Кейд выбросил презерватив в мусорное ведро и открыл кран, пуская холодную воду. Ополоснув лицо, он посмотрел на отражение в зеркале, крепко сжал зубы и снова плеснул в лицо водой.

Затем оперся о раковину и набрал в легкие побольше воздуха, пока перед глазами совсем не почернело.

Чертов Дрейк и эти его дурацкие намеки. Несет всякий бред про какую-то там щенячью любовь. Это просто приступ панической атаки, спровоцированной братом. Ничего более. Этот сумасшедший сбивчивый пульс и сдавленное горло не имели никакого отношения к Эйвери и тому фантастическому, сногсшибательному, умопомрачительному сексу, который у них только что случился.

Такой секс и сексом-то язык не поворачивается назвать. Отсюда и паника, вызванная его братом.

Или нет?

Ничего подобного с ним еще не происходило. Секс – это приятный, чисто физиологический акт. Не более того. Обычная физиология. Он никогда не испытывал эмоций. Никогда. Ему нравилось заниматься сексом, проводить время с женщинами. Он мог предугадывать их потребности и желания и выполнять их в любой позе, в любое время. Получал удовольствие и шел дальше.

Но произошедшее только что Кейд не мог назвать просто приятным актом. Ее желания оказались для него намного важнее собственных, он стремился, чтобы ей было хорошо с ним. Но затем, когда она все же сдалась своему голоду, он… сдался другому чувству. Как будто отыскал ту частичку себя, которую раньше считал ненужной, о которой даже и не думал. Но вдруг… он ее почувствовал. И пропал. Растворился в ней.

Кейд судорожно выдохнул. Ладно. Он ведь знал, что Эйвери особенная? Верно. Изучил ее намного лучше предыдущих своих женщин, прежде чем прыгнуть в постель? Верно. Недели пролетели в безумии всех этих ухаживаний и предварительных ласк? Верно. Он изо всех сил старался, чтобы она поверила ему и поверила в себя прежде, чем перейти к следующему этапу? Верно.

Все происходящее поддавалось рациональному объяснению.

С ним все замечательно. Просто идеально.

Только на самом деле все не так. И он не мог целую ночь просидеть в ванной, размышляя и сходя с ума от паники.

Кейд распрямил спину, еще раз плеснул в лицо холодной водой, вытерся полотенцем и вышел, стараясь не глядеть на свое отражение.

Когда он вернулся в спальню, Эйвери, закутавшаяся в простыню по грудь и прикрывшая свою округлую сладкую попку, стояла на коленях на полу и заглядывала под кровать.

Он с удивлением уставился на нее, внутри все неприятно напряглось. Но, черт возьми, какое же потрясающее зрелище открылось его взору! Перепутанные волосы, алые щеки, все еще распухшие после поцелуев губы. Ее идеальная грудь соблазнительно проглядывала из-под тонкой ткани, да что там, сама Эйвери, ползающая на четвереньках около кровати, смотрелась просто очаровательно.

И между прочим…

– Что ты там делаешь?

Эйвери быстро поднялась и откинула с лица прядь волос.

– Никак не могу найти трусики, – она покрепче закуталась в простынь. – И одну туфельку. Вещи, в которые я должна переодеться, в машине, но не могу же я выйти на улицу в таком виде.

Кейд прислонился к дверному косяку и сложил руки на груди, хотя в тот момент ему больше всего хотелось схватить ее за плечи и хорошенько встряхнуть.

– Зачем тебе переодеваться?

Кейд прекрасно знал зачем. Идиотом он не был, что бы там ни думали о нем братья. И все же, провалиться ему на месте, в тот момент он не собирался идти у нее на поводу. Он и так старался во всем ей уступать, а она по-прежнему ждала, что он поставит ей подножку. Разумеется, фигурально выражаясь.

– Чтобы вернуться домой, – сказала Эйвери медленно, словно обращаясь к маленькому ребенку. – Но, наверное, можно просто накинуть платье, – пробормотала она себе под нос.

Даже эти ее слова прозвучали ужасно мило, но это вызвало у него неконтролируемый приступ злости.

– Я же сказал, что сейчас вернусь. Что такого случилось за эти две минуты, пока я был в ванной, раз ты решила удрать?

Она присела на корточки, в глазах – растерянность, лоб нахмурен от недоумения.

– Пятнадцать минут. Тебя не было пятнадцать минут. У меня нет твоего опыта в таких делах, но намек я поняла.

– Я ни на что не намекал. Я… просто запаниковал, – Кейд вздохнул.

– Потерял самообладание, – сказала Эйвери, словно читая его мысли. Снова встала на четвереньки и продолжила поиски. – Слушай, я все поняла. И не обижаюсь.

– Не обижаешься… – он ущипнул переносицу. – Ты ведь тоже была в этой постели. Тоже этого хотела.

Хотела меня.

Но Эйвери его как будто не слышала. Она наклонила голову и заглянула под кровать.

– Я предупреждала, что не очень хороша в таких делах. Муж не станет изменять, если… – она вытащила свою туфлю. – Вот она!

Кейд продолжал стоять на месте, боясь окончательно выйти из себя. Сколько еще раз ее бывший будет вставать между ними?

– И кто из нас теперь психует?

– Кейд, – устало простонала Эйвери и опустила голову на матрас, продолжая стоять на коленях. – Прости, что так ужасно вышло.

– Хочешь сказать, что тебя вообще не было в этой комнате? – ага, он само спокойствие, конечно-конечно. – Не знаю, почему ты вдруг начала искать вещи, но вовсе не потому, что ты ужасна в постели. Какой еще бред он вбил тебе в голову? Это неправда. В смысле, что вовсе не ужасна.

Можно было подобрать самые разные определения, чтобы описать произошедшее между ними, но слова «ужасно» там даже близко не стояло. Кейд усомнился, удастся ли отыскать в словаре хотя бы половину слов, пришедших ему в голову.

– Тогда зачем ты прятался в ванной?

– Я не прятался.

Ну, почти.

Ее брови недоуменно взмыли вверх, губы искривились в саркастической усмешке.

Эйвери покачала головой и взяла с кровати трусики. А затем исполнила какой-то безумный, чисто женский маневр и умудрилась надеть их, продолжая кутаться в простыню. Как будто он не видел ее обнаженной, не целовал каждый дюйм ее сладкой нежной кожи.

От паники сдавило грудь. Он пересек комнату, сорвал с нее простынь, поднял на руки и опрокинул на кровать. Она начала отбиваться, но он забрался рядом с ней и накрыл их обоих одеялом.

Эйвери повернулась к нему лицом, к счастью, не предприняв попытку уйти.

Он видел, как сильно она смущена, хотя и пыталась скрыть это и подобрать нужные слова. Она могла заставить его нервничать совершенно на ровном месте, так что он готов был извиняться перед ней за любой свой поступок.

Кейд убрал ей за ухо прядь волос и задержал пальцы на ее подбородке.

– Для секса нужны двое. Если один из них не хочет этого, не готов открыться новым переживаниям или не желает доставлять столько же наслаждений, сколько получает взамен, тогда все получается ужасно. Ты, Эйвери, хотела этого так же сильно, как и я. И ничего ужасного в случившемся не было, – он проглотил комок в горле. – А когда мужчина изменяет женщине, это говорит только о его комплексах.

Эйвери положила ладонь под щеку и внимательно посмотрела на Кейда. Ее взгляд смягчился, она снова превратилась в нежную женщину, с которой он провел этот вечер, а не в ту неуверенную в себе особу, которую сделал из нее бывший муж. Кейд уже почти не сомневался, что Эйвери больше не верит в то дерьмо, что этот мерзавец ей внушил. Хотя, возможно, она никогда и не верила ему. Ведь она такая сильная. Но Кейд все же подозревал, что никто в ее жизни не пытался внушить ей уверенность в себе. Это и привело к тому, что равновесие оказалось нарушено.

Ее зубы вонзились в нижнюю губу и отпустили ее.

– Что случилось в ванной?

– Я выбросил презерватив и умылся холодной водой.

А еще немного распсиховался и пытался успокоиться. Кейд на секунду закрыл глаза. Она была откровенна с ним и заслуживала знать правду о том, что его напряженное состояние после секса связано вовсе не с ней.

Кейд провел большим пальцем по ее губам.

– Ты мне не безразлична. Раньше секс не вызывал у меня особых эмоций. Мне потребовалось немного времени, чтобы собраться с мыслями. Вот и все.

Если бы он мог сейчас все изменить и сделать по-другому, то обязательно воспользовался бы такой возможностью. Ему была противна мысль о том, что он мог стать еще одним человеком, из-за которого у нее возникли сомнения.

– Но ведь мы просто хотели развлечься, – ее глаза смотрели с тревогой, однако Кейд был готов поклясться, что увидел там и проблески надежды.

Он решил свести все к шутке, почувствовав, что сейчас они оба не готовы к разговору на серьезные темы.

– Не знаю, как ты, а я отлично развлекся.

Ее губы изогнулись в ленивой улыбке. Она подняла руку и убрала волосы у него со лба, и в этом жесте было больше заботливой нежности, чем сексуального влечения.

– Я тоже.

Кейд подвинул свою подушку поближе к ней, чтобы они могли ощущать дыхание друг друга.

– В твоем браке было ведь не только плохое, правда? – его раздражение боролось еще с одним чувством, которое он не мог даже точно определить. Возможно, с сочувствием? Он не знал наверняка. Но его возмущала мысль о том, что она десять лет провела с мужчиной, который ее совершенно не ценил, только ради того хорошего, что было в ее жизни.

Ее улыбка немного погрустнела.

– Нет, не только плохое. Мы не особенно отмечали всякие памятные даты или Рождество, но он никогда не забывал про мой день рождения. Мы познакомились в кампусе как раз на мой день рождения, и Ричард каждый год присылал мне в этот день букет цветов.

Цветы не подарок. Это аксессуар. И какой мужчина не захочет отмечать день свадьбы?

Кейд оставил эти мысли при себе, а Эйвери, кажется, о чем-то задумалась. Лунный свет струился через окно ей на спину, и почти все лицо оставалось в тени, однако он чувствовал легкий аромат ее тела, и его это успокаивало.

Эйвери посмотрела ему в глаза.

– С самого момента нашего знакомства Ричард испытывал большое давление со стороны своей семьи. Богатые родственники, большая юридическая фирма. Чисто теоретически мы друг другу подходили. Моя мама довольно легкомысленная особа. Она меня любит, но она всегда была мечтательницей. Я увидела в Ричарде ту стабильность, которой мне недоставало. Сначала мне хватало дружбы, чтобы компенсировать отсутствие сексуального влечения. А когда мы поженились, стало уже слишком поздно идти на попятную. Но под влиянием своей семьи он изменился, стал циником.

Эйвери вздохнула.

– Я знаю, что не виновата в изменах Ричарда. Однако в какой-то степени и его я тоже не могу в этом винить. Мы оба не успели насладиться молодостью и беззаботностью, – она окинула пристальным взглядом лицо Кейда, как будто снова начала сравнивать со своим бывшим. – Наверное, мне все это опять пришло на ум, как ты ничего не сказал… и ушел собираться с мыслями в ванную.

Все только что сказанное помогло Кейду лучше понять, как развивались ее отношения с мужем, но ни на йоту не изменило его точку зрения. Тот парень не ценил и не понимал того хорошего, что имел. Этот придурок принес Эйвери один только вред, а Кейд стал для нее ценным приобретением.

Она ни разу не использовала слово «любовь», когда рассказывала о бывшем муже, и, судя по ее объяснениям, ни о какой любви в их браке и речи не шло. С обеих сторон. Кейд вспомнил свои романтические увлечения. Любовь никогда не ослепляла его, однако он знал, что все же способен влюбиться. Как и любой человек.

Ему опять вспомнились слова Дрейка, и невольно он подумал, что его брат может быть прав. Его чувства к Эйвери, да и сам факт того, что он испытывал такие сильные чувства к женщине, – все это совершенно не было похоже на его прежний опыт. Но что это означало? Несколько недель назад она сказала, что никогда больше не позволит любовным отношениям причинить ей вред.

Кейд едва не рассмеялся. Они с ней находились в отношениях, и не имело никакого смысла отрицать очевидное.

Обняв Эйвери за талию, Кейд подтянул ее к себе поближе, прижал к груди. Он стащил с нее трусы и выбросил их через плечо. Затем лег на спину и прижал Эйвери к себе так, чтобы она положила щеку ему на плечо.

– Собираешься спать? – ее теплое дыхание щекотало ему кожу.

Он закрыл глаза и улыбнулся.

– Угу.

– Зачем же тогда ты снял с меня трусики?

Его улыбка стала шире.

– Объясню через пару часов, когда силы восстановим.

Она замерла, и Кейд буквально услышал, как закрутились шестеренки у нее в голове, пока она обдумывала услышанное. Наконец она обняла его рукой за грудь и зевнула.

– Обещания, всего лишь обещания!

Он рассмеялся и поцеловал ее волосы.

– Ох, милая. Считай, вызов принят.

Когда Кейд открыл глаза, небо за окном посерело, а он прижимался к теплой мягкой женщине. Эйвери лежала на боку, спиной к нему, обхватив его руку и прижимая ее к своей груди. Ее дыхание было глубоким и ровным. Бедро Кейда оказалось между ног Эйвери, и, к его большой радости, член упирался прямо в ее зад.

Оценив ситуацию, Кейд решил, что спать с женщиной в одной постели – не так уж и плохо. Именно спать, в прямом смысле слова. Он мог пристраститься к этому ощущению – когда просыпаешься, ощущая ее запах и нежное тепло. Честно говоря, все в Эйвери действовало на него как наркотик.

Она, казалось, состояла из одних только плавных изгибов, ни одного острого угла. Ему это нравилось – нравилось, что она не тощая вешалка, за которую негде подержаться. У нее было нежное податливое тело и такое же нежное сердце. Совсем не такая, как те женщины, с которыми ему прежде приходилось иметь дело. Конечно, ее нельзя назвать совершенством, но он в нем и не нуждался. Даже все ее недостатки казались ему милыми и… совершенно соответствовали его мироощущению. Вот черт.

Он наклонил голову и поцеловал изгиб ее шеи, где крошечные веснушки забрызгали ее бледную кожу. Ночью в темноте он не смог рассмотреть ее всю. Но утром он это наверстает. Не в силах противостоять порыву, Кейд зарылся лицом ей в волосы и вдохнул ее аромат. От нее потрясающе пахло.

Эйвери зашевелилась, прогнулась в спине, издала невероятно сексуальный тихий стон. Ее длинные темные ресницы затрепетали и открылись, когда она повернула голову и сонно улыбнулась.

– С добрым утром. Сколько сейчас времени?

– Еще рано, – он оглянулся и посмотрел на будильник. – Нет и шести, – Кейд прижался лицом к ее шее, лизнул жилку на ней и улыбнулся, когда она забилась быстрее от внимания, которое ей уделили. – Кажется, ночью я тебе кое-что обещал. Напомни мне, что именно.

Она отвела руку назад и запустила пальцы в его волосы.

– По-моему, это было связано с пропавшими трусиками.

Его член тут же дернулся. Кейд готов был поклясться, если она никогда не станет убирать руки из его волос, это сделает его абсолютно счастливым человеком.

– Теперь припоминаю.

Кейд обхватил ее грудь и провел большим пальцем по соску. Она резко втянула воздух, еще крепче прижавшись задом к его напряженному члену. Ее ногти впились ему в кожу головы.

И вот еще кое-что. Она такая чуткая. Всегда готова отозваться и на его жалкие попытки пошутить, и на бесконечные расспросы, и на прикосновения. Он потерся об нее, чем вызвал еще один стон. Вот так. Действие – и сразу же реакция.

Чертовски сексуально.

Пока Кейд окончательно не потерял рассудок, он потянулся к прикроватной тумбочке, достал презерватив и зубами открыл упаковку. Позаботившись о защите, он положил руку на живот Эйвери, наслаждаясь дрожью под своей ладонью.

Лизнув ее ушную раковину, он сказал:

– Возьми меня за руку.

Она подчинилась без возражений, сплелась с ним пальцами. Он опустил руку ниже, провел по холмику, просунул между ног. Кейд застонал от того, какой влажной она стала от его прикосновений. Эйвери откинула голову назад, а он раздвинул ей ноги и погрузил в нее палец. Это движение оказалось еще более интимным от того, что их пальцы были переплетены и они как будто вместе стремились доставить ей удовольствие. Большим пальцем Кейд стал водить вокруг ее клитора, и она вздрогнула и тихо взвыла, и как же его завел этот звук.

Ночью она таких звуков не издавала. Только вскрикивала и стонала. Кейд подумал, что, возможно, она старалась сдерживаться или просто привыкла заниматься так сексом.

– Нравится?

– Да, – прошептала она, извиваясь под его рукой.

Эйвери была готова принять его, а Кейд уже сгорал от нетерпения. Он убрал пальцы из ее горячего лона, подвинулся к ней сзади поближе и осторожно вошел в нее. Затем закрыл глаза и подождал секунду, пока она привыкнет к нему. И черт, в этой позе она оказалась такой узкой, что стало тяжело дышать.

Когда ждать дальше просто не осталось сил, он схватил ее бедро, приподнял его, чуть изменил угол наклона и проник глубже. Она вскрикнула и уткнулась лицом в подушку, словно желая заглушить свой крик. Кейд просунул бедро под ее ногу, чтобы удерживать ее в нужном положении, и положил ладонь на ее щеку. Она вся стала алой. От смущения или желания, он точно не мог сказать.

– Не прячься от меня. И кричи, сколько хочешь, мы здесь одни, – Кейд не оставил ей времени, чтобы отреагировать. Он вышел и снова вошел, она изнутри, словно перчатка, обволакивала ствол его члена. Так горячо и так тесно. Идеально.

Эйвери закинула голову назад, обнажая шею.

– Я не буду… обычно я не кричу. Прости.

– Какого черта ты за это извиняешься? Я хочу слышать тебя, милая.

Этим невольно вырвавшимся у нее признанием она лишь доказала, что никогда не занималась любовью по-настоящему. Ему предстояло помочь ей наверстать упущенное. И это стало для него чем-то намного более важным, чем просто развлечение. Кейд задвигал бедрами быстрее, энергичнее.

Откинув в сторону ее волосы, он прижался ртом к ее шее и слегка куснул кожу. Яростно двинул бедрами и лизнул место укуса.

Сдавленный стон снова вырвался из ее груди, и он понял, что она уже готова кончить. Он и сам вряд ли смог бы долго продержаться. Просунув руку между ее ног, он стал круговыми движениями ласкать ее клитор, доводя ее до исступления.

Эйвери прижалась спиной к его груди, вся напряглась, рот открылся в немом крике. Ее рука вцепилась в простыню, она сжалась вокруг него так сильно, что он тоже начал кончать. В пояснице слегка защекотало, затем это ощущение переместилось к яичкам, а Эйвери в этот момент вся задрожала в его руках.

Кейд прижался лбом к ее шее, разрядка наступила быстро и мощно, после чего он ощутил себя совершенно истощенным.

Он продолжал обнимать Эйвери, которая еще подрагивала всем телом. Кейд был опустошен, но твердо решил, что этим утром все будет намного лучше, чем прошлой ночью. При свете дня натиск совершенно новых для него эмоций оказался не менее пугающим. Грудь как будто раскололась, а горло сдавило. Мучительное, но сладкое томление разлилось по животу, наполнило тяжестью веки. Но он заставил себя сделать глубокий вдох и решил, что разберется в причинах позднее.

Когда ее тело обмякло, он снял презерватив и выбросил его в мусорную корзину около кровати, затем перевернулся на спину и затащил Эйвери к себе на живот. Их руки и ноги переплелись. Ее волосы рассыпались у него по груди, теплое сбивчивое дыхание касалось его кожи в том месте, где она положила щеку. Кейд обнял ее и положил ладонь ей на затылок, чтобы она никуда не сползла.

Черт возьми, это лучше любого одеяла.