Эйвери слегка пригладила пальцами непослушные волосы, немного смутившись от того, что снова уснула. Тем более что проснуться ей пришлось в совершенно пустой постели.

Она приняла душ, надела футболку, которую Кейд предложил ей вечером, и спустилась по лестнице на запах кофе и жареного бекона. При виде Кейда в одних растянутых трениках, спущенных низко на бедра, Эйвери замерла в дверях кухни. Он стоял к ней спиной и жарил бекон. Как же красиво двигались у него на спине мускулы! Его светлые волосы торчали во все стороны. Такой растрепанный и такой замечательный. А еще босой? И на кухне?

Божечки-кошечки.

Собаки сидели у его ног и виляли хвостами, выпрашивая еду. Кейд с ними разговаривал: он говорил слово «бекон», а собаки в ответ наклоняли головы набок и начинали вилять задами. Котенок устроился у него на плече.

Боже. Эйвери сжала покрепче бедра и еще немного понаблюдала за ними, пока потребность в кофеине не пересилила остальные ее желания.

Кейд обернулся и улыбнулся, окинув ее взглядом. И в этой улыбке заключалась вся гамма чувств: от нежности до животной страсти. С задумчивым видом Кейд снял Котими с ее насеста и осторожно положил на пол, не сводя взгляда с Эйвери.

– Мне нравится, как ты выглядишь утром.

Да неужели? Она провела ладонью по волосам.

– Я хорошо вписываюсь в твое царство животных?

Кейд рассмеялся. Он приблизился к ней, положил руки ей на талию и усадил на барную стойку с такой легкостью, словно она весила как пушинка.

– Хочу ввести новое правило. Теперь ты можешь ходить только либо голой, либо в моей футболке.

Эйвери улыбнулась, когда он встал у нее между ног и обнял.

– Особенно хорошо это будет смотреться в клинике.

Он поцеловал ее в шею и тихо застонал.

– Ты сейчас напомнила об еще одной моей фантазии, – Кейд лизнул жилку на ее шее, а затем, нежно покусывая кожу, переместился к уху с другой стороны.

Боже, как же это приятно, когда он водит носом по ее коже! Ее нервы были на пределе. Желание, вспыхнувшее от прикосновений его губ, пронзило все ее тело, а между ног приятно заныло. Ну все, выхода нет.

– Ты не могла бы называть меня доктором Кейдом не только на работе? Нет, не переживай, не постоянно. Иногда. Например: «О, доктор Кейд! Вот здесь! Да, как хорошо!»

Эйвери обняла его за шею и рассмеялась. Она хохотала, пока у нее не заболели щеки.

– Можно я надену белый лабораторный халат?

Он снова застонал, низко, раскатисто.

– Да, черт возьми.

– В таком случае, шанс, что я соглашусь, очень высок.

– Я это запомнил, – Кейд нагнулся и поцеловал ее в лоб, после чего вернулся к плите. – Любишь бекон? – он переложил кусочки бекона на тарелку, чтобы немного остудить их.

Эйвери вздрогнула, внезапно оставшись без его тепла и поддержки.

– Неужели существуют люди, которым не нравится бекон?

Кейд рассмеялся.

– Я с такими не общаюсь.

– Я тоже, – она посмотрела на стеклянную дверь – густой туман окутывал влажную траву. Солнце безуспешно пыталось пробиться через облака, затянувшие небо. Зато дни стояли теплые, почти весь снег стаял, пускай до весны еще и далеко.

Кейд налил кофе в кружку и протянул Эйвери.

– Сначала поцелуй, потом – кофе.

Шантаж самого низкого пошиба. Но она не возражала.

Кейд коснулся губами ее губ, сперва нежно, но затем все более страстно и настойчиво. Усилив нажим, он стал ласкать языком ее язык, настойчиво ее соблазняя. Она тут же сдалась и обхватила его ногами за талию.

– Маленькая ловкая распутница, – он поставил ее кружку на стол, снова подхватил ее и усадил на стул. – Мы разовьем эту мысль после завтрака. Одна шатенка прошлой ночью и сегодня утром высосала из меня всю энергию. Я должен подкрепить силы.

– Только не нужно жаловаться!

Он наклонился поближе, потерся носом о ее нос и улыбнулся своей обольстительной улыбкой.

– Что ты, милая. Я и не думал.

Когда Кейд повернулся к ней спиной, она улыбнулась тому, как легко и просто ей с ним было. Приятный собеседник, с чувством юмора, темпераментный в постели. Он хорошо ладил с Хейли и животными, заботился о своей семье, был феноменально внимателен к деталям.

Будь она чуть беспечнее, точно нарушила бы свое же правило никем больше серьезно не увлекаться. Эйвери не случайно сформулировала для себя это правило, у нее была на то очень веская причина, а Кейд медленно, но верно стирал все ее обоснования в порошок. Эйвери отхлебнула кофе, не зная, что ей думать и стоит ли вообще ломать голову из-за, казалось бы, совершенно простых вещей.

Кейд поставил на стол тарелки с беконом и омлетом, а затем достал из холодильника контейнер с дыней.

Ее взгляд упал на рисунки, которые висели на холодильнике и на которые прежде она не обратила внимания. Рисунки Хейли. Из ее приложения для рисования. Кейд распечатал точно такие же и повесил на холодильнике Эйвери.

Боже. Он… ну надо же! Он украсил свой дом рисунками ее дочери. Эйвери проглотила комок в горле, разрываясь между желанием покрепче обнять его или, наоборот, постараться прогнать от себя подальше захлестнувшие ее эмоции.

Кейд поставил на стол две тарелки, положил две вилки, после чего сел рядом с Эйвери.

Она покачала головой, стараясь собраться с мыслями.

Ричард никогда для нее не готовил даже такое простое блюдо, как омлет. Они никогда не занимались любовью рано утром и не наслаждались вместе завтраком, сидя на кухне почти голышом. Оглядывая прошедшие десять лет придирчивым взглядом, Эйвери понимала, что их брак скорее основывался на расчете, нежели на взаимной любви.

С Кейдом она познакомилась совсем недавно и даже не могла считать их отношения полноценными, но все равно разница казалась ей просто поразительной. Сочувствие Кейда против равнодушия Ричарда. Юмор против сарказма. Забота и внимательность против пренебрежения.

Возможно, именно так и должно быть, когда ты что-то значишь для другого человека. Возможно, то, как они с Кейдом проводили время, и называется нормальными отношениями? Горло перехватило так сильно, что у нее с трудом получилось сглотнуть. Вероятно, она просто ничего не понимала в романтических отношениях.

Кейд положил яичницу ей на тарелку и с удивлением посмотрел на нее.

– Эйвери?

Тревога в его голубых глазах заставила ее улыбнуться и покачать головой.

– Я думала, что ты готовишь только попкорн в микроволновке, ну и еще макароны с сыром, – она принялась за еду, хотя аппетит совершенно пропал.

Кейд какое-то время сидел неподвижно и пристально смотрел на нее, словно пытаясь распознать ложь.

– Я освоил простейшие кулинарные навыки, – Кейд положил себе в тарелку омлет и дыню, закрыл глаза и вздохнул. Его лоб сморщился от огорчения, затем он открыл глаза и уставился на нее с тревогой, граничащей с полной беспомощностью. – Однажды ты перестанешь смущаться и расскажешь мне, куда постоянно уносишься в своих мыслях. Ты не представляешь, как я мучаюсь от того, что не могу понять, какие мои поступки заставляют тебя погрузиться в такие глубокие размышления.

Черт. Как ему только в голову пришло, что он делает что-то не то? К тому же Кейд сказал это так, словно у них все это надолго.

Возможно, ей следовало быть с ним откровенной до конца. Из чувства самосохранения и по старой привычке Эйвери по-прежнему сдерживалась, боялась перед ним раскрыться. Она не привыкла к открытости в общении, долгие годы держала при себе мысли и желания, поскольку человек, с которым она жила, ничего не хотел об этом знать и относился к ней равнодушно.

После того как ночью они занялись любовью, Кейд сказал, что она ему не безразлична, что он испытал сильные эмоции. Он не стал бы ей лгать или пытаться ввести в заблуждение, поэтому у нее возникло множество вопросов о том, что же между ними происходит. Но если они собирались продолжать – а хотела ли она этого? – нужно было дать ему понять, что он, в отличие от нее, как раз старался в полную силу.

– Ешь, милая, – Кейд опустил взгляд в свою тарелку и с видимым усилием отправил в рот вилку с омлетом.

Эйвери взяла бекон, откусила кусочек дыни и заставила себя проглотить все это.

– Если я скажу, что все дело во мне, а не в тебе, ты поверишь?

Он даже не повернул голову в ее сторону.

– Нет.

Эйвери потерла лоб.

– Когда мы вместе, ты…

Его тело напряглось.

– Что я?

Боже. Она взволнованно вздохнула.

– Ты… наверное, ты оказался не таким, как я ожидала. Ты так не похож на…

Вилка стукнула о его тарелку. Он бросил на нее рассерженный взгляд.

– Так вот из-за чего все это? Из-за него? – Кейд повернулся к ней. – Эйвери, у меня для тебя новости. Если ты ждешь, что я начну вести себя как твой засранец бывший, то знай, такое никогда не случится!

– Я не это…

– Рано или поздно ты должна оставить попытки разглядеть его во мне, – Кейд повысил голос. – Я не знаю, откуда в тебе потребность себя мучить. То ли извращенное чувство вины, то ли ты считаешь, что заслуживаешь только такого мужчину, как он, но я не собираюсь делать никаких разворотов на сто восемьдесят градусов. И не стану относиться к тебе как к пустому месту, – Кейд встал и отнес свою тарелку в раковину. Плечи расправлены, вид суровый и не терпящий возражений.

– Кейд…

Он пригладил волосы, несколько раз напряженно вздохнул и лишь после этого поднял подбородок. Какое-то время он стоял к ней спиной, словно пытаясь обуздать темперамент и взять себя в руки, а она просто кусала губы и старалась не расплакаться. Не потому, что он накричал на нее, и не потому, что они вдруг как будто отдалились друг от друга. А потому, что он был прав.

Эйвери сжала пальцы на коленях.

– Я сравниваю тебя с ним не потому, что хочу позлить или почувствовать свою неполноценность, – он не двинулся с места, и внутри у нее все сжалось. – Просто он был единственным. И поэтому я сопоставляю вас, чтобы напомнить себе, насколько ты на него не не похож, – она вздохнула и потерла ладонью лоб. – Каждый раз, когда ты удивляешь меня нежной фразой, или благородным жестом, или…

Не было смысла объяснять. Он все равно не понял бы. Кейд не знал, насколько был лучше Ричарда, и, что сравнивая его с бывшим, Эйвери позволяла их с Кейдом отношениям развиваться. Иначе она просто не смогла бы забыть о причиненной ей боли и увидеть что-то хорошее.

– Это правда?

Она посмотрела на его напряженную спину. Как же ей хотелось отмотать последние десять минут назад и начать разговор с самого начала.

– Да.

Секунду Кейд молчал, но Эйвери показалось, что его плечи немного расслабились. Затем он повернулся и прислонился к кухонному столу, скрестив руки на обнаженной груди.

– Я не хочу развлечений, – он говорил хриплым тихим голосом, но его слова звучали у нее в ушах, словно крик. – Ты сказала, что никому больше не позволишь тебя сломать. Я не хочу ломать тебя. Я хочу встречаться с тобой.

Черт. Слезы наполнили глаза Эйвери. Она заморгала, стараясь сдержать их, но все напрасно. Они покатились, оставляя горячие следы на щеках. Горло сдавило, но она не стала отворачиваться, не попыталась скрыться от его откровенности.

На мгновение ей показалось, что Кейд сейчас уйдет, столько страдания было в его взгляде, но он лишь сжал кухонный стол у себя за спиной так сильно, что побелели костяшки.

– Ты живешь в Редвуд-Ридже уже достаточно давно и знаешь, какая у меня репутация, – он посмотрел ей в глаза и решительно сжал челюсти. – Спроси меня, почему такой заядлый плейбой вдруг решил так резко измениться?

Эйвери задрожала, вытерла тыльной стороной ладони мокрое лицо и сложила руки на груди. Не в силах ничего ответить, она посмотрела на него и в растерянности покачала головой. С ее точки зрения, одной только этой реакции на его признание было достаточно. Она не пролила ни слезинки, когда ее брак распался. Она подозревала, что испытывает к Кейду чувство намного сильнее, чем к бывшему мужу за все время их совместной жизни, а это могло многое сказать о ней. Причем ничего хорошего.

Ее сердце забилось в два раза быстрее, когда он подошел к столу и уселся на стул напротив нее. Он положил руки на бедра и наклонился, заглядывая ей прямо в глаза. Вторгся в личное пространство, но не коснулся ее. В его взгляде было столько сочувствия и понимания, что слезы снова хлынули у нее из глаз.

Его горло дернулось, в глазах неожиданно появилась неуверенность.

– Ни одна из моих женщин не вызывала у меня стремления к чему-то большему, – Кейд слегка качнул головой, но, судя по всему, это был непроизвольный жест. Казалось, что в душе у него идет настоящая борьба. – Проводить с ней больше времени, больше таких вот совместных завтраков по утрам и таких ночей, как прошлая ночь. Просто…

Он распрямился и обхватил ее щеки своими теплыми шершавыми ладонями.

– Дай мне этот шанс. Это все, что мне нужно. Возможность во всем разобраться, понять, к чему все может привести, – его голос звучал умоляюще, но вместе с тем настойчиво. Решительно. Голубые глаза смотрели на нее искренне. Ни намека на озорство и желание, которые она уже привыкла видеть в его взгляде.

С Ричардом Эйвери чувствовала себя слабой. И хотя она пыталась убедить себя сейчас не дать слабину, на самом деле только рядом с Кейдом она становилась сильнее. Так почему не получить удовольствие от жизни хотя бы раз? Никогда она не станет счастливой, если все время будет оглядываться на прошлое.

Всхлипнув, она прошептала:

– Хорошо.

Он вскинул подбородок, словно из упрямства. Или просто не поверил своим ушам.

– Хорошо?

Эйвери вздохнула и улыбнулась.

– Да.

Прищурившись, Кейд смахнул большими пальцами остатки слез с ее щек.

– Как все просто получается. Почти просто, потому что немного ты меня все-таки помучила.

Усмехнувшись, Эйвери положила ладони поверх его ладоней, которые все еще обнимали ее лицо.

– Но у меня условия.

Кейд со стоном закрыл глаза, а потом открыл их и улыбнулся.

– Так и знал. Давай, выкладывай. Что это за… условия? – он опустил руки на колени и наигранно передернул плечами.

Хейли должна быть на первом месте. Никто не станет для нее важнее дочери.

– Никаких ночевок у меня, когда Хейли дома. Это может ее смутить, или она все неверно поймет. Она хорошо приспособилась к переменам. Но ее жизнь должна быть спокойной и упорядоченной.

Ее дочь уже привязалась к Кейду. Но если девочка догадается, что они пара, то может не оправиться от еще одного потрясения.

Кейд кивнул в знак согласия.

– Это не проблема. Что еще?

– Никакого публичного выражения чувств на работе.

От этих слов его рот искривился в усмешке.

– Но я ведь смогу украдкой уводить тебя в коридор и целовать там?

Ее щеки раскраснелись, в животе появилась приятная легкость. Прикусив нижнюю губу, она ответила:

– Да.

– В таком случае, я согласен. Дальше, – Кейд пытался сохранять серьезное выражение лица, и выглядело это ужасно мило. У него плохо получалось, но эти попытки напрочь лишали Эйвери всяческой решительности.

– Я не готова к тому, чтобы весь город узнал про нас, – Эйвери нравился этот маленький уютный городок, она уже начала чувствовать себя здесь как дома, но все равно ей требовалось личное пространство, где она могла бы спокойно дышать. По крайней мере, еще какое-то время.

– Ты стыдишься меня? – он говорил шутливым тоном, но, судя по выражению его глаз, этот вопрос его волновал.

– Нет, конечно, нет. Но давай сначала посмотрим, как у нас все сложится, а уже потом об этом объявим.

Кейд почесал подбородок, на котором проступила утренняя щетина.

– Не знаю, как тебе сказать, но все уже про нас знают. Здесь ничего невозможно скрыть.

Об этом ей четко и ясно дали понять, когда она только приехала. И все равно существует разница между слухами и правдой.

– Мне будет намного спокойнее, если пока все ограничится слухами.

Усталый вздох слетел с его губ.

– Я не считаю тебя маленьким грязным секретом и не стану так к тебе относиться. Но хорошо. Я буду молчать, – его взгляд скользнул по ее лицу. – Что-нибудь еще? Мне придется лаять на луну, если я захочу взять тебя за руку, или использовать дымовой сигнал, когда у меня возникнет желание увидеться с тобой?

Боже, да он просто душка. Она пропала!

– Нет.

– Вот и славно. А сейчас я тебя поцелую, да?

Пропала окончательно. Ей даже понравилось, когда он вставил слово «да» после утверждения, тем самым превращая его в вопрос.

Кейд ничего больше не сказал, просто привлек ее к себе. Она с радостью подчинилась, положила ладони ему на плечи и коснулась его губ своими. Это не был соблазняющий или страстный поцелуй. Он исследовал ее рот, словно рассказывая историю, их историю, полную нежности, желания и обожания.

Когда Кейд наконец отстранился, Эйвери вся задрожала от смутного осознания того, сколько разных ощущений удалось ему в ней пробудить: пробегающий по спине холодок, томление в груди, трепет в животе и легкое головокружение. Эти ощущения полностью овладели ею. Поглотили целиком и без остатка с сокрушительной, губительной силой.

Кейд поцеловал ее в висок и на секунду задержался у ее лица, коснувшись подбородком щеки.

– Когда ты поедешь за Хейли?

Она удивленно моргнула, возвращаясь в реальность, и откашлялась.

– В десять.

Кейд оглянулся на настенные часы.

– Времени осталось немного. Что вы потом собираетесь делать?

В душу начали закрадываться подозрения.

– Стирать.

Он хмыкнул.

– У меня есть шанс убедить тебя заняться чем-нибудь повеселее?

Времени для дальнейших ласк у них просто не оставалось, поэтому Эйвери высвободилась из его объятий, взяла свою тарелку и отнесла в раковину.

– Стирка тоже может быть веселой.

Кейд с недоверием усмехнулся.

– Да что ты говоришь!

Не оборачиваясь, Эйвери улыбнулась и ополоснула тарелку. По натуре она не была склонна к флирту, но он пробуждал в ней ту легкомысленную особу, которая обожала эти милые перебранки.

– Начнем с того, что я буду стирать и складывать белье в одной ночной рубашке. Без трусиков. Мне кажется, так проще…

Кейд подошел к ней сзади, обнял за талию и прижался губами к шее прежде, чем она успела рассмеяться.

– Тогда я объявляю, что стирка у нас теперь будет каждый день. И два раза по воскресеньям.

Эйвери откинула голову, улыбка исчезла с ее лица, когда он начал целовать и покусывать особенно чувствительное место на шее. Ноги у нее подкосились, и она начала падать, но Кейд поймал ее и прижал к своему мускулистому телу.

– Черт, – Он поднял голову и поцеловал ее волосы. – У нас совсем нет времени, – Кейд развернул ее лицом к себе и прижал к кухонному столу. – Сегодня мне хотелось бы отвезти вас с Хейли куда-нибудь. Пусть это будет сюрпризом, – он тут же исправился и добавил: – А потом непременно устроим стирку. Сделаем много загрузок. Я настаиваю.

Эйвери понятия не имела, как всего за несколько секунд ему удалось рассмешить ее в тот самый момент, когда она буквально сгорала от желания.

– Ты настаиваешь? Что ж, не буду спорить.