В четверг под конец рабочего дня Зоуи облокотилась о край стойки регистрации там, где стояли Брент и Габби.

– Все с таким нетерпением ждут бала в честь Дня святого Валентина.

– Ты просто гений, куколка! – мечтательно вздохнул Брент.

Щеки Эйвери вспыхнули.

– Я рада, что всех это так заинтересовало. Значит, не зря работала.

Габби покачала головой.

– Все намного серьезнее. Ты даже не представляешь, какими скучными были здесь последние годы.

Эйвери закрыла программу и вышла из системы, поскольку Кейд принимал последнего пациента, а Дрейк уже закончил операцию.

– Ну что, ребята, вы выбрали себе страстных партнеров для вечера? – спросила Эйвери.

Все покачали головой.

– Давайте пойдем все вместе, компанией, как в школе? – Брент махнул рукой, радуясь своей блестящей идее. – Сила в численности.

«Кри-и-и! Тусуюсь с друганами![24]»

Появился Дрейк и передал Эйвери счет.

– Мы удаляли когти только на передних лапах, задние оплачивать не нужно.

– Понятно.

Дрейк уже собрался уйти, когда Брент окликнул его.

– Ты ведь собираешься на бал в честь святого Валентина? Наша Эйвери так чудесно все спланировала.

Дрейк остановился, медленно повернулся и посмотрел на Брента так, словно тот в детстве слишком часто ударялся головой об пол.

– Нет.

Зоуи убрала за ухо прядь синих волос и села на стол.

– Мы думали пойти туда все вместе, а не парочками.

Дрейк перевел взгляд на нее и медленно покачал головой.

Эйвери вспомнила рассказ Кейда, сколько усилий они прикладывали, чтобы вытащить Дрейка из дома и хоть как-нибудь социализировать после смерти жены. Вечер танцев – это значительный повод. Почти все жители города собирались прийти. Но она понимала, почему Дрейк предпочел отказаться.

Он явно чувствовал себя неловко, поэтому Эйвери попыталась немного его взбодрить.

– Я могу стать твоей партнершей. Разумеется, в платоническом смысле. Буду отгонять от тебя палкой всех любителей почесать языком.

Дрейк склонил голову набок, внимательно изучая ее. А потом… да! Он улыбнулся! Это не была улыбка до ушей, но уголки его губ все же слегка приподнялись.

– Ты… ты только что улыбнулся? – с удивлением воскликнула Зоуи.

Улыбка исчезла, а брови хмуро сошлись на переносице.

– Нет.

– Я видела, – кивнула Габби. – Ты улыбнулся.

Дрейк посмотрел на Эйвери и нахмурился еще сильнее.

– Кажется, ты обещала отгонять таких, как она.

Зоуи схватилась за грудь, словно у нее вдруг случился сердечный приступ.

– Он еще и шутит.

Бедный Дрейк! И это все, что он получил за свои старания?

Эйвери вздохнула.

– У тебя больше недели, чтобы все обдумать. Можешь присоединиться к нам, предложение в силе. Мы постараемся не причинять тебе лишних неприятностей.

Взгляд Дрейка стал мягче, в нем появилось даже нечто, похожее на благодарность. Затем он кивнул и ушел.

Стало тихо, пока Брент, наконец, не шлепнул Эйвери по руке и не сказал:

– Да ты заигрываешь с братом Кейда! Я все ему расскажу! – на его губах появилась хитрая улыбка.

Эйвери прищурилась, но не успела ответить – появился Кейд, завершивший свой последний прием.

– Что ты мне расскажешь? – он протянул Эйвери историю болезни и повернулся к клиенту, мистеру Таунсенду: – Пара капель в каждый глаз, и все должно очиститься. Если не поможет, звоните нам. – Когда клиент ушел, Кейд отдал Эйвери счет и посмотрел на остальных. – Так что мне нужно рассказать? – повторил он.

Брент качнул бедрами.

– Твоя девушка только что пригласила твоего брата на бал в честь святого Валентина.

– Я не его девушка, и это было просто предложение пойти с нами, – Эйвери встала. – Хватит устраивать провокации.

Кейд уставился на Эйвери.

– Какого из братьев? Я убью его, – он улыбнулся, как будто в голову ему пришла какая-то запоздалая мысль.

– Ну конечно! – усмехнулся Брент. – Не его девушка.

Эйвери покачала головой и посадила какаду в клетку, чтобы закрыть его на ночь.

– Спокойной ночи, Болтун.

«Кри-и-и! Приходи, Песочный человек[25]».

Зоуи спрыгнула со стола.

– Давайте в субботу устроим шопинг и купим красивые платья. Я найду кого-нибудь, кто посидит с мамой, – она посмотрела сначала на Габби, затем на Эйвери.

– Я за! – поддержала идею Габби.

Кейд с невозмутимым видом добавил:

– Мне не идут платья.

Габби рассмеялась.

– А помнишь, на Хэллоуин в старших классах ты нарядился чирлидершей?..

– Не помню, не было такого.

Эйвери закатила глаза и кивнула Зоуи.

– Я попрошу маму присмотреть за Хейли. Если удастся с ней договориться, поеду с вами, – это могло бы решить ее проблему с отсутствием розового или красного платья. К тому же она не ходила на шопинг с подружками уже… Она даже забыла, когда это происходило в последний раз.

Они все обговорили и разошлись. Все, кроме Кейда, который стоял чуть в стороне от нее. Эйвери не могла понять, о чем он в ту минуту думал. Она окликнула Тора, чтобы запереть на ночь.

Кейд схватил Ши-ру, чем вызвал огромное недовольство последней, и пошел за Эйвери.

– Это была шутка. Про костюм чирлидерши.

– Ладно, – улыбнулась Эйвери.

– Точно говорю, – он положил кошку и позвал Тора. Как только животные оказались в подсобке, он закрыл дверь и посмотрел на Эйвери.

Коридор внезапно показался ей таким маленьким, когда он, резко прижав ее к стене, устремился к ней, словно хищник, – идеальное сочетание плавной грации с великолепными мускулами.

Кейд обхватил ладонями ее голову и наклонился вперед, мышцы на его предплечьях напряглись.

– Я вдруг понял, что почти все время думаю о том, как ты будешь смотреться в платье, которое наденешь на бал, красном или розовом, возможно, выберешь что-нибудь открытое, захочешь показать себя… – он нахмурился, резко замолчал, оторвал взгляд от ее груди и посмотрел в глаза. – А ты пригласила на бал моего брата?

В горле у нее заклокотало от смеха, но она сдержалась. Рядом с Кейдом она чувствовала себя снова юной. Со всеми этими его поцелуями, шутками и той приятной легкостью, которая разливалась у нее внутри. С ним она переставала быть одинокой, вечно измотанной мамой ребенка-инвалида, не получающей никакой поддержки от бывшего мужа. Да, Кейд помогал ей снова почувствовать себя… женщиной.

От всех сомнений на его счет не осталось и следа. Она, возможно, еще пожалеет об этом в дальнейшем, но сейчас все было слишком замечательно.

Он скользнул взглядом по ее губам, после чего поднял голову, словно ожидая ответа. Его глаза горели страстью, но рот обиженно кривился.

– Дрейк… Я предложила Дрейку присоединиться к нашей компании, надеялась, что он согласится. Ты же сам говорил, как трудно его вытащить куда-нибудь после…

Он прижал палец к ее губам и резко вздохнул от прикосновения к ней.

– И что он сказал?

– Что подумает, или вроде того, если переводить с языка Дрейка.

Что-то изменилось в выражении его лица, брови сошлись на переносице, а взгляд словно устремился куда-то сквозь нее. Горечь и вина заключались в этом взгляде.

– После смерти Хизер он почти никуда не выбирается. Только если мама заставит его пойти на рождественскую вечеринку и тому подобное, – он снова посмотрел ей в глаза, его взгляд стал мягче, но при этом каким-то пустым. – Он пойдет. Пойдет ради тебя.

Эйвери покачала головой. Все обстояло совсем не так. Не так, как он думал.

Отчасти она понимала, что пережил Дрейк. Ее муж не умер, но ей хорошо было знакомо это ощущение, когда теряешь привычное душевное равновесие, когда все время с тобой рядом находился близкий человек, а затем вдруг он исчезает. Это любого может опустошить. Лишить уверенности, опоры, а в окружении других людей еще сильнее чувствовалось, как вся жизнь ускользает из рук. Дрейку приходилось особенно тяжело. Он не только потерял любимого человека, но и все вокруг хорошо помнили об этой его потере.

– Он очень тебя уважает, – Кейд обхватил ладонями ее щеки и провел большим пальцем по нижней губе, провожая это движение пристальным взглядом. – Ты новый человек в его жизни. Ты не напоминаешь ему о ней. – Кейд посмотрел ей в глаза с благодарностью и чувством облегчения, и она увидела, как сильно он переживает за брата. – Спасибо. За старания.

Одна рука скользнула по щеке к шее, пальцы коснулись ее ключицы под блузкой.

– Его любовь к Хизер… о такой любви пишут романы. Я смотрел на них и удивлялся, бывает ли на свете такая любовь. А потом она заболела и… – Кейд покачал головой. – После этого я перестал встречаться с девушками, чтобы избежать такой же боли. В моей жизни осталось место только для беспорядочных связей и развлечений, потому что если ни к кому не привязываться, то и боли не испытаешь.

Они и прежде уже говорили по душам, обмениваясь между делом страстными поцелуями, но на этот раз Кейд затронул особенно личную тему, на совершенно ином уровне, чем прежде. Кажется, впервые он позволил ей увидеть ту частичку себя, которую обычно скрывал от всех, и ему это далось нелегко. В его блестящих глазах, в крепко сжатых губах одновременно читалась и радость, и боль. С каким бы чувством он в тот момент ни сражался, ему это точно не приносило удовольствия.

Ее сердце громко билось в груди, поэтому она откашлялась и заставила себя набрать побольше воздуха в легкие.

– Красное, – увидев его вопросительный взгляд, Эйвери уточнила: – Наверное, я надену красное платье на бал. Розовое мне не идет. – После этого признания сожаление в его взгляде сменилось другим – хищным – выражением, поэтому она продолжала болтать, даже не задумываясь о том, что говорит: – Попробую найти модель, которая позволит мне… показать себя.

Кейд закрыл глаза и крепко сжал челюсти. Прижавшись лбом к ее лбу, он судорожно вздохнул.

– Мне уже не терпится увидеть тебя в нем, – Кейд несколько раз открыл и закрыл рот и наконец принял решение: – Пойдем вместе на бал. Будь моей парой, Эйвери. Никто не будет знать об этом, кроме нас, если ты…

Ее сердце затрепетало.

– Если я что?

Его дыхание коснулось ее щеки. Он прикоснулся носом к ее шее за ухом, и приятная дрожь пробежала по ее телу. Его щетина царапнула кожу.

– Если после этого ты поедешь ко мне.

Кейд весь напрягся, ожидая ее ответа, и стоял рядом с ней совершенно неподвижно, как будто ее слова могли вдохновить его или уничтожить.

В тишине слышалось только их дыхание, такое громкое, что оно словно рикошетом отскакивало от стен. Жар его тела окутал ее всю. Они оба были как натянутые струны, вот-вот готовые лопнуть, едва она даст ответ. Эйвери чувствовала, насколько громко стучит его сердце. А затем Кейд перестал дышать, и она поняла: он волновался так же сильно, как и она.

И все же у нее оставались сомнения, опасения, которые не давали покоя, которые засели глубоко в сознании и давили изнутри. Сможет ли она соперничать с другими претендентками на его внимание? Ричард изменял ей, и это убило ее уверенность в себе. Эйвери растратила себя на этот брак и поклялась никогда больше не совершать подобных ошибок. К тому же Кейд был ее боссом. И она должна заботиться о Хейли…

Внезапно Кейд снова обхватил ее лицо, этим своим жестом словно умоляя дать ему шанс.

И сомнения стали отступать. Эйвери хотела его. Хотела, чтобы в ее жизни появился человек, не оскверненный тем, что сталось в ее прошлом. Что дурного может случиться, если она хотя бы раз позволит себе расслабиться? Не нужно относиться к этому серьезно. Кейд поможет ей развеяться, выбраться из того болота, в которое превратилась ее жизнь.

Она открыла рот, чтобы ответить согласием, но он поцеловал ее в лоб и отошел.

– Подумай. Не стоит спешить с решением.

Ей стало не по себе при мысли, что она могла его обидеть, отвергнуть в тот самый момент, когда он ей полностью открылся. Но прежде, чем она успела озвучить свои мысли, он уже вышел за дверь.

На следующий день ее подозрения подтвердились. Кейд с ней почти не разговаривал, не пытался больше уединиться, чтобы прижать к стене и засыпать дурацкими поцелуями, как поступал несколько раз в течение всей недели.

Самое странное, что все жители города – за исключением поклонниц Кейда, – считали их с Кейдом парой. Но Эйвери следила, чтобы ничем не спровоцировать новые слухи. Она этого просто не вынесет.

Когда она приехала на встречу комитета, в голове у нее была полная каша и предательски ныло в груди.

Хейли осталась на ночь у своей подруги Дженни, поэтому Эйвери переживала еще и по этому поводу. Она написала Эйприл несколько сообщений с инструкциями по поводу Хейли. Эйприл отвечала ей в ту же минуту, не пыталась пошутить или успокоить. Эйвери было приятно, что она ее понимает.

Встреча комитета проходила на этот раз не в развивающем центре, а в ботаническом саду, им предстояло продумать расстановку столов в зале, а также все внутреннее убранство. Впрочем, помимо переживаний за Хейли, Эйвери беспокоила еще одна мысль – когда она вернется домой, Кейда там не будет.

Эйвери всегда с нетерпением ждала этого момента, этих встреч у нее дома. Ей нравилось ощущать в доме его запах, интересоваться, чем они с Хейли занимались весь вечер, тихо беседовать на кухне. Да и против жарких поцелуев она тоже ни капли не возражала.

Боже, а как он замечательно ладил с Хейли! Каким был терпеливым. Никогда не командовал, не пытался давить на нее, не заставлял вести себя нормально, как другие дети. Если бы Ричард проявлял хотя бы малую долю такого понимания! Возможно, Эйвери не ушла бы от него.

– Эйвери, о чем задумалась?

Она покачала головой и взглянула на Мэри.

– Прости, я не расслышала, что ты сказала.

Остальные члены комитета одарили ее многозначительными усмешками разной степени саркастичности, но она не поняла смысл шутки.

– Про столы, – Мэри махнула рукой в сторону стены с видом знатока. Эйвери понимала, что так и должно быть, ведь она была мэром. А также одной из «железных леди» и отличалась необычайным коварством. – Как насчет того, чтобы поставить столы вдоль противоположных стен? В глубине расположим бар, а ближе к входу – диджейский пульт? Ты правда ничего этого не слышала?

Эйвери почувствовала, как вспыхнули ее щеки.

– Простите. Хейли сегодня первый раз пошла в гости с ночевкой, не могу ни о чем больше думать.

Женщины заахали и заохали, выражая сочувствие, отчего лицо Эйвери запылало еще сильнее, ведь ее мысли занимала не только Хейли.

– Мне кажется, это очень хорошая расстановка, – Эйвери оглянулась по сторонам и попыталась сосредоточиться.

Зал был большим и просторным, дальняя стена – вся из прозрачного стекла, сквозь которое открывался вид на купол теплицы. Деревянные балки, располагавшиеся под углом к перекрытию потолка, придавали помещению атмосферу бревенчатого загородного дома. Сверху свисали две огромные люстры (их свет можно будет приглушить, чтобы создать нужное настроение), а на полу везде – паркет.

– Развесить ленты и флажки, конечно, будет нелегко, – Роза подняла глаза к потолку и нахмурилась.

Эйвери сдержалась, чтобы не поморщиться.

– Давайте обойдемся без флажков и мишуры. Это все-таки вечеринка для взрослых, ночь романтических свиданий.

Она посмотрела на стоявшие вдоль стены столы и вспомнила – Гейл упоминала, что в этом зале сыграли много свадеб.

– Белые скатерти, посыпем лепестками цветов. К балкам прикрепим белые лампочки, чтобы они сияли, словно звезды. Верхний свет погасим, оставим только люстру над площадкой для танцев. Пусть везде будет приятный полумрак.

Эйвери вошла во вкус и удивилась, взглянув на Мэри. Все женщины за столом смотрели на нее, раскрыв рты.

Эйвери потерла лоб.

– Или, может, у вас другие предложения?

Мэри кивнула.

– Думаю, мы были правы, когда поручили все это тебе.

Роза с такой силой хлопнула Эйвери по руке, что едва не опрокинула ее.

– Мне нравится. Давайте так и сделаем.

Домой Эйвери вернулась едва живая от усталости. К тому же она не представляла, как сможет уснуть, пока Хейли нет дома. А еще она проверяла телефон. Снова и снова. Какая же она жалкая! Когда в последний раз она на всю ночь была предоставлена самой себе? Никогда. И все равно она не могла не смотреть на экран телефона.

Свернув к своему коттеджу, Эйвери подумала о горячей ванне, любовном романчике и бокале вина. Когда же она подъехала к дому и припарковала автомобиль, у нее появилась совершенно иная фантазия.

О сексуальном ветеринаре, который медленно встал со ступенек крыльца и улыбнулся ей. А у его ног сидел добродушный верный пес.

Желание, разлившееся у нее по животу, казалось таким яростным и непривычным, что она еще несколько секунд стояла на месте и пыталась мысленно приободрить себя: как это замечательно, что к ней вернулись все эти чувства. Годами она подавляла все это в себе, но теперь, кажется, ее естественные потребности решили взять реванш.

И выбрали самого неподходящего кандидата.

Но все же Кейд не разобьет ей сердце. Не только потому, что оно уже разбито. Он слишком непостоянен, чтобы привязаться к нему. Ее словно окатило волной ледяного спокойствия, и все напряжение тут же исчезло.

Кивнув, Эйвери взялась за дверную ручку.