Эйвери и Гейл только что накрыли большой кухонный стол, когда в дом вошли Дрейк с Кейдом, а за ними – собаки. Дрейк выглядел как-то иначе, а Кейд отводил взгляд и кривил рот, как будто думал о чем-то очень неприятном. Эйвери не понимала, почему они потратили полчаса на то, чтобы проехать несколько домов и забрать собак, но внутри у нее все сжалось от опасений.

Кейд потер шею и вошел в кухню, разглядывая стол.

– Мам, выглядит замечательно.

– Спасибо. Садитесь все.

Эйвери понравилось дома у Гейл. В отличие от двухэтажного коттеджа Кейда, у его матери был приземистый одноэтажный дом старой постройки. Семья жила здесь уже много лет, и это ощущалось во всем, особенно в фотографиях. Фотографии были повсюду, куда ни бросишь взгляд. На каминной полке, на стенах, даже на холодильнике, в том числе старые, со свадьбы родителей Кейда. Мебель и кухонная техника, похоже, покупалась, когда братья были еще детьми. На обеденном столе виднелись сколы и царапины. Все в доме выглядело просто и мило, как и сама Гейл.

Эйвери ждала, пока все рассядутся, чтобы понять, где ей самой лучше расположиться. В конце концов она заняла место рядом с Флинном напротив Кейда. Хейли, вместо того чтобы усесться на свободный стул около Кейда, плюхнулась во главе стола, где даже не стояло тарелки.

Эйвери похлопала Хейли по руке.

– Солнышко, твоя тарелка рядом с Кейдом.

Хейли не двинулась с места, и Эйвери заволновалась, особенно когда все начали смущенно переглядываться.

– Пусть сидит там, – сказал наконец Кейд и взглянул на Хейли. – Это место может занимать только такой же потрясающий человек, как мой папа.

О боже! Во главе стола было место его отца? Эйвери встала.

– Хейли, пожалуйста, пересядь.

Дрейк откашлялся.

– Эйвери, успокойся. Кейд правильно сказал, ничего страшного в этом нет.

Эйвери нерешительно посмотрела на Гейл, все еще не зная, как ей поступить.

Та улыбнулась и кивнула, соглашаясь с сыновьями, а затем махнула рукой, показывая, что инцидент исчерпан.

Эйвери выдохнула и села на свое место, улыбнувшись Дрейку.

– Ты такой командир.

Он улыбнулся в ответ.

– Научился у женщины, которая дважды расставляла все мои флаконы с медицинскими препаратами в алфавитном порядке.

– У тебя в кабинете такой беспорядок, что я не понимала, как ты что-то можешь там найти. К тому же я организовываю работу, а не командую.

Он поднял брови и улыбнулся еще шире. Кто бы мог подумать, что у Дрейка такие очаровательные ямочки на щеках!

– Ладно, но когда ты сказала Мисси Гамильтон не приходить в клинику, не надев предварительно лифчик, это был именно что приказ.

Флинн подавился своим напитком.

– Ты правда так сказала?

Она фыркнула в ответ.

– Да. Нельзя являться в публичное место, когда твои… когда у тебя все так отвисает. Да и кто носит на прием золотую рыбку? Сами подумайте!

Флинн покачал головой.

– Бросай моего брата и выходи за меня.

Эйвери рассмеялась.

– Я подумаю, – она огляделась по сторонам и поняла, что все смотрят на нее как на хозяйку обеда. Ее щеки раскраснелись. – М-м… Гейл, еда выглядит просто потрясающе! Спасибо, что пригласила нас.

Гейл взяла тарелку с горошком и протянула ее Дрейку с материнской улыбкой.

– Ну что ты, дорогая. Я всегда вам рада.

Эйвери собралась положить еду на тарелку Хейли, но вдруг поняла, что Кейд опередил ее. Перед ним также стояла кружка с молоком, которую он забрал у Хейли, заменив на стакан лимонада.

Флинн тоже обратил на это внимание.

– Воруешь молоко у детей? Негодник!

– Она не переносит молочные продукты, придурок.

– Кейд, следи за выражениями, – цыкнула Гейл и положила себе на тарелку кусок мясного хлеба, а затем посмотрела на Эйвери: – Я запомню про молоко.

Кейд нахмурился.

– Придурок – это не ругательство, – он обратился к Хейли: – Правда, малышка? Только не повторяй это в школе, договорились? – он сжал руку в кулак, и после паузы Хейли стукнула по нему своим кулачком.

Когда он посмотрел на Эйвери, на его губах появилась легкая довольная улыбка, и ее сердце замерло. Она не могла отвести взгляд от этих ярко-голубых глаз, в них заключалась настоящая магия, они смотрели весело и с искренней любовью. Кейд не пытался заполучить ее, завоевав сначала обожание дочери, и не проводил время с Хейли, чтобы соблазнить Эйвери. Он делал эти милые простые вещи, потому что… действительно любил Хейли.

Это было ясно видно по его заботе, терпению, по тому, как он на нее смотрел. Он постепенно раздвигал границы, чтобы узнать ее лучше, но никогда не заходил настолько далеко, чтобы огорчить. Кейд хорошо изучил ее поведение и умел предотвратить проблемы до их появления, выяснил, что нравится девочке.

А главное, он с удовольствием проводил с Хейли время. Сегодняшнее снежное приключение стало для него отличной проверкой на прочность. Вместо того чтобы рассердиться или расстроиться из-за неготовности Хейли участвовать в игре, он отреагировал очень спокойно.

Сердце Эйвери билось так сильно, словно вот-вот выпрыгнет из груди, глаза подозрительно защипало. Она посмотрела на свою тарелку, стараясь взять себя в руки.

Ричард никогда не пытался наладить отношения с дочерью. А после того, как у Хейли диагностировали аутизм, и вовсе перестал уделять ей внимание. Он не видел в этом смысла. Считал ее безнадежной. В его глазах Хейли была с дефектом, не могла нормально реагировать на разные ситуации, поэтому он даже не стал предпринимать каких-либо попыток с ней общаться. И хотя Эйвери поклялась, что она не будет больше сравнивать Кейда с Ричардом, удержаться она не могла.

Ричард был отцом Хейли, но не любил ее. Кейда с ней ничего не связывало, никаких семейных уз, однако он обожал Хейли. В этом не могло быть сомнений. Такой он человек. Искренний. Настоящий.

Она не знала, стоит ли ей ревновать из-за того, что в жизни Хейли появился кто-то еще. Это звучало так глупо, но Эйвери никогда еще не приходилось конкурировать за любовь дочери. И хотя умом она понимала, такая привязанность дочери должна ее насторожить, она не могла противиться этому. Хейли заслуживала любви и обожания.

Кейд откашлялся и приподнял брови в немом вопросе, не сделал ли он что-то не то.

Эйвери улыбнулась и переключила внимание на картофельное пюре. Сейчас не время разбираться в чувствах. Только не в окружении его семьи. Позже она все обдумает и решит, что делать.

Когда они вернулись в ее коттедж, уже пора было укладывать Хейли спать. Она выглядела уставшей, поэтому Эйвери не стала включать мультики, а отвела Хейли чистить зубы. Ее глаза закрылись еще до того, как она опустила голову на подушку.

Эйвери села на край кровати и подоткнула одеяло под подбородок дочери. Серафим вприпрыжку на трех лапах влетел в комнату и сел у ног Эйвери, чтобы она подняла его. Щенок рос с каждым днем, но пока еще не научился запрыгивать сам.

Она наклонилась, чтобы взять его, почесала ему за ушами и усадила рядом со спящей Хейли. Он дважды прошелся по кругу и улегся, прижавшись к груди девочки. Поскольку Хейли уже спала, Эйвери воспользовалась случаем и погладила ее темные волосы. Хейли иногда позволяла брать себя за руку и даже иногда обнимать, но Эйвери так хотелось почаще прикасаться к ней. Она ценила эти короткие мгновения счастья, хранила их в душе и вспоминала в те минуты, когда Хейли не могла выразить все свои чувства к ней.

Кейд все это время ждал на кухне. Эйвери на прощание прижалась губами ко лбу Хейли, вышла из ее спальни и увидела, что Кейд стоит, прислонившись к кухонному столу, и глядит в пустоту. Его лицо было задумчивым, однако он улыбнулся ей, едва она появилась на пороге. Когда он обнял Эйвери, в его глазах появилась нежность, а улыбка стала теплее.

Кейд поцеловал ее в висок, а она уютно устроилась в его объятиях.

– Тетя Мэри звонила тебе на мобильный, пока ты была с Хейли.

Она оглянулась на кухонный стол.

– Наверное, хотела обсудить праздничный обед по случаю Дня святого Патрика. Она намекала, что у нее есть кое-какие идеи и собиралась поделиться ими после бала.

Кейд засмеялся.

– Постепенно переманивает тебя на темную сторону, – какая же у него очаровательная улыбка! – О’Грейди всегда с размахом отмечают День святого Патрика, ведь у нас ирландские корни со стороны папы. Ты обязательно должна попробовать тушеную говядину по его рецепту, это нечто!

Эйвери теснее прижалась к Кейду, обняла за талию и почувствовала легкую дрожь возбуждения от соприкосновения с его сильным телом.

– Твой отец умел готовить?

Кейд утвердительно промычал в ответ.

– Иногда готовил. И у него это чертовски здорово выходило, – он скользнул взглядом по ее лицу.

– Ты нравишься маме.

Она прижалась лицом к его шее, наслаждаясь мгновениями близости. До встречи с Кейдом она даже не подозревала, насколько это приятно – вот так обниматься и прижиматься друг к другу.

– Эти чувства взаимны. Пускай она и одна из… Как ты их называл? «Железных леди»?

Его грудь задрожала от смеха.

– Да. Она еще очень мягкая в сравнении с сестрами, но в случае чего может быть такой же коварной. Тетя Роза у них обычно выступает заводилой, а тетя Мэри – основная ударная сила.

– Они кажутся совершенно безвредными.

По большей части. Эйвери уже приходилось становиться жертвой пристального внимания этих дам, но никаких подлостей с их стороны она не замечала.

– Это не так. Они манипуляторы вселенского масштаба. Сводничают, умеют управлять общественным мнением, обожают вмешиваться в дела других, – он покрепче обнял ее. – Но ты, конечно, права. Они действуют из лучших побуждений.

Эйвери удовлетворенно вздохнула и расслабилась. Запах льняной ткани, смешивающийся с терпким запахом мужского тела, теперь действовал на нее как наркотик. Они простояли так еще несколько минут, как будто кроме этих объятий им ничего большее не было нужно.

Стиральная машина начала крутиться, и когда ее жужжание наполнило помещение, Эйвери подняла голову.

– Ты запустил стирку?

Какой он… хозяйственный.

Кейд убрал прядь волос с ее лица.

– Первая загрузка, с вещами Хейли. И между прочим, ты не надела костюм для стирки, про который мы говорили.

Боже, ее трусики готовы были растаять от одного его горячего взгляда, от одного слова, произнесенного хрипловатым голосом.

– Думаю, нам нужно это исправить.

Она сделала шаг в строну, но Кейд схватил ее за талию, поднял и посадил на кухонный стол.

Положив руки ей на бедра, он раздвинул ее ноги и протиснулся между них.

– Больше всего мне нравится, когда на тебе вообще ничего нет.

Кейд склонился к ней, поцеловал в нижнюю губу и провел по ней языком, пытаясь проникнуть внутрь.

Когда она открыла рот, он начал медленно, страстно исследовать ее рот, так что пульс ускорился раза в три, а в груди стало тяжело. Нет, еще слишком рано. Он слегка отстранился и посмотрел ей в глаза, и его взгляд заставил ее сердце забиться еще быстрее, но уже по другой причине. За этим желанием, за этим жаром скрывалось обожание. Эйвери читала о подобном в книгах, видела в фильмах, встречала такой взгляд у других пар, но никогда еще он не был направлен на нее.

Возможно, она придавала этому моменту слишком большое значение. В конце концов это был всего лишь взгляд, но ее кожа вся загорелась, пока он изучал ее, и в тот момент, что они смотрели друг на друга, дышали одним воздухом, желание в его глазах уступило место…

Нет. Теперь она уже не сомневалась, что точно сошла с ума. Кейд не мог влюбиться в нее меньше, чем за два месяца. Да и способен ли он распознать настоящую любовь, даже если столкнется с ней нос к носу?

Способна ли на это она?

Пускай Кейд и не злоупотреблял своим обаянием, каждая одинокая женщина в округе готова у него чуть ли не с рук есть. Они расхаживали по клинике, соблазнительно покачивая бедрами, набрасывались на него в баре, могли подойти прямо на улице. По ее наблюдениям, он не пытался их соблазнять и всегда оставался с ними честным. Но тем не менее он никогда не увлекался никем из них.

Возможно, к ней Кейд испытывал чуть больше чувств, чем к остальным, но это не любовь. Он путал обожание с настоящей любовью. Наверняка именно так все и обстояло. Как же иначе?

Кейд крепко сжал челюсти – Эйвери уже знала, что он поступал так, когда волновался или сердился, – и обхватил ладонями ее щеки. Но как же ласково он водил пальцами по ее лицу, как нежно смотрел на нее. И этим взглядом словно пытался сказать, что готов окончательно сдаться.

Сдаться ей.

– Эйвери… – его низкий хрипловатый голос окутал ее. В нем слышалась мольба. Признание.

Она не могла, не хотела этого. Нет, он не Ричард. Да, Кейд – хороший человек. Но однажды она уже позволила этой карусели увлечь ее, и все закончилось катастрофой. Любовь лишает всего: личности, воли, разума. Независимости. Эйвери столько сражалась, чтобы вернуть себе все это, и не готова была уступить. Она и так уже впала в зависимость от внимания Кейда, его поцелуев, его доброты и ласковых слов. Даже Хейли привязалась к нему.

Тело Кейда напряглось, а Эйвери открыла глаза, чтобы посмотреть на него. В его прекрасных голубых глазах сквозила тревога. Отчаяние.

– Не надо, – процедил он сквозь зубы. Кейд втянул воздух и заговорил уже мягче: – Не надо снова возводить стену.

Не успела она опомниться, как Кейд завел руку за шею и стащил футболку, обнажая бугры мускулов и гладкую кожу, покрытую легким пушком. Пошарил в кармане, достал презерватив и положил его на стол рядом с ней. Затем, не сводя с нее взгляда, расстегнул ширинку и спустил брюки, представ перед ней во всем своем неприкрытом великолепии.

Как же он был сложен! Невероятно хорош. Кейд провел ладонью по своему возбужденному члену. Один раз. Второй. Он смотрел на нее пристально, с нежностью и страстью.

Эйвери чувствовала себя в плену этого взгляда, не в силах оторваться от него.

Она облизнула губы, замерла, с радостью ощутив пульсацию между ног и последовавшее за этим сладкое томительное предвкушение. На это она была согласна, и он почувствовал ее настроение. Он всегда улавливал его. Кейд старался не давать волю эмоциям, чтобы случайно не выбить почву у нее из-под ног, чтобы она оставалась с ним.

Но какой ценой? Со временем, когда ее грудь уже не будет сдавливать от паники, возможно, она решится сделать шаг к чему-то большему. Но только не сейчас. Ей не хотелось разбивать ему сердце, если он действительно влюбился в нее.

– Я сказал, не надо, – он прижался к ней и стащил с нее футболку. Расстегнул джинсы, заставил приподнять бедра и снять их, а затем тоже отбросил в сторону. Разорвал упаковку презерватива зубами и надел его.

И все это время, не отрываясь, смотрел на нее.

Затем Кейд приподнял ее. Эйвери вскрикнула и обхватила его ногами за бедра, когда он уложил ее на стол. Она прижалась спиной к холодной гладкой поверхности, а он лег сверху. Его член упирался в нее, проверяя ее готовность, а рот жадно целовал шею.

Чувственные ощущения нахлынули на нее с такой силой, что невольно потемнело в глазах. Волоски на его груди щекотали ее соски, обжигая своими прикосновениями. Возбужденный член дразнил ее клитор, так что искры рассыпались по всему телу. Покусывания и нежные прикосновения языка к шее будоражили ее нервы, вызывая неистовую дрожь, рвавшуюся из самой глубины ее естества.

О боже! Они будут заниматься сексом на кухне, прямо на столе!

Кейд провел пальцами от ее губ все ниже, пока не погрузил их между ее ног, ощущая, какая она там влажная, и тогда громко зарычал. Обхватил свой член и вошел в нее.

Эйвери застонала, ощущая, как он наполняет ее своим твердым жаром, скользит внутри и наконец погружается целиком. Она в тот момент могла лишь тяжело дышать в его шею. Каждый раз, когда они занимались любовью, в этом было нечто хорошо знакомое и в то же время совершенно новое, успокаивающее и бодрящее. Столкновение противоположностей, желаний и ощущений.

Их пальцы переплелись, и Кейд завел ее руки над головой, его предплечья лежали на столе по обе стороны от нее. Эта новая поза позволила ему войти еще глубже, а их тела могли теснее соприкасаться. Кейд посмотрел ей в глаза, и теперь она оказалась не только в плену его тела, но и взгляда.

Он весь, целиком и полностью, стал ее ловушкой, из которой она не могла выбраться.

– Ты же понимаешь милая, как нам хорошо друг с другом? – его горло дернулось, словно он пытался проглотить свое волнение. – Чувствуешь это?

В том-то и заключалась проблема, разве нет? Им было слишком хорошо. И все складывалось совсем идеально. А значит, будет особенно больно, когда все разрушится.

Несмотря на опасения и комок в горле, Эйвери кивнула.

Он поцеловал ее так крепко, что в ту минуту она забыла название планеты, на которой находилась, впрочем, ее это совершенно не волновало. Она просто хотела его, и не важно, сколько еще это может продлиться.

Кейд почувствовал ее желание и стал двигаться внутри нее, сначала взмахи его бедер были легкие и осторожные, но постепенно он проникал все глубже и резче. Она уткнулась пятками ему в ягодицы, поощряя его. Ее тело жаждало получить еще больше, чем то, что он был в силах ей дать. С каждым движением Кейд слегка двигал бедрами, его лобок терся о ее клитор, все быстрее приближая к разрядке.

Он крепко сжимал своими пальцами ее пальцы, и этим жестом говорил, как они были близки и как он не хотел, чтобы она покинула его. Кейд снова стал целовать ее, жадно, словно пытаясь что-то найти. А затем, вероятно, отыскал, поскольку из груди у него вырвался вибрирующий стон, а темп ускорился.

Эйвери откинула голову назад. Изогнулась. Она уже была настолько близка к оргазму, что тело не слушалось ее. Одна волна за другой со всей силы проносились через ее тело. Она дрожала под ним, дышала ему в грудь, перед глазами все кружилось.

Кейд прижался щекой к ее щеке и, кончая, хрипло произнес ее имя. Он застыл, уткнулся лбом в ее лоб и зажмурился, его мужественное лицо исказилось от страсти. Наконец он выдохнул, перестал задерживать дыхание. Его бедра все еще продолжали слегка двигаться, как будто пытаясь продлить оргазм.

Медленно Кейд открыл глаза, разжал ее пальцы и обнял за спину, его руки, словно мягкая подушка, поддерживали ее на твердом столе. В глазах отражалось так много эмоций, и они так быстро сменяли друг друга, что она не успевала их распознавать.

Он открыл рот и нахмурил брови, кажется, собираясь что-то сказать, но затем передумал. Встал, выбросил презерватив в мусорную корзину, а затем вернулся к ней и подхватил на руки.

После первых двух раз ее перестало это смущать, хотя она по-прежнему подавляла в себе желание напомнить, что прекрасно умеет ходить. Но, похоже, Кейду нравилось. Он позволял себе это нечасто, но все же. Мог помочь выйти из машины. Перенести из одной комнаты в другую. Это был его такой своеобразный способ ухаживания. Эйвери прекрасно без всего этого обошлась бы, по крайней мере, не испытывала бы смущения и не чувствовала себя, будут она какая-нибудь дева в беде, но Кейду очевидно очень нравилось носить ее на руках, поэтому она не стала возражать и прижала голову к его груди.

Он донес ее до спальни и осторожно уложил на кровать, а сам устроился рядом.

Она повернулась на бок, чтобы оказаться к нему лицом, и ее вдруг осенило, что он всегда старался проявить заботу о ней после того, как они занимались любовью. Даже в первый раз, когда он наконец перестал прятаться в ванной и нашел в себе силы собраться с духом. Кейд мог обнимать ее, гладить по спине, успокаивая и приободряя, или просто лежать рядом, но он всегда был очень нежным и трогательным, пока они оба приходили в себя после оргазма.

За всю свою жизнь Эйвери постоянно о ком-то заботилась: будь то мама, Ричард или Хейли. Отчасти это было продиктовано ее прирожденным стремлением к порядку и контролю над всем. Но по большому счету она довольствовалась тем, что имела, и делала то, что нужно сделать. Однако с Кейдом ее роль полностью изменилась, и это стало еще одним элементом, добавившимся страсти в и без того гремучую смесь.

Он взял ее за руку и поцеловал ладонь.

– Расслабься, я помню первое условие – никаких ночевок, если дома Хейли. Я скоро уйду, – он погладил большим пальцем по внутренней стороне ее запястья. – Но я не собираюсь сразу вскакивать и убегать после секса. Так что привыкай к этому.

Боже. Он просто убивает ее наповал. Как бы сказал об этом Брент? «С ума сойти, куколка!»

Кейд потерся о ее нос своим носом.

– Не то, чтобы я жалуюсь, но чему ты улыбаешься?

– Просто вспомнила один брентизм, прекрасно описывающий этот момент, – сонно простонала она в ответ.

– Брент-изм? Мне стоит волноваться из-за того, что ты сейчас думаешь о моем фельдшере?

– Не-а, – Эйвери вздохнула, веки опустились. На нее вдруг навалилась усталость. И что ей теперь делать с ним?