– Слушай, малышка, можно посмотреть твой айпад?

Хейли, сидевшая рядом с ним на кушетке, сунула планшет в руки Кейда и начала раскачиваться. Кажется, такое поведение говорило о том, что девочка испытывает беспокойство и нервничает.

– Я сейчас верну, честное слово.

Он быстро подсоединил через переходник планшет к своему ноутбуку и открыл приложение Хейли для раскрашивания картинок. Перекачав несколько картинок оттуда, он отсоединил айпад и отдал его девочке.

– Вот и все, малышка.

Она взяла айпад не сразу, и какое-то время он лежал на кушетке между ними. Хейли начала раскачиваться еще сильнее, и тогда Кейд встревожился не на шутку.

– В чем дело? Можешь показать на айпаде? Или написать?

Она даже не повернула к нему головы, но и раскачиваться стала чуть медленнее.

Возможно, ей требовалось больше личного пространства? Кейд медленно выдохнул и подошел к компьютеру Эйвери. Повозившись немного с настройками, он подключил ее принтер к своему ноутбуку и распечатал несколько рисунков Хейли. Пяти, наверное, достаточно. Там были одни только волнистые линии и произвольные фигуры, никак друг с другом не сочетающиеся, но она нарисовала их сама.

Когда Кейд только приехал, чтобы посидеть с Хейли, он обратил внимание, что Эйвери вставила в рамку очертания ее ладошек, которые он обвел, и повесила над каминной полкой. Этот жест так сильно его тронул, что он решил: на холодильник нужно налепить еще каких-нибудь рисунков. Но Хейли не любила раскрашивать, поэтому пришлось распечатать те, что она нарисовала на планшете.

Еще парочку он распечатал, чтобы повесить у себя на холодильнике, а потом снова сосредоточил внимание на девочке. В этот день Хейли казалась рассеяннее, чем обычно. Эйвери задерживалась, так как завтра должен был состояться бал в честь святого Валентина и оставалось уладить последние детали. Поэтому Кейду приходилось со всем справляться самостоятельно.

Он осторожно сел рядом с Хейли и открыл ее языковое приложение.

– Малышка, ты плохо себя чувствуешь? – он смотрел на нее очень внимательно, чтобы ничего не упустить из виду. Когда Хейли никак не отреагировала, он положил ее руку на экран планшета. – Да или нет? Тебе нехорошо? Что-нибудь болит?

Она отдернула руку.

В полной растерянности Кейд отложил планшет, включил телевизор, нашел в цифровом видеорекордере мультики, которые она смотрела перед сном, и запустил их. Возможно, она просто устала. В конце концов быть ребенком – это весьма утомительно.

Его предположения подтвердились, когда она зевнула и сосредоточилась на просмотре. Когда мультики закончились, Хейли, не теряя времени, сходила в туалет и почистила зубы.

Кейд положил Серафима на кровать рядом с ней и погасил свет.

– Спокойной ночи, малышка. Если что, я рядом, поняла?

Он вернулся в гостиную, убрал часть распечаток в сумку для ноутбука, и отложил ее в сторону. После чего отправился на кухню и прикрепил несколько рисунков к холодильнику. Когда же он снова вернулся в гостиную, Хейли сидела на кушетке.

Кейд почесал затылок.

– Значит, ты не устала? – вздохнул он и сел рядом. Как только Эйвери удается узнать, что происходит с Хейли, если девочка не разговаривает? С ней точно что-то было не так, но он никак не мог понять, что именно. – Ты только не сердись, малышка, но мне нужно потрогать твой лобик.

Лоб не был горячим, и, как ни странно, Хейли даже не попыталась оттолкнуть его руку.

– Не понимаю. Можешь хотя бы направить меня в нужную сторону? Что тебя так тревожит?

Когда Кейд уже собирался оставить все попытки разобраться в происходящем и снова заманить Хейли в кровать, Серафим запрыгнул на кушетку, а Хейли уронила голову ему на колено. Он замер, подняв руки, словно пойманный преступник. Серафим свернулся калачиком на сгибе локтя Хейли и задремал. Глаза Хейли начали слипаться.

Черт. И что теперь?

Он подождал несколько секунд, пока ее дыхание не стало спокойным и размеренным, затем снял со спинки кушетки плед и укрыл ее. Хейли никогда раньше не пыталась обнять его или прижаться к нему. В лучшем случае могла до него дотронуться. Кейд понимал, что если он пошевелится, то девочка проснется, поэтому откинулся на спинку. Вес ее маленькой головки у него на ноге и запах детского шампуня, как ни странно, показались ему чем-то невероятно трогательным. Он осторожно положил ладонь ей на плечо и закрыл глаза.

В следующее мгновение кто-то слегка похлопал его по ноге, и он от неожиданности распахнул глаза. Перед ним стояла Эйвери. Кейд посмотрел на свое колено. Хейли даже не двинулась с места.

– Сколько сейчас времени?

– Почти девять, – Эйвери смотрела то на него, то на дочь, от растерянности она приоткрыла рот, а ее взгляд стал напряженным. – Что случилось?

– Она сегодня какая-то странная, – пожал плечами Кейд. – Даже не знаю, что все это значит. Я пытался уложить ее спать, а она… вот что сделала.

Эйвери прижала пальцы к губам и откашлялась. Два раза.

– Наверное, Хейли соскучилась по тебе. На прошлой неделе она с тобой не виделась, она же ночевала у подруги.

– Ты думаешь? – кажется его сердце только что сделало сальто в груди. Хотя, возможно, у него просто было несварение желудка. Ему понравилось предположение Эйвери о том, что Хейли по нему скучала. Он ни черта не знал о детях, но проникся большой симпатией к этой девочке.

А уж как ему нравилась ее мама, и говорить не приходилось.

– Мне казалось, что она не любит прикосновений.

Эйвери убрала за ухо прядь своих каштановых волос и отвела взгляд в сторону.

– Обычно да, не любит. Но иногда ложится вот так головой мне на колени или играет с моими волосами. Только случается это нечасто.

Она закрыла глаза и вздохнула, словно пытаясь сосредоточиться. Затем медленно открыла их и подняла Хейли с кушетки. Кейд видел, что Эйвери хочет побыть немного наедине с дочерью, поэтому не пошел за ней, когда она унесла девочку в ее комнату.

Он встал и потянулся, после чего отправился на кухню. Сначала он собирался выпить кофе, но быстро передумал, взял бутылку пива и вернулся в гостиную. Поставил бутылку на столик и рухнул на кушетку, закрыв голову руками и пытаясь понять, что здесь вообще произошло. И почему это новое нежное чувство, переполнявшее его грудь, совершенно не вызывало у него никакого отторжения.

Кушетка рядом с ним прогнулась, но он так и не поднял головы.

– Ты хорошо себя чувствуешь?

– Угу, – Кейд вздохнул и откинулся на спинку, устремив взгляд в потолок. – Наверное, просто испугался немного, она вела себя необычно. Я думал, с ней что-то случилось. – Он едва не позвонил Эйвери, но потом Хейли уснула у него на коленях, и это смутило его еще больше.

Эйвери какое-то время изучала его с тем спокойным задумчивым видом, который вызывал у Кейда огромное желание залезть ей в голову. Неужели она не может сказать хоть что-нибудь?

Наконец Эйвери положила локоть на спинку кушетки и подперла ладонью голову.

– Как-то раз, когда Хейли было года четыре, она отказалась вставать с постели. Я тогда до смерти испугалась. Она еще не освоила язык жестов, и планшета у нее тогда не было. И так продолжалось два мучительных часа, а потом у нее началась лихорадка, и я поняла, что она заболела. Ничего страшного, обычный грипп, но меня едва не парализовало от ужаса.

Он сам бы на ее месте с ума сошел от переживаний.

– Как тебе это удается? Не выходить из себя, когда не понимаешь, что происходит?

Эйвери пожала плечами.

– Ты просто делаешь то, что можно сделать. В этом и заключается искусство быть родителем. Хейли может сообщить о своем состоянии некоторыми невербальными знаками. Наверное, я ее так хорошо изучила, что вижу эти знаки.

Кейд и сам уже начал их замечать. Хейли не была абсолютно немым, ни на что не способным ребенком. Она могла выражать привязанность. Просто иначе, чем другие дети. Но как Эйвери удавалось обходиться без объятий, смеха, детской болтовни?

А потом его вдруг осенило, и это было как удар в солнечное сплетение. Он понял, почему Эйвери так сложно адаптироваться к тому, что происходит между ними. Она два года назад разошлась со своим придурком бывшим, а значит, проблемы между ними возникли еще раньше. И у нее осталась дочь, которая не разговаривала и не могла проявить к ней свою нежность. Эйвери просто тяжело довериться людям и принять от них помощь.

Потому что она чувствовала себя абсолютно, неотвратимо одинокой.

Неужели за все это время он стал первым мужчиной, который тронул ее сердце, утешил ее, увидел, насколько она уязвима? Первым, кто возбудил в ней желание? Черт, не удивительно, что она пыталась возвести вокруг себя неприступные стены. Тихий дом, тихий ребенок, тихий внутренний мир. Она старалась отгородиться от всего.

Кейд посмотрел ей в глаза, и увидел, сколько силы и выдержки в этих глубинах цвета какао. Впервые в жизни ему захотелось стать сказочным героем. Тем парнем, в которого она влюбится. Его сердце колотилось о ребра, и струйка пота потекла вдоль позвоночника, но он набрался мужества и протянул ей руку.

– Иди сюда.

Она бросила на него насмешливый взгляд, и все же подвинулась ближе. Он схватил ее за бедро и подтянул к себе, пока она не села на него верхом. Стянув с себя футболку, Кейд бросил ее на пол. Эйвери приоткрыла рот и скользнула взглядом по его груди и прессу – но слишком быстро, чтобы успеть по-настоящему рассмотреть его, – а затем посмотрела ему в глаза своими расширившимися от удивления глазами.

– Только не сердись на меня, пожалуйста, хорошо? – Кейд сжал подол ее свитера и слегка приподнял его, обнажая живот. – Мы ведь просто разговариваем, – пара легких движений, и свитер Эйвери оказался там же, где и его футболка.

Она тут же прикрылась – какое вопиющее безобразие! Прекрасные груди в желтом бюстгальтере так и умоляли, чтобы к ним прикоснулись. Но Кейд поборол соблазн и положил руки на бедра Эйвери, глядя ей в глаза. Он не знал, как еще помочь ей привыкнуть к наготе, когда они находились вместе. В конце концов ей нужно прекратить замыкаться в себе и дать волю чувствам.

– Как прошла встреча? – спросил он.

Ее розовый рот открылся и закрылся. Она откашлялась.

– Тебе понадобилось раздеть меня, чтобы задать этот вопрос?

Кейд не смог сдержать улыбку.

– Будь моя воля, ты бы всегда ходила в таком виде. Ты очаровательна, – она обратила внимание на этот небольшой комплимент, однако в ее взгляде появилось недоверие. Придется с ней немного поработать, чтобы это выражение исчезло. – Нет, я снял с тебя свитер не по этой причине. Пытаюсь убрать лишнее препятствие. Так как все-таки прошла встреча комитета?

– Эм… хорошо. Мы просто…

Кейд стал медленно рисовать пальцами круги на ее ноге, поднимаясь все выше и пытаясь немного отвлечь ее. Но когда она осеклась, решил ее немного приободрить.

– Вы просто что?

– Формальности. Разбирались со всякими деталями, – у нее перехватило дыхание, когда его рука поднялась выше, скользнула по внешней стороне бедер.

Он едва сдержался, чтобы не поправить свои джинсы, но ради поставленной перед собой цели продолжал лежать неподвижно.

– Что за детали?

– Кто за что будет отвечать, куда что поставить. Ну и… – когда он провел кончиками пальцев по ее бокам, по телу Эйвери пробежала дрожь. – И тому подобное.

Она перестала закрывать себя и опустила ладони на его предплечья. Кейд погладил мягкую теплую кожу у нее под грудью, ему захотелось наклониться и поцеловать ее там. Черт возьми, да всю ее расцеловать. Страсть затуманила взгляд Эйвери, и Кейд понял, что ему удалось немного раскрепостить ее, заставить отдаться своим чувствам.

– И за что будешь отвечать ты, Эйвери? – он понизил голос на октаву и проворковал ее имя, словно молитву. Похоже, скоро ему придется молиться, чтобы высшие силы ниспослали ему немного терпения. Она понемногу теряла над собой контроль, и Кейду никогда еще не доводилось становиться свидетелем настолько возбуждающего зрелища.

Эйвери задержала дыхание и закрыла глаза, когда он провел пальцами по выпуклостям ее грудей под бюстгальтером. Он медленно наклонил голову, стал целовать и лизать ее. Господи Иисусе! Она не только сладко пахла, она и на вкус была такой же сладкой!

– Отвечай на вопрос, – сказал он, не отрывая губ от ее кожи и придерживая ее ладонями за спину, при этом запустив мизинцы под пояс джинсов.

– Ах… за освещение. Я должна сделать звездное небо.

– Звездное небо? – он поднял голову и поцеловал в беззащитное горло. Жилка на шее запульсировала сильнее и быстрее под его губами. – И как же сделать звездное небо?

Эйвери протяжно застонала. Кейду показалось, что еще немного и его ширинка просто лопнет.

– Не помню, – вздохнула она и сжала руки, лежавшие у него на плечах, в кулаки, словно не знала, что с ними делать.

– Дотронься до меня и расскажи, как превратить лампочки в звезды, – на самом деле его это совершенно не интересовало, но Эйвери сейчас стояла на самом краю утеса благоразумия, и он был готов на что угодно, лишь бы стащить ее вниз, в пропасть.

Она послушно положила руки ему на грудь. Погладила ее.

– Все дело в расположении, – ответ Эйвери завершился стоном, который, дрожа, вырвался у нее из груди, и он застонал в ответ. Ее пальцы опустились ниже по его мускулистому прессу к поясу джинсов, где и замерли.

Боже.

– Расположении? – Кейд провел ладонями у нее по спине и взял за плечи, тяжело дыша ей в шею. Он слегка потерся о ее промежность, чтобы она почувствовала, как бурно он реагировал на нее. – Вот такое расположение, милая?

– Да. Нет, – она вцепилась в пояс его джинсов.

Он так сильно закатил глаза, что, казалось, еще немного, и они стукнутся о черепную коробку. Его губы скользнули по ее щеке к губам.

– Так все-таки да или нет?

Они обсуждали уже не расположение ламп и прекрасно это осознавали. На этот раз она не колебалась. Эйвери повернула голову, ее губы замерли над его губами, крадя его дыхание. Совсем неважно, что она собиралась сказать. Он не станет заходить дальше. Завтра у них будет вся ночь в распоряжении, чтобы изучить друг друга. Сегодня – только подготовка к этому событию, он должен был исследовать все изгибы ее тела и заново приучить к нежным прикосновениям. Напомнить о ее желаниях и продемонстрировать свою готовность их выполнить. Все остальное – завтра.

Его член такое положение вещей не устраивало. И когда Эйвери в ответ на вопрос поднесла свои губы к его губам, Кейд забыл обо всем, включая собственное имя, а также почему им следовало сохранять осторожность.

Она жадно приникла губами к его рту, прижалась грудью к его груди, сжала ладонью его подбородок, неожиданно перехватив инициативу. Кейд всегда был ведущим в их отношениях, пытался разбудить ее чувства, а она лишь следовала за ним.

Его пальцы запутались в ее волосах, он удерживал ее голову, все глубже погружаясь в ее рот, завладевая им без остатка. Хриплый стон вырвался из его груди, словно он одновременно заявлял о своих правах и сдавался на милость победительницы. Ее язык ласкал его язык, а бедра терлись о возбужденный член. Кейд понимал, что должен остановиться, иначе просто задохнется.

Он уставился на нее, хрипло и тяжело дыша, ее темные глаза будто умоляли: «Возьми меня», а губы распухли от его поцелуев. Да пошло оно все! Не время думать о дыхании. Он снова прижал ее к себе. Их зубы задевали друг о друга, языки сплелись. Ее ногти впились в его кожу на голове, от чего он едва не кончил. Прямо в чертовы джинсы.

На этот раз Эйвери оторвалась от него, прижалась щекой к его щеке и задышала так же тяжело, как и он.

– Кейд.

Он закрыл глаза, наслаждаясь страстным хриплым тоном обычно спокойного голоса Эйвери, и сжал ее бедра, с трудом сдерживаясь от желания расстегнуть ей джинсы.

– Да?

Ее горячее дыхание обожгло ему шею.

– У нас получился замечательный разговор.

Он наклонил голову набок и посмотрел на нее, осмысливая сказанное. Затем рассмеялся и откинул голову назад.

– Я же говорил, что общение очень важно.

Кейд убрал ей за ухо прядь волос, взглянул на раскрасневшиеся щеки и проглотил возникший в горле комок.

Она была фантастически хороша в этот момент.

– Я оказалась права насчет твоего пресса, мне так и хочется вонзить в него зубы.

Он снова засмеялся.

– В другой раз можешь испробовать это на практике, – Кейд надеялся, что это произойдет завтра. Он крепко зажмурился, поскольку воображение сразу нарисовало, как она медленно покусывает его живот, опускаясь все ниже. Прогнать этот образ не получилось. Поэтому он предпочел снова посмотреть на нее.

– Встретимся на балу. Не нужно заезжать за мной. Я отправлюсь туда пораньше, чтобы все подготовить, – сказала Эйвери.

Кейд вздохнул и провел большим пальцем по ее нижней губе.

– Сделать звездное небо.

Эйвери улыбнулась, и ее глаза ярко засияли – он редко видел у нее такой блеск.

– Да. Сделать звездное небо.

Если бы Кейд обладал хоть каплей поэтического дара, то постарался бы сказать что-нибудь романтическое. Но такой способности у него не было, поэтому он просто ждал, пока возбуждение немного пройдет, и он хотя бы сможет ходить, а не ковылять. Ждать, возможно, придется долго.

– Какое у тебя платье? Зря я не зашел в твою комнату посмотреть, пока тебя не было.

– Так и представляю, как ты тайком заглядываешь в мой гардероб, – она покачала головой с таким видом, словно ей стало жаль его. – Платья здесь нет. Оно у Габби. Мы с Зоуи поедем к ней и подготовимся. Зоуи поможет мне сделать прическу, – она замолчала и прикусила нижнюю губу. – Мы как будто к выпускному готовимся.

Кейд намотал прядь ее волос на палец.

– Ты ведь не позволишь Зоуи покрасить твои волосы в такой же синий цвет, как у нее?

– Думаю, она перекрасится в красный цвет, под стать платью. Но нет. Я не настолько авантюрна.

До появления Эйвери Кейд считался главным авантюристом в семье, любил рисковать, хотя это всегда риск был продуманным. За исключением покупки дома и работы в клинике Кейд никогда не отличался постоянством, ни к кому и ни к чему не привязывался и предпочитал легко идти по жизни, пока не найдет то, что сможет зацепить его за живое.

Правда, у него возникли подозрения, что Эйвери не просто зацепила его, а намертво приклеила к себе. И вместо желания поскорее унести отсюда ноги, он хотел узнать о ней как можно больше. Ведь пока что ему было известно только о бывшем муже и неудачном браке. А что насчет ее жизни до замужества? Поймав себя на этой мысли, Кейд решил вернуться к теме разговора.

– Кстати, с кем ты ходила на выпускной?

Она прикусила нижнюю губу и прищурилась.

– С одним парнем из бейсбольной команды, который на соревнованиях обычно сидел на скамейке запасных. Но если играл он так же, как целовался, то на поле толку от него все равно было немного.

Кейд рассмеялся.

– Хорошая аналогия. Значит, никакого дикого секса в лимузине или после выпускного?

– К счастью, нет.

Кивнув, Кейд понял, что смена темы повлияла на него благотворно, и он, по крайней мере, может спокойно встать. Бал в честь дня святого Валентина в Редвуд-Ридже – это не выпускной, но Кейд надеялся, что после него произведет на Эйвери куда лучшее впечатление, чем тот бейсболист. И «матч» закончится для него победой.