сошла бы с ума в ожидании Кейда.

Он поднялся на крыльцо как раз в тот момент, когда Эйвери поставила на стол две тарелки и корзину с булочками. Не поднимая глаз, Кейд снял куртку и аккуратно повесил ее на крючок. Затем снял и поставил у двери ботинки. После чего вошел в кухню, и в эту минуту Эйвери стало трудно дышать, как будто из комнаты испарился весь кислород.

На нем все еще был его медицинский костюм, темно-синяя ткань облегала мускулы на руках и груди. Ее сердце затрепетало, а по животу разлилось сладкое желание. Мама и в этом оказалась права. Если у нее и оставались сомнения в том, любит ли она Кейда, они улетучились. Неудивительно, что мама так стремилась найти любовь. Ведь с этим чувством ничто не могло сравниться.

Кейд сел на стул рядом с Хейли и заглянул через ее плечо на экран айпада.

– Что там, малышка? Давай поиграем?

Хейли вскрикнула и хлопнула в ладоши.

На лице Кейда появилась улыбка, когда он поставил крестик в поле для игры в крестики-нолики.

Желудок Эйвери завязался в тугой узел, дыхание перехватило. Кейд ни разу не посмотрел на нее. Он улыбался Хейли, но под глазами виднелись темные круги, словно он не спал ночью, а спина была сгорблена.

– Привет, – прошептала она. – Я приготовила чили.

Эйвери зажмурилась, настолько нелепой показалась ей эта попытка завязать разговор.

Кейд взглянул на тарелки.

– Пахнет вкусно. Мы закончим игру, а потом перекусим.

По-прежнему никакого зрительного контакта, а голос ровный, как столешница.

– Мы можем поговорить? – Эйвери сжала руки в замок, чтобы побороть желание погладить его по волосам и заставить посмотреть на себя. А потом крепко поцеловать и признаться, какой она была дурой.

Его спина напряглась, когда он провел ладонью по шее. Прошло несколько секунд, прежде чем Кейд повернул к ней голову, но глаз так и не поднял.

– Потом поговорим, когда вернешься.

Он так сказал, потому что не хотел обсуждать все в присутствии Хейли? Боялся опять повысить голос и напугать ее? Собирался бросить их с дочерью?

Черт возьми, он даже не намекнул, что его сейчас больше всего тревожило. Да что угодно, вплоть до проблемы глобального потепления или кругов на полях.

Ее желудок уже готов был взбунтоваться. Этот закрытый настороженный человек не был ее Кейдом – мужчиной, в которого она влюбилась.

– Кейд…

Он на мгновение закрыл глаза и сдвинул брови, как будто ему вдруг стало больно, а затем покачал головой. Когда он заговорил, его голос звучал устало, но нежно:

– Потом, милая. Поезжай на встречу.

«Милая». Это ведь хороший знак, что он так ласково к ней обратился?

На собрании они должны были обсудить праздничный обед по случаю Дня святого Патрика. Обменяться идеями. Чем быстрее она туда приедет, тем быстрее сможет вернуться обратно и покончить с мучившей ее неопределенностью. Возможно, даже удастся притвориться уставшей и завершить встречу на полчаса раньше.

Накинув куртку, Эйвери поцеловала Хейли и попрощалась с ней и Кейдом.

Во время встречи она не смогла сосредоточиться на обсуждении, так как постоянно ерзала на стуле, смотрела на телефон и мысленно воспроизводила все до последней буквы, сказанное Кейдом. Поскольку лично к ней были обращены всего три фразы, Эйвери смогла быстро воскресить их в памяти. Но она все равно тщательно изучала, разбирала по словам, пыталась проанализировать интонации его голоса, пока не дошла до такого состояния, что готова была рвать на себе волосы.

Когда все закончилось, к счастью, никто не попытался задержать ее, чтобы немного поболтать, и Эйвери умудрилась доехать домой, ни разу не врезавшись в дерево. Просто чудо, учитывая ее подавленное состояние.

Перед домом машины Кейда не оказалось.

От паники у нее сдавило горло, пока она неуклюже возилась с ремнем безопасности. В окнах коттеджа горел теплый желтый свет. Она взлетела на крыльцо и уже собиралась распахнуть дверь, когда заметила маленький клочок бумаги, прикрепленный скотчем к стеклу над дверной ручкой.

«Мы у меня дома. Встретимся там. Кейд».

У него дома? Что они там делают? Хейли уже пора ложиться спать. К тому же прежде он не увозил ее, когда оставался присмотреть за ней. Она проверила телефон, но никто не звонил.

Эйвери замерла. Что-то случилось.

Дрожа всем телом, она запрыгнула в машину и помчалась по трехполосной дороге к дому Кейда.