«Остерегайся того, что видишь краем глаза…» – так Альфреду Кэчу всегда твердила матушка, периферийным зрением способная различать потустороннее.

Она страшилась любых проявлений неземного и обвешивала сына амулетами на удачу, свято веря, что те его защитят. Фанатичная в своих наставлениях и заботе, она совершенно не думала о том, что многие сказанные и сделанные ею вещи ребенок попросту не в состоянии был понять.

Однако слова матушки крепко отпечатались в памяти Кэча. И он наконец убедился, что мама была права, когда юный Буд де Эзрек своим проклятием чуть не разорвал его на части. С тех пор с амулетами на удачу он не расставался.

Подворовывать Кэч начал еще подростком. Матушка торговала на рынке всяческой мелочовкой, которая почти не приносила прибыли. Денег едва хватало на них двоих. Они не жили – выживали. Хотя в те времена Кэч так не считал. У него отлично получалось зазывать покупателей, и он нередко помогал другим продавцам в обмен на возможность для матушки занять точку получше. И воровал у ее конкурентов деньги. Поначалу совсем немного, чтобы не вызывать подозрений. Потом все больше. Друзья и знакомые, которых он брал в долю, покрывали Кэча, и, когда у него появилось достаточно полезных связей, он смог выйти за пределы рынка и стал красть по-крупному.

Кэч точно не помнил, когда заработал прозвище Призрак. Наверное, после того, как переключился на предметы искусства: они хорошо продавались. Полицейские ломали голову, гадая, как же он незамеченным проникает в дома и музеи и почему не оставляет следов. Правда же заключалась в том, что большую часть работы за него делали другие люди, уже находящиеся «внутри». Он же лишь перепродавал украденное. Торговался, набивал цену, прямо как когда-то его матушка. Будь она жива, наверняка гордилась бы сыном.

Кто такой Призрак, знали многие, даже некоторые полицейские. Это был один из тех секретов, который известен всем, но о котором не говорят, пока в карманах водятся деньги, полученные за молчание.

Кэч считал, что удача сопутствует ему благодаря амулетам. Именно поэтому главное наставление матушки он позабыл. А когда вспомнил, было уже слишком поздно.

Кэч ни на кого не работал и не собирался, потому что не хотел ни от кого зависеть. Но где-то месяц назад ему поступило заманчивое предложение. От него требовалось выкрасть некий дипломат из квартиры младшего сына министра неземных дел и передать заказчику. О содержимом дипломата ему не сказали, но обещанная плата превышала всякие ожидания. И хотя заказ поступил от сомнительных людей – Кэч прежде ничего не слышал о них и разузнать ничего тоже не смог, – он решил положиться на верную ему удачу и согласился. Нужные для ограбления связи у него уже имелись.

Дело было плевым. Кэч посчитал его компенсацией за последнюю, по итогу не стоящую затраченных трудов кражу. Но, уже взяв дипломат в руки, он краем глаза заметил исходящее изнутри свечение. Неземное сияние. Яркое, белое, искрящееся. Кэч прекрасно знал, что оно означало: он держал божественный артефакт. А это существенно все меняло.

Кэч мог бы продать его за гораздо большие деньги, чем обещали заказчики!

Все-таки работать на кого-либо было совсем не в его духе.

Однако решение сбежать с добычей оказалось фатальной ошибкой. И первым тому подтверждением стало убийство Сатурна Целсона.

Кэч этого не хотел. Это вышло случайно. Уходя, он замешкался, рассматривая чудно́го вида вазы и думая, что бы еще прибрать к рукам, и вдруг услышал за спиной шаги. Тело среагировало мгновенно. Кэч даже не подозревал, что способен на подобное.

Удар пришелся точно в висок. Странно, что Сатурн даже не попытался увернуться или отпрянуть, хотя мог бы. Секунду спустя у ног Кэча лежало бездыханное тело. К тому же еще совсем юное. Кэч испытал жалость, но лишь на краткий миг, после чего спешно покинул квартиру.

На несколько дней он залег на дно. Не выходил из дома, отключил телефон и избавился от сим-карты, которую использовал для связи с заказчиками. И думал, много думал. Убийство Сатурна все не давало ему покоя. Чтобы отвлечься, Кэч попытался взломать замки на дипломате, но не преуспел. Взвесив все «за» и «против», он обратился за помощью к знакомому медиатору.

В то воскресное утро ничто не предвещало беды. Кэч отправился на встречу заранее. По счастью, он как раз проходил мимо ресторанчика де Эзреков и заглянул их навестить, а заодно разузнать, как поживает Буд.

– Альфред! – радостно воскликнула миссис де Эзрек. – Сколько лет, сколько зим! Какими судьбами?

– Тетушка Пэм, как ваше ничего?

– Кто там? – буркнул мистер де Эзрек, который сидел за одним из дальних столиков и перебирал какие-то бумаги. – А, это ты, бездельник. Чего хотел? Денег не дадим.

– Не слушай его, – сказала, нахмурившись, Пэм. – Лучше расскажи, как у тебя дела?

Для посетителей было еще слишком рано. Миссис де Эзрек сделала кофе, и они спокойно беседовали добрых полчаса. Кэч поймал себя на мысли, что скучал по де Эзрекам, как обычно скучают по семье.

Вскоре в дальнем углу зала зашелестели бумаги, и мистер де Эзрек направился к выходу, раздосадовано пнув подвернувшийся под ногу стул.

– Тетушка Пэм, что это с ним стряслось? – спросил Кэч, когда за стариком закрылась дверь. – Совсем не в духе, как я погляжу.

– Ох, даже не забивай этим голову, – ответила она из кухни. – Повздорил вчера с Будом, опять завел свою шарманку насчет ресторана. Ну не хочет сын здесь работать, так зачем заставлять?

В этом Кэч не понимал Буда. Если бы его матушка владела таким бизнесом, он бы ни за что не выбрал воровскую карьеру.

Время встречи приближалось, и Кэч, тепло попрощавшись с миссис де Эзрек, вышел на улицу. Перед крыльцом он ненадолго остановился, мечтательным взглядом окинув здание. Эх, жалко, его не украсть… В ту же секунду раздался щелчок. Замки открылись, и дипломат в руке Кэча распахнулся. В нем было пусто, только исходящее изнутри свечение казалось плотным, почти осязаемым. Кэч недоуменно таращился на дипломат, а затем, спохватившись, резко его захлопнул и защелкнул замки.

Вслед за этим раздался гудящий, вибрирующий звук.

И ресторан испарился. А в ноздри ударил запах морской воды.

Лишь добравшись до дома и запершись в квартире, Кэч осознал, что произошло. Ему стало совестно. Ведь миссис де Эзрек была в ресторане, когда тот исчез.

То, что за дело взялись и полиция, и СУИФ, вызывало беспокойство, однако на след Кэча они не вышли. Удача конечно же была на его стороне.

Снова отсидевшись дома несколько дней, он попытался проверить действие артефакта. Уходить с дипломатом далеко Кэч побоялся, поэтому провел тест в соседнем районе – рано утром, пока люди еще спали, на детской площадке. В квартире не решился: исчезни у кого-нибудь из соседей стена или потолок, ситуация сложилась бы весьма неприятная.

Кэч знал, что для активации артефактов нужна воля. Четко оформленная мысль – желаемый объект, процесс или результат, в зависимости от принципа работы артефакта. Кэч помнил, о чем подумал перед исчезновением ресторана. Он пристально посмотрел на игровой комплекс, мысленно повторил его очертания и зафиксировал этот образ в голове. Замки дипломата поддались.

И вдруг раздался лай, и на площадку выскочила собака. Ярким пятном она отпечаталась в его мыслях. Когда дипломат распахнулся, собака подбежала к Кэчу почти вплотную. А когда замки закрылись, она исчезла вместе с игровым комплексом.

Осечка. Сбой. Непредвиденное обстоятельство. Словно удача подвела Кэча. На следующий день он все-таки отнес артефакт к медиатору, но тот не смог ничего выяснить: чтобы изучить внутренность дипломата, его требовалось открыть, а это неизбежно привело бы к активации. Тупик. Снова… неудача? Кэч отказывался в это верить.

Случайная встреча с Будом заставила его изрядно понервничать. Конечно, Буд не мог ничего знать. Однако его злость и недоверие пробудили в Кэче чувство вины. Ему захотелось как-нибудь загладить свой проступок, может, даже возобновить дружбу с Будом. Но тот наотрез отказался его слушать. Кэч не сомневался, что дипломат сыграл в этом не последнюю роль.

От него нужно было избавиться. Кэч видел единственный путь – понять, как работает артефакт, и сбыть его тому покупателю, который согласится на крупную сумму. Просто скинуть дипломат в реку или закопать поглубже в землю было бы кощунственно.

Кэч был, как никогда, доволен собой, когда придумал отправиться в заброшенный аквапарк. Кто в здравом уме будет проверять, пропало ли что-то на заброшке? Всего за несколько часов он выяснил основные возможности артефакта. Во-первых, испарить можно любой объект, попадающий в поле зрения, – нужно только направить на него исходящий из дипломата свет. Во-вторых, после каждой активации артефакт перезаряжается, и примерно пять минут его нельзя использовать. В-третьих, если дипломат уже закрыт, но оба замка еще не защелкнуты, то ничего не исчезнет. Кэч даже задумался, не оставить ли такую могущественную вещь себе.

Но снова случилась осечка. Из-за чертовой рыбы!

И самой большой проблемой стало не то, что ее нашли какие-то подростки и вызвали СУИФ. Нет, гораздо хуже было то, что Кэч потерял амулет на удачу. Его не волновали ни оставленные на нем отпечатки, ни божественный след, по которому можно было вычислить мастера. Невезение – вот что по-настоящему пугало его.

Он поехал за новым амулетом, но в итоге купил брелок, заряженный на обогащение, который не работал. Покупать артефакт никто не соглашался.

Впрочем, теперь Кэч не спешил с ним расставаться. Появившаяся в заброшенном аквапарке рыба натолкнула его на мысль, что с помощью артефакта можно достать с той стороны что-то еще. А может, и вернуть исчезнувшее. Кэч все еще надеялся, что с пропавшей миссис де Эзрек не случилось ничего плохого.

Он решил продолжить эксперименты. В нем вдруг проснулся азартный интерес – насколько дерзкие исчезновения могут сойти ему с рук? Пусть полиция и СУИФ полагаются на предсказания, Кэч подыграет им и будет красть прямо у них из-под носа. Теперь для этого ему даже не нужны посредники.

В четверг он приехал на вокзальную площадь рано утром. «Показал» дипломату телефонную будку и, оставив один замок открытым, не торопясь, отправился в торговый центр, пока полиция только стягивалась к предсказанному месту первого исчезновения. Кэч ликовал, когда защелкивал второй замок, попивая кофе в ресторанном дворике. И поперхнулся этим же кофе, когда узнал о пострадавшем от исчезновения мужчине. Однако это его не остановило. И огромный аквариум он украл без каких-либо проблем.

К следующей краже Кэч подготовился со всей тщательностью. Просчитал маршрут, составил поминутный план и несколько раз мысленно его отрепетировал. На этот раз все должно было пройти идеально.

Если бы не Целсоны. Кэч узнал их, хоть и не сразу. В панике использовал артефакт на девчонке. Стоило бы сделать то же самое с ее братом, но артефакту требовалась перезарядка. Снова сработал рефлекс. Хорошо, что Марсу не сильно досталось. А вот насчет Венеры Кэч был совсем не уверен.

Он никогда не желал никому вреда. Он вообще был против насилия. Но теперь на его руках было как минимум одно убийство. И только последние крохи удачи до сих пор берегли Кэча от тюрьмы.

Он подумал остановиться, снова найти способ избавиться от артефакта. И тут проблема решилась сама собой.

Вечером в субботу ему неожиданно позвонил Буд и попросил о срочной встрече. Он хотел о чем-то поговорить, и Кэч, еще острее чувствуя вину перед ним, сразу же согласился.

Когда они встретились, уже совсем стемнело. В парке было безлюдно и тихо. Буд, не шевелясь, сидел на скамейке, освещенной тусклым фонарем.

– Вижу, чемоданчик ты с собой не взял, – сказал он.

– А? – Кэч остановился, не дойдя до скамейки пару метров. – Зачем мне было его брать?

– Да так. Просто я о нем и хотел поговорить. Я все знаю.

– Все? – Кэч сглотнул. – Не пойму, о чем ты.

– О вум-исчезновениях, – произнес Буд, даже не посмотрев на него.

Кэч содрогнулся. Откуда Буд узнал? Что он собрался делать? Может, раз он затеял этот разговор, то полиции еще ничего не известно? Тогда еще возможно все исправить.

– Буд, – Кэч шагнул ближе, – ну мы же друг другу не чужие. Чтобы я навредил твоей семье – да ни за что в жизни!

– То есть с исчезновением мамы ты никак не связан?

– Да я ж не хотел! – Кэч едва не упал перед Будом на колени. – Видят боги, не хотел! Это случайно вышло, с рестораном-то. Артефакт этот чертов сам по себе сработал!

– А Сатурн? – ледяным тоном спросил Буд. – С ним тоже случайно вышло?

– Да! Клянусь!

Повисла тишина – только ветер мягко шелестел в траве.

Кэч вздохнул:

– Прости меня, Буд. Я же это все не со зла.

– Извиняться уже поздно.

И не успел Кэч опомниться, как на его запястьях застегнули наручники.

– Вот оно что. Так ты со мной поступаешь, да?! – крикнул он Буду. – Легавым помогаешь? Я к тебе как к брату, а ты!..

Буд и головы не повернул, пока появившиеся из темноты оперативники вели Кэча к полицейскому фургону.

Кэч чувствовал себя преданным. Но, как бы он ни злился, сопротивляться теперь было бесполезно, поэтому на вопросы полиции он отвечал без пререканий. А полицию, конечно, интересовал артефакт.

– Говорю же, нету его у меня больше! Забрали! Отняли! – пытался втолковать Кэч следователю, но та не верила ни единому слову.

Гориславка. Он еще долго будет помнить это имя.

– Квартиру уже обыскивают. Повторяй сколько влезет – рано или поздно артефакт отыщут.

– Да я, бля, чистую правду говорю! Нету его там! Забрали!

– И кто же это был? – Следователь прищурилась. – Твой дружок?

– Да чтобы кто-то из моих корешей!.. Не, этот левый был.

– Неужели? И как он выглядел?

– Высокий очень. Чернявый. На вид молодой, лет тридцать.

– Это все?

– Взгляд у него был… – Кэча передернуло от воспоминания. – Жуткий.

Незнакомец пришел незадолго до звонка Буда. Постучал в дверь и остался стоять за порогом, мягко улыбаясь. Что-то недоброе было в этой улыбке.

– Вещь, которая тебе не принадлежит, – сказал он спокойно, но от его голоса Кэча охватила дрожь. – Верни ее.

Тогда Альфред Кэч наконец-то в полной мере осознал смысл слов, что так любила повторять его матушка. Ему ни в коем случае нельзя было связываться с потусторонним.

* * *

Дело о вум-исчезновениях приняло дурной оборот. Наличие божественного артефакта, к тому же незарегистрированного, не сулило ничего хорошего ни при одном из раскладов. Полиция активно искала дипломат, но пока безуспешно. И Макс подозревал, что в ближайшее время его не найдут.

Новое исчезновение было уже предсказано.

Вставал закономерный вопрос: кто же будет продолжать дело Альфреда Кэча? А главное, с какой целью?

Обеспокоенный сложившейся ситуацией, Макс приехал в офис. Здесь были материалы, которые он хотел просмотреть, да и думалось на рабочем месте ему всегда лучше, чем дома. Однако засиживаться не хотелось: Яна предложила встретиться вечером. На всякий случай он попросил дежурных позвонить ему в половине шестого.

Запершись в кабинете, чтобы никто не потревожил, Макс погрузился в размышления. В первую очередь его волновало, все ли в порядке с людьми, попавшими на ту сторону. Раньше он не слышал о подобных случаях, ведь межмировая мембрана не пропускала ничего земного, неэфирного. Могла ли та сторона представлять опасность? Она полнилась эфиром, который сам по себе не вредил обычным людям, в отличие от ревертенов. Обе жертвы ревертенами, к счастью, не были.

Может ли человек выжить в Неземном Царстве? В древности, насколько Макс помнил, людям доводилось употреблять в пищу мясо потусторонних животных, и никаких последствий за собой это не влекло. Растения, наверное, тоже были безопасны. Сейчас, после многих лет выстраивания отношений с богами, людям запрещалось без веских оснований причинять вред неземным живым существам, попавшим на эту сторону. Крайне ограничены были даже научные исследования. Ко всему, что касалось их мира, боги испытывали собственническую ревность, поэтому людские знания о потустороннем до сих пор оставались весьма скудными.

Тряхнув головой, Макс переключился на другую насущную проблему.

Учитывая заключенную в артефакте силу и оставляемый им божественный отпечаток, его создателем определенно мог оказаться Эзрек, мастер пространственных манипуляций. Но несколько обстоятельств не сходились.

Эзрек умер три века назад, и в его времена такого вида чемоданов еще не существовало. Значило ли это, что прежде артефакт выглядел иначе? Если так, то кто поместил его в другую оболочку?

Почему об артефакте узнали только сейчас? Эзреку поклонялись не одно столетие. Если бы он создал нечто столь значительное, об этом непременно пошла бы молва. Мог ли он сам намеренно скрыть артефакт? Или это было делом рук кого-то другого?

Мать Эзрека, великая богиня Тайсэ, властвующая над временем и пространством, славилась своей любовью к людям. Но она также питала слабость к человеческим мужчинам, поэтому и детей-полубогов у нее было много. Некоторые жили по сей день. Макс, конечно, ничего не знал об отношениях в их семье, однако подумал, что кто-то из братьев и сестер Эзрека вполне мог бы распоряжаться его артефактом после смерти. Эта мысль казалась почти здравой, хоть и пугающей: причастность к вум-исчезновениям полубога не сулила ничего хорошего.

Во всяком случае, это было лишь предположение.

Макс включил компьютер. Его интересовали похожие происшествия с исчезновениями. Все, чему не нашли объяснения, и неважно, какого масштаба была пропажа. Все, что напоминало бы аномалию, но ею не являлось.

И происшествия действительно обнаружились. Их было немного, но встречались они по всему миру. Самое ранее из них произошло шестнадцать лет назад. Исчезали животные, постройки и даже целые куски земли. Внезапно, без каких-либо предпосылок. Правда, никакой очевидной связи между этими случаями не было, и в действительности причины за исчезновениями могли стоять разные.

Одно из них хоть и мало походило на то, с чем они столкнулись сейчас, показалось Максу странно знакомым. Во Флоксвилле, что находился почти у самой восточной границы Альдии, здание небольшого кафе целиком переместилось за пределы города. Жители думали, что кафе бесследно исчезло, пока не обнаружили его в лесу несколькими днями позже. Дело так и не раскрыли: ни одного ревертена среди местных не было, а агенты из ближайшего отделения СУИФ прибыли с опозданием на неделю и лишь развели руками, не обнаружив действующих аномалий. Макс заглянул бы в их отчеты, имей он к ним доступ, однако подозревал, что все равно не нашел бы там ничего полезного.

Многообещающими представлялись другие материалы, которые он уже какое-то время собирался внимательно изучить. События четырехлетней давности – исчезновение группы агентов в заповеднике на севере Альдии.

Раньше Макс не вдавался в подробности, почему в заповедник направили отряд специалистов высокого класса. Знал только, что аномалия там была крупная и потенциально опасная, а точную информацию на тот момент не разглашали. Уже потом Макс на правах капитана запросил отчеты поисковых групп в попытке получить хоть какое-то представление о том, что случилось с Ришертом.

Вид аномалии, поставившей руководство СУИФ на уши, так и не определили. Сотрудники заповедника сначала заметили странное поведение животных: те массово бежали с северо-западных территорий, явно чем-то напуганные. В том же районе несколько раз происходили легкие землетрясения, сопровождавшиеся неестественным гулом, а в чаще леса обнаруживали идеально круглые прогалины. А еще части тел и трупы животных. Не только земных, но и потусторонних. Это и вынудило СУИФ подключить отряд специалистов.

А сразу после их исчезновения аномальные явления прекратились.

Листая отчеты, Макс с изумлением открывал для себя факты, которые прежде счел несущественными. Участвовавшие в поисках агенты нашли кое-что. Они видели неосязаемые контуры, окружающие прогалины в чаще заповедного леса. Испускающие белесое свечение тонкие нити, сплетенные на манер окон межмировой мембраны. В отличие от обычных окон, медленно дрейфующих в пространстве, эти контуры были совершенно неподвижны и в течение нескольких дней затухали, обретая пурпурный оттенок, и испарялись.

– Когда божественный след выгорает, – пробормотал Макс, – сила больше не действует.

Он подскочил как ошпаренный. Мысли заметались в голове, цепляясь друг за друга и постепенно упорядочиваясь.

Когда действие артефакта заканчивается, искусственное окно пропадает, а мембрана восстанавливается.

Возможно, называть их окнами с самого начала было неправильно. Ведь они работали как таковые только один миг, в момент перемещения, после чего мембрана становилась непроницаемой, превращаясь в своего рода барьер под напряжением.

Нужно было отправить людей на место первого исчезновения – проверить, не пропало ли искусственное окно.

Зазвонил телефон, и Макс вздрогнул. Глянул на часы: без четверти четыре. Нахмурившись, он снял трубку.

– Мистер Май, – неуверенно заговорила дежурная, – тут девушка… требует ее пустить и утверждает, что вы ее знаете. Представилась Иной Гориславкой, даже водительское удостоверение на ее имя показала, но… Как бы сказать, это точно не она. Выглядит очень похоже, одно лицо, но это не лейтенант, я абсолютно уверена. Лейтенанта я хорошо помню, а тут…

– Я сейчас спущусь, – оборвал ее Макс.

У дежурной части стояла Яна и с серьезным видом что-то доказывала, наклонившись к окошку. Макс засмотрелся было на ее стройные ноги, но быстро взял себя в руки и решительными широкими шагами подошел ближе.

– Дамы, – обратился он к дежурным, – прошу прощения, забыл вас предупредить, что жду посетительницу. И, кажется, также забыл сказать мисс Гориславке, – он бросил на нее многозначительный взгляд, – про наш пропускной режим. Под мою ответственность, если позволите.

Не дожидаясь ответа, Макс взял Яну за локоть и увлек за собой. По лестнице они поднимались в молчании. Макс хотел заговорить, но наружу рвалось так много самых разных слов, что они, толкаясь и мешая друг другу, застревали в горле. Он испытывал смешанные чувства. Янина выходка неприятно напоминала ему о бывшей жене, которая тоже иногда вытворяла подобное, но в то же время льстила. Впрочем, Макс не сомневался, что Яна действовала из чистых побуждений, а потому и зла держать на нее не мог.

В кабинете она остановилась у двери, пристыженно глядя в пол. Максу странно было видеть Яну не в форме: до этого они встречались сразу после работы. Бледно-зеленое платьице в горошек, простенькое и по-сельски наивное. Волосы причудливо заплетены и собраны в низкую прическу. Уже сложившийся в его голове образ дополнился чем-то неопределенно трогательным.

– Ты стащила у Ины права? – задал Макс первый выкристаллизовавшийся из мешанины сбивчивых мыслей вопрос.

– А? – Яна перевела на него удивленный взгляд и замялась: – Ну-у, скажем, я их одолжила.

– Чтобы пробраться к нам в офис?

– Я просто захотела сделать тебе сюрприз. Что, нельзя?

– Как бы помягче выразиться…

Макс в шутку изобразил глубокую задумчивость и, когда Яна взволнованно что-то залепетала, добродушно усмехнулся, выходя из образа:

– Разве мы не собирались держать наши встречи в секрете? Теперь по подразделению сплетни пойдут.

– Я… я не…

Она запнулась, виновато пряча глаза, и Макс понял, что переборщил. Приблизившись, он мягко тронул ее за плечо:

– Все в порядке.

– Но ты же капитан! Если пойдут слухи… Боже, я такая дура!

– Перестань. Ерунда какая, мало ли что люди говорят. Не хватало мне еще и об этом переживать.

Яна посмотрела на него с надеждой, и он почувствовал трепетное прикосновение ее пальцев к своей груди.

– Точно ничего страшного?

– Точно.

Она выдохнула и, словно обессилев, прильнула к нему:

– Ладно. Тогда и я не буду переживать.

Они постояли так какое-то время. Макс очнулся, когда его ладонь скользнула вниз по Яниной спине. Он и не заметил, когда успел обнять ее. Если не остановиться прямо сейчас, то… Он принял волевое решение не развивать эту мысль.

– Яна, давай не здесь. У меня работа…

Они тут же отстранились друг от друга, словно актеры, услышавшие команду «Снято!». Макс сел за стол и попытался настроиться на рабочий лад.

– Какие важные дела могут быть в воскресенье? – спросила Яна, встав позади него.

– У меня не важных не бывает. Я ведь как-никак начальник.

– Даже у богов есть выходные. И неужели тебе совсем некому это перепоручить? – Яна недовольно нахмурилась. – Ты же руководитель, командир. Ты даешь указания, а не делаешь все сам. Учись делегировать. Это очень облегчает жизнь, по опыту знаю.

Макс не сдержал улыбки:

– Смешная ты, Яна.

– Смешная?

– В самом хорошем смысле.

Комплимент ее озадачил. Пользуясь возникшей паузой, Макс вернулся к отчетам. Впрочем, он вскоре понял, что ничего нового в них уже не найдет.

– Что у тебя там? – Яна с любопытством взглянула на экран компьютера. – Вум-исчезновения? Когда это уже закончится!

– Даже тебя исчезновения беспокоят?

– Меня беспокоит Ина. – Яна вдруг сникла, присела на край стола, запустила пальцы в складки платья. – Не по зубам ей это дело. Объективно. Но отказаться ей не дают, вот она и старается как может. И будет стараться, чего бы это ни стоило. Но я же вижу, как ей тяжело.

Она отвернулась, провела дрожащей ладонью по щеке. Этот жест болезненно отозвался в душе Макса.

Он закрыл файлы отчетов и выключил компьютер. Погладил Яну по руке:

– Поехали отсюда.

– Куда? – мгновенно оживилась она.

Макс задумчиво хмыкнул.

– Можно прогуляться по центру. А потом зайти в кафе, например. Или в кино.

Теперь задумалась уже Яна.

– Прогулка – звучит здорово. А поесть и посмотреть кино мы ведь можем и у тебя?

Она прикусила губу в ожидании ответа. Было в ее взгляде что-то такое, из-за чего сердце таяло, а отказ представлялся поступком в высшей степени бесчеловечным. Макс притянул ее к себе:

– Так мы и сделаем. Прекрасное будет завершение недели.

Не без сожаления они вновь разомкнули объятия и вышли из кабинета.

* * *

Растения в зимнем саду чахли. Они вяли стремительно, и ничто не могло им помочь, потому что дело было не в обедневшей почве или внезапно проявившейся болезни. Воронок пристально наблюдала за изменениями, читая зашифрованные в них знаки.

Она медленно обходила пруд. Прибрежный песок почернел.

– Давно это началось?

Мелодия спрашивала без особого интереса. Сидя в плетеном кресле, закинув ногу на ногу, она придирчиво рассматривала свежий маникюр.

– В ночь на пятницу. Я полагала, это пройдет, но улучшений нет. На той стороне до сих пор неспокойно.

– Да-а. Слышала, даже самому Господу пришлось участвовать в наведении порядка. Непосредственно, я имею в виду. Эх, а мы тут все пропустили.

– Не забывай, какую ответственную задачу нам поручили. Главное событие должно произойти по эту сторону.

– Знаю, знаю. Но мне уже надоело ждать.

Воронок коснулась воды – та была ледяной. Со дна поднималась белесая муть. В толще воды проглядывались редкие завихрения, рисующие во взвеси частиц неясные, но миг от мига становящиеся все четче узоры.

– Как там наш артефакт? – спросила Воронок.

Мелодия наконец отвлеклась от ногтей:

– Почти готов. Внушение уже работает, я проверяла.

– Стало быть, к сроку мы поспеваем. – Воронок степенно повернулась к ней. – А ты, я вижу, развлекаешься.

Мелодия смущенно захихикала и хлопнула в ладоши:

– Я в предвкушении.

– Только что ты говорила, что устала ждать.

– Устала, это правда. Но мы близимся к кульминации, не так ли?

Воронок промолчала. Мелодия нетерпеливо заерзала в кресле, и царившую в саду тишину наполнил скрип гнущихся прутьев.

– Ты останешься здесь, когда все закончится?

Воронок помедлила с ответом:

– Я проработала в Службе почти двести лет. Здесь мое место. Здесь для меня еще найдутся дела. А что насчет тебя?

– Отец сказал, если я хорошо справлюсь, мне выделят местечко в Шольтане. Говорят, там зреет что-то грандиозное.

– Шольтана… – Воронок опустилась в свободное кресло и наполнила из заварочного чайника две стоящие на столике чашки.

– Ты бывала там?

– Проездом. Степные пейзажи меня не слишком впечатлили.

Мелодия взяла чашку, сделала глоток и с недоумением изучила ее содержимое. Напиток был желтоватым, и в нем плавали мелкие листья и лепестки. Она вернула чашку на стол.

– А может, улечу в Сонию.

– Пустынные пейзажи еще менее привлекательны. И я думала, ты не любишь жару.

– Не люблю. Зато в таких оставленных богами местах, как Сония, всегда происходит все самое интересное.

– Рвешься в самое пекло.

– Туда, где не скучно.

– Не понимаю я этого.

С драматичным тяжелым вздохом Мелодия развалилась в кресле, вытянув ноги.

– Если даже ты меня не понимаешь, то никто не поймет, – произнесла она и замолчала.

В тишине было слышно сухое шуршание листвы. Сад словно шептал что-то. Но разобрать эти послания, идущие с той стороны, могла лишь Воронок.

– Как думаешь, – подала голос Мелодия, – он меня простит?

Воронок качнулась, словно по ее телу пробежала волна. Словно на мгновение она стала единым целым с наполняющей пруд водой.

– Думаю, он не простит ни тебя, ни меня.

Мелодия подняла глаза к стеклянному куполу, за которым на темном небе уже поблескивали первые звезды.

– Это боги тебе нашептали?

– Это здравый смысл.

Мелодия пожала плечами и поднялась:

– А мой здравый смысл говорит, что время покажет. Поэтому не буду загадывать. Поживем – увидим.

По губам Воронок скользнула печальная улыбка.

– Осталось недолго. Будь наготове.

– Я уже давно готова.

Помахав на прощание рукой, Мелодия сделала шаг и исчезла. По воздуху разлетелись голубые искры. Легкий, пахнущий мокрыми от дождя цветами порыв ветра пронесся мимо Воронок к приоткрытому окну. Глядя на увядающий сад, она допила чай, встала, подобрав длинные одежды, и плавной поступью пошла по одной из мощеных дорожек. Прочь от пруда. В глубину шепчущих зарослей.