Кейд смотрел, как Эйвери выходит из машины, и в его взгляде застыл вопрос. Черт, он сам не знал, что здесь делает, просто у него возникла необходимость кое-что доказать. Ей, что он не был плейбоем, ищущим одних только развлечений. Себе, что возникшее между ними чувство отличалось от всех его прежних увлечений и он способен на серьезные отношения.

Приехав сюда, он хотел, чтобы она знала: это никак не связано ни с Хейли, ни с работой. У него просто возникло желание оказаться здесь. На самом деле, когда Эйвери не было рядом, он почти все время думал только о ней.

– Привет, – сказала она, подходя ближе. – Сегодня тебе не нужно сидеть с Хейли, и все равно ты приехал. Только не говори, что настолько сильно привязался к нашему дому.

Она улыбнулась насмешливой, немного нервной улыбкой, но у него внутри все сжалось. Эйвери одна из тех немногих, кто относится к нему серьезно, как к человеку, который намного глубже, чем позволяет увидеть окружающим. Но ее замечание больно резануло его.

Хотя, может, она просто с ним заигрывала?

Эйвери наклонилась и погладила Фримана, который с радостью принял этот знак внимания.

Кейд достал DVD-диски и коробку попкорна, который привез с собой, и поднял их в вытянутых руках.

– Это чтобы немного успокоить тебя!

Он видел, как Эйвери нервничала, оставляя с ним Хейли на пару часов, и решил, что отсутствие девочки дома на всю ночь просто вгонит ее в ступор.

Эйвери замерла, продолжая гладить пса, ее взгляд скользнул по дискам, а потом остановился на Кейде. Ему показалось, что ей стоило большого труда распрямиться и вздохнуть. Изо рта у нее вылетело облачно пара, заслоняя глаза, но он все-таки успел разглядеть в них удивление.

В этом и заключалась особенность Эйвери. Ни одна женщина не смотрела на него с таким безграничным восхищением и обожанием. И она глядела так всякий раз, когда он предлагал ей помощь или говорил что-то хорошее, как будто она никогда в жизни ничего подобного не слышала. Это вызывало у него чувство гордости и желание еще что-нибудь сделать для нее, лишь бы она снова на него так посмотрела.

И от этого ему еще сильнее хотелось убить ее бывшего мужа.

Впрочем, возможно, в данный момент Кейд и не заслуживал такого восхищения. Ведь двигали им далеко не самые благородные мотивы. Ему хотелось провести с ней время. Потому что… да. Между ними определенно возникло влечение. Жар в ее глазах ясно говорил, что она испытывала похожие чувства.

Кейд посмотрел на диски с фильмами у себя в руке и спросил, чтобы немного разрядить обстановку:

– Ужасы или ромком?

Ее карие глаза так ярко сияли в лунном свете, что ему захотелось подойти ближе и увидеть в них медовые искорки. Глаза Эйвери так много говорили о ней, отражали все эмоции, которые она пыталась подавить.

– Ты привез диски с романтикой?

Скептицизм в ее голосе заставил его пожать плечами.

– Девчонкам нравится. К тому же там есть и комедийные моменты.

Почему от ее взгляда у него возникло желание неловко переминаться с ноги на ногу?

– Мне нравятся ужасы, – сказала наконец Эйвери, поднимаясь по ступенькам крыльца. Она открыла перед ним дверь. – А попкорн – моя самая любимая еда.

Кейд со смехом вошел в дом и окликнул Фримана. Собаки по очереди обнюхали друг другу зад.

– Я серьезно, обожаю попкорн, шоколад, кофе, мороженое и пиццу. Пять моих любимых продуктов. ЗОЖники однажды поймут, как это глупо – губить себя ради полной ерунды.

Что верно, то верно. Возможно, он наконец-то встретил идеальную женщину.

Кейд обхватил ее за талию и прижал к груди.

– Я должен тебе кое-что сказать, – наклонившись, он звонко чмокнул ее в губы и отстранился прежде, чем окончательно потерял над собой контроль.

Она вздрогнула, удивленно распахнула глаза и прижала руку ко лбу.

– Боюсь, я плохо тебя расслышала. Можешь повторить?

Точно! Идеальная женщина.

– Может, мне лучше говорить медленнее, – положив диски, он обхватил ее обеими руками, скользнул ладонями по спине, дотронулся до ее густых волос. – Общение – это очень важно.

Она вскрикнула, когда он коснулся губами ее губ, сначала медленно и лениво, смакуя ее вкус, вдыхая сладковатый запах. Она полностью завладела всей его жизнью и была с ним повсюду. Стала наваждением его пятничных вечеров и во время работы в клинике. Все его мысли были только о ней. Впрочем, его это вполне устраивало.

Разница в росте совершенно не ощущалась, ее мягкость и податливость слились с его твердостью и неумолимостью. И, несмотря на все различия, они прекрасно подходили друг другу во всех смыслах. Она была серьезной. Он всегда старался шутить. Она – добрая и щедрая. Он обычно отдавал только взамен чего-то. Она много размышляла. Он предпочитал действовать. Но противоположности притягиваются.

Обвив руками его шею, Эйвери изогнулась под весом его тела и слегка царапнула ногтями кожу на его затылке. Теперь он сильно возбудился. Просто до боли. Что его особенно заводило? Когда женщина гладила пальцами его волосы. И так происходило не раз. Он прервал поцелуй, пока все не зашло слишком далеко, а события не начали разворачиваться слишком быстро. Эйвери должна быть к этому готова. Хотя она и не пыталась остановить его.

– Возьми попкорн, – прошептал он ей в губы, продолжая прижимать к себе.

Эйвери протянула руку к столу у него за спиной.

– А что понесешь ты?

– Тебя, – Кейд подхватил ее ладонями под колени, поднял и понес на кухню, ее ноги болтались в воздухе. Усадив Эйвери на кухонный стол, он бросил попкорн в микроволновку. – И, между прочим, хватит ко мне липнуть. Парням нравятся недоступные девушки.

Эйвери откинула голову и рассмеялась, закрыв лицо ладонями. Наконец-то она расслабилась и перестала сдерживаться. И этот смех был самым приятным и сексуальным, который ему только доводилось слышать. В то же мгновение из комнаты как будто исчез весь воздух, и стало тяжело дышать.

Эйвери отбросила за плечи волосы и всхлипнула.

– Постараюсь держать себя в руках.

– Постарайся. Хотя можешь и не стараться, – он встал перед ней и положил ладони ей на бедра. – Только не смейся так часто. Это слишком сексуально.

Улыбка исчезла с ее губ, но все еще осталась в глазах.

– Я стараюсь.

– Новое начало и все такое? – когда Эйвери кивнула, Кейд заметил, что она совершенно расслаблена. – Ты больше не сжимаешься в комок, когда я к тебе прикасаюсь.

Она положила руки ему на предплечья и погладила его.

– Я и к этому тоже стараюсь привыкнуть. Давно уже не испытывала ничего подобного. Если честно, то я даже поклялась, что этого никогда больше не случится в моей жизни, – она отвернулась и пожала плечами.

– Ты имеешь в виду, что никогда ни с кем не станешь встречаться? – она не ответила, просто уставилась на его футболку, поэтому Кейд взял ее за подбородок и поднял голову, чтобы посмотреть в глаза. – И как долго это продолжалось?

– До того момента, пока я не начала кое с кем встречаться? Тайно или нет?

У него не хватило мужества сказать ей, что их отношения уже не были тайной, в Редвуд-Ридже вообще ничего не скроешь. Все видели, что между ними возникло чувство, даже если каждый их шаг и не освещался в «Твиттере» с соответствующими хэштегами. Да, у них был свой персональный хэштег. Чертова тетя Роза!

К тому же Эйвери любила уклончиво отвечать на вопросы. Кейд так не мог.

– Я бы сказал, что у нас и то, и другое.

Она вздохнула с тихим стоном.

– Ричард был моим единственным мужчиной. Мы познакомились в колледже. Он старше меня на два года. Мы почти сразу же поженились. Думаю, он просто увидел во мне все то, что ему требовалось от жены, и начал форсировать события. Он получил разрешение заниматься юридической практикой и вскоре стал партнером своего отца в его юридической фирме.

Кейду было наплевать, чего хотел или не хотел ее бывший, для него значение имело только то, как это повлияло на восприятие Эйвери самой себя. Она точно не была прирожденной домохозяйкой.

– И что же он хотел от своей жены?

– Ему нужна была спутница для официальных мероприятий. Тихая и не слишком хорошенькая. Достаточно социализированная, чтобы поддержать разговор, и не из тех, кто будет с ним спорить, – Эйвери оперлась на крышку кухонного стола у себя за спиной.

Она совершенно не соответствовала этому описанию. За исключением того, что была тихой.

Эйвери дернула плечом. Словно пытаясь отмахнуться от воспоминаний. Она часто так делала.

– Рядом с ним я практически потеряла саму себя. Дело дошло до того, что у меня не осталось собственных желаний, я перестала доверять своему вкусу. Он действовал постепенно. Когда я поняла, что произошло, было уже слишком поздно. Десять лет – очень большой срок. Я никогда больше не выйду замуж. Никому не позволю снова сломать себя, вылепить из меня то, что хочется другому.

Кейд был не большим экспертом по части отношений, но ему всегда казалось, что партнеры должны и брать, и давать друг другу. Не ломать или подчинять, а уважать другого человека как личность. Как его родители, как Дрейк и Хизер. Никто не должен меняться по чьему-то желанию. А судя по всему, именно это и произошло с Эйвери. Не удивительно, что она стала такой недоверчивой.

– Наверное, поэтому я и не возражаю против того, что происходит между нами, – она распрямила спину и посмотрела поверх его плеча, стараясь не глядеть в глаза. – Это все равно не разовьется во что-то более серьезное.

В висках застучало, Кейд прищурил глаза. Он не знал, почему это его так возмутило, но разозлился он сильно. Между ними уже возникло нечто «более серьезное», иначе он не думал бы о ней днями и ночами напролет. Однако он понимал, что хотела сказать Эйвери. У него была ужасна репутация, а ей не хотелось снова страдать. Но почему же тогда у него так болело в груди?

– Я согласна стать твоей партнершей на балу.

Он резко поднял на нее взгляд и задержал его.

– И после бала… тоже, – она прикусила нижнюю губу. Кейд никогда еще не видел у нее такого открытого и беззащитного взгляда.

Она доверила ему нечто такое, что уже очень долгое время не доверяла больше никому. Кейд видел, сколько мужества ей потребовалось, чтоб просто это сказать. Он постарается сделать все возможное, чтобы она не пожалела.

– Я не хотел давить на тебя. Когда я предложил поехать ко мне, я не имел в виду, что это непременно должно произойти, – его взгляд скользнул по лицу Эйвери. – Конечно, мне хотелось бы этого, но я говорил совершенно искренне, что нам некуда спешить.

Легкая улыбка мелькнула на ее губах.

– Я хотела сказать тебе «да» еще в клинике, но… – она убрала за ухо прядь волос. – В твоем присутствии я ужасно волнуюсь.

– Ты волнуешься в моем присутствии? – рядом с ней его сердце билось так сильно, что, казалось, могло сломать ребра, а она говорит, что волнуется в его присутствии? – И я чувствую то же самое рядом с тобой.

Одна из ее изогнутых идеальной дугой бровей поднялась, показывая, что она ему не верит.

– Ты слишком искушенный и очаровательный, чтобы нервничать.

Вот здесь она была неправа. Еще как неправа. В такого рода отношениях он был совершенно беспомощен, и предыдущий опыт ему никак не помогал. Все его женщины, казалось, существовали в другой реальности, чем Эйвери.

Так что… никакой помощи.

Он нажал на кнопку микроволновки, хотя это нужно было сделать еще раньше, а затем снова взглянул на нее. Она опять улыбалась, от чего его сердце замерло, а кровь прилила к нижним этажам.

– Что?

– Ты готовишь для меня, это так мило.

Кукурузные зерна стали хлопать, а кухню заполнил приятный запах масла. Но она пахла еще приятнее.

– Я приготовил коробку отличного попкорна. Все самое лучшее для тебя. А еще я могу приготовить лучшие на свете макароны с сыром, разумеется, быстрого приготовления.

Эйвери похлопала себя по груди с озорной и чертовски очаровательной улыбкой.

– В самое сердечко!

Кроме шуток, его сердце тоже готово было выскочить из груди. Хотя она, разумеется, шутила.

– Давай уже включим фильм, – вздохнул Кейд. – Если станет страшно, не стесняйся и забирайся ко мне на колени. Я потерплю.

Ее смех стал наградой за его шутку. Эйвери спрыгнула со стола, а поскольку он все еще стоял напротив, то ее мягкое податливое тело скользнуло вдоль него.

Наклонив голову набок, Эйвери посмотрела на него.

– А если испугаешься ты?

Уже испугался.

– Прижмешь меня к себе. Можно в одежде, а можно и без.

* * *

Эйвери вставила диск в DVD-плеер и проверила телефон. В очередной раз. Кейд хорошо помогал отвлечься, но Хейли еще час назад должна была лечь спать, а Эйприл до сих пор не позвонила. Эйвери надеялась, что у дочери все в порядке, поэтому Эйприл и не стала ее тревожить.

Эйвери села рядом с Кейдом на мягкую кушетку. На экране появилось название фильма.

– Сто лет уже не смотрела «Экзорциста»[26]. Обожаю этот фильм.

– Я его вообще не видел.

– Что? Серьезно? Тогда для тебя это будет как обряд инициации.

– Настолько страшно? – он улыбнулся, игриво приподняв брови.

– В детстве он меня до полусмерти напугал, – она снова проверила телефон. Кейд отобрал его и откинул руку так, чтобы она не смогла дотянуться.

– Пусть побудет у меня, пока не закончится фильм.

– Но…

Он бросил ей в рот горсть попкорна и нажал на воспроизведение. Затем положил телефон на стол рядом с собой, обнял Эйвери за талию и притянул к себе, они устроились поудобнее, прижавшись друг к другу.

Первые пять минут, пока шел фильм, Эйвери оставалась неподвижной. Ричард, даже в первые годы их брака, не любил сидеть вот так, в обнимку. Она просто не знала, что ей делать. Но в конце концов Кейд погасил лампу, она положила голову ему на плечо и настроилась на просмотр.

Серафим то подбегал к кушетке, то уходил в комнату Хейли, очевидно скучая по маленькой хозяйке. Эйвери подозвала его и посадила к себе на колени, рассеянно гладя по спине. Фриман взглянул на них, а потом расположился у ног Кейда.

Ей было так уютно.

От Кейда приятно пахло. Кондиционером для белья, а еще теплым мужским запахом. Она с трудом сдерживалась, чтобы не уткнуться в его грудь носом и вдохнуть покрепче, оценивая каждое, самое малейшее его движение, каждый вдох. Ее внимание невольно привлекли мускулистые бедра под джинсами. Эйвери так хотелось их погладить. Каждый раз выдыхая, она слегка касалась плечом его крепкой груди.

Серафим спрыгнул на пол к Фриману. Кейд вытянул ноги, а она устроилась поудобнее и окончательно прислонилась к его груди. Выпирающий бицепс оказался у нее прямо под щекой. Большим пальцем руки Кейд машинально гладил ее плечо.

Просто какое-то безумие. Огонь растекался по всему телу, полностью ее поглощая. Груди приятно ныли. Между ног ощущалась сладкая пульсация. Она хотела… нет, ей было просто необходимо, чтобы он поцеловал ее, навалился на нее всем телом, чтобы его руки ее ласкали. Все, что угодно, лишь бы утолить этот неожиданный порыв страсти.

Вероятно, Эйвери огорченно застонала, потому что Кейд засмеялся, не отрывая взгляда от экрана.

– Ага, я тоже никогда больше не стану есть гороховый суп. Впрочем, я его и раньше не любил… – Кейд осекся, когда Эйвери посмотрела на него, и наконец почувствовал ее настроение.

Он замер, словно пытаясь осознать произошедшую с ней перемену. Его взгляд затуманился, словно в эту секунду он готовился сделать решительный шаг вперед. Он открыл рот и сделал легкий вдох. Затем крепко сжал челюсти, вопросительно нахмурил лоб и скользнул взглядом по ее лицу, ее волосам, глазам, щекам… губам.

– Эйвери, – тихо сказал Кейд, но его голос прозвучал как молитва.

Она вдруг поняла, что сейчас просто сойдет с ума. Если Кейд до нее не дотронется, то она совершит что-нибудь ужасно постыдное. Сядет на него верхом. Сорвет с него футболку и начнет лизать его тело, опускаясь все ниже и ниже к джинсам.

Кейд нежно потерся носом о ее нос, и, судя по тому, как дрожала его ладонь, сжимавшая ее подбородок, он сдерживался с большим трудом. Закрыв глаза, он стал целовать ее лоб, затем его губы замерли у нее на виске. А когда он прошептал ее имя, она уже не выдержала.

Зарывшись пальцами в его густые мягкие волосы, Эйвери притянула его губы к своим губам. Кейд так ошалел, что на секунду замер, но затем наклонил голову и стал активным участником процесса. Прижал ее к себе, целуя все глубже, лаская ее рот свои языком.

Да. Эйвери ничего не слышала, кроме грохота в ушах.

Она застонала, а Кейд провел ладонью по ее шее, как будто удостоверяясь, что именно она издала этот звук. Щетина у него на щеках царапала ей кожу, пока он яростно целовал ее, но это доставляло ей дополнительное удовольствие.

Он приобнял ее и уложил на кушетку, не прерывая поцелуя. Лег сверху, устроился между ее бедер и запустил руки в ее волосы, удерживая и продолжая страстную атаку, словно боялся, что она в любую секунду может исчезнуть. Она обхватила ногами его талию, и твердая выпуклость в том месте, где у него на джинсах находилась застежка, оказалась прямо у нее в промежности, распаляя ее еще сильнее.

Оторвавшись от ее рта, Кейд схватил ртом воздух и, наклоняясь к ее шее, начал лизать ее и тяжело дышать. Эйвери задрожала от охватившего ее ощущения, которое переполняло и будоражило. Она изогнулась под ним, его крепкая грудь преградила ей путь, но ее соски только благодарили его за это. Он сжал ее бедро, а затем его рука скользнула ниже, продолжая удерживать ногу в неподвижном положении.

Кейд пробормотал что-то нечленораздельное и качнул бедрами, а из груди у него вырвался звериный рык. Эйвери тяжело и шумно дышала, пока в ее легких совсем не осталось воздуха. Кейд схватился за подол ее футболки и потянул вверх над грудью, а потом вдруг замер. Его разгоряченный взгляд скользнул по ее голубому бюстгальтеру, большие пальцы ласкали соски, которые затвердели и торчали сквозь кружево.

– Так красиво, – пробормотал он.

Сомнения заползли в душу Эйвери, отравляя страсть. Она сжалась. Кейд поднял голову, в его взгляде было столько нежности и понимания, и это так контрастировало с напряженным телом. Его волосы торчали во все стороны между ее пальцев.

Эйвери попыталась отдышаться и вернуть себе прежний настрой, но момент был упущен. Она даже не знала, как все объяснить, но Кейд заслуживал внятного ответа. Прижав ладонь ко лбу, она вздохнула.

– Он изменял мне.

Черт. Она… совсем не это хотела сказать. Эйвери зажмурилась, лишь бы не видеть сожаление на его лице.

Осторожно, словно опасаясь сломать ее, Кейд опустил футболку и приподнялся, опершись на руки.

– Посмотри на меня.

Эйвери выдохнула и открыла глаза, обнаружив в его взгляде не жалость, а терпение. Но по какой-то причине от этого стало еще хуже. И если она не ошибалась, то заметила там еще и ярость.

– Я делаю что-то не так, раз заставляю тебя вспоминать о нем? – от огорчения Кейд сморщил лоб и искривил рот.

– Что? Нет! – Эйвери попыталась сесть, но он ей не позволил.

– Подожди секунду, боюсь, я сейчас не смогу вот так сразу встать и пойти, – он наконец посмотрел ей в глаза, его лицо было напряженным. – Он был неправ. Это единственное, что тут можно сказать. Если ты не заметила, я сейчас тверже стали, и это все благодаря тебе. Поэтому это он дефектный, не ты.

Дыхание с шумом вырвалось из ее легких, а вместе с ним чувство стыда и сожаления словно проникло во все поры. Да что с ней не так? Горячий парень ласкает ее на кушетке, ребенок на всю ночь остался в гостях, а она не может перейти от поцелуев к чему-то посерьезнее? Такими темпами она никогда не дойдет до дела.

– Сомневаюсь, – Кейд покачал головой, как будто прочитав ее мысли.

– Что?

– Я про кино.

Она повернула голову. На экране показывали эпизод, где персонажи занимались изгнанием дьявола. Священник произносил нараспев: «Силой Христа изгоняю тебя!»

Ее горло задрожало от легкомысленного смеха. А затем он вырвался наружу. Нет, это страстное безумие, которое охватывало их всякий раз, когда они оказывались рядом, никак не было связано с состоянием религиозного экстаза. Но если бы они все-таки занялись сексом, она не сомневалась, что Кейд заставил бы ее пережить нечто не менее вдохновляющее. И когда ее тело затряслось от неконтролируемого приступа смеха, он тут же засмеялся вместе с ней.

Напряжение улетучилось, и как же она была ему благодарна за то, что он не сердился на нее. Любой другой парень разозлился бы или продолжил настаивать на большем. Но Кейд так чутко реагировал на все нюансы ее настроения, подстраивался под них.

Он уткнулся носом ей в ключицу и вздохнул.

– Как жаль. Грудь у тебя потрясающая.