– Я ненадолго, – настойчиво уверял Джош, когда они шли по Третьей авеню, однако в магазине затарился упаковкой пива из шести бутылок. – У нас с Пенелопой кое-какие планы.

– Красивое имя, – сказала Анна.

Джош покосился на нее с недоверием.

В лифте они ехали молча, пока Джош не хихикнул себе под нос:

– Так и не заменили лампочку. – Он показал пальцем на потолок.

– Заменили. Она опять перегорела.

– А-а.

Уже поворачивая ключ в замке, Анна вспомнила, в каком виде оставила свое жилище, и ее разобрало нервное любопытство: что скажет Джош?

Ответ: ничего особенного. Он лишь прогулялся по квартире, изучая многочисленные портреты Белой Дамы, словно пришел на коктейльную вечеринку в художественную галерею.

– Твой стиль изменился, – отметил он.

Анна открыла бутылку светлого пива и передала ее Джошу, потом протянула свою, предлагая чокнуться, но он оставил ее жест без внимания, продолжая рассматривать эскизы. Мимо портрета Катерины с окровавленным подбородком он прошел, не задерживаясь, как будто это было детское фото из школьного альбома.

– Смотрю, не выбрасываешь.

– Только пока. Когда-нибудь выброшу.

За спиной Анны собиралась буря. Она ощущала, как растут и удлиняются невидимые пальцы. «Отлично, – подумала она. – Я привлекла твое внимание».

– Меня бесило, что ты уничтожаешь свои работы, – произнес Джош. – Никогда этого не понимал.

В воздухе повисло невысказанное: «Никогда не понимал тебя».

Анна села. Джош остался стоять. Он смотрел на нее, скрестив руки на груди.

– Знаешь, я старался не думать о тебе, но, когда все же думал… мне казалось, что с тобой все будет в порядке. Что для тебя это ничего не значит, что ты просто перешагнешь и пойдешь дальше. Я о нас. О ребенке. А теперь только погляди…

Анна понимала, что сломлена. Но если Джошу хочется верить, что она пошла в разнос из-за него, пускай верит, она не будет его разочаровывать. Она вообще предпочитала не спорить, даже когда была права. И это тоже приводило его в ярость: нежелание Анны вовлекаться в конфликт.

Джош в конце концов небрежно сел на подлокотник дивана и уставился на кирпичную стену над темным прямоугольником телевизора.

– Мне было тяжело. Я был раздавлен. Ты хоть знаешь, какую я испытывал боль? – Он повернулся и посмотрел ей в глаза. – Да. Думаю, знаешь.

Несмотря на его дорогие очки и наряд престарелого профессора, сейчас Анна видела в нем старшеклассника из частной школы. Наивного подростка, причем наивного сознательно. Слишком уж ранимого.

Джош отхлебнул пива, постучал бутылкой по колену.

– Потом стало легче. В последние два месяца я чувствовал себя замечательно. Я переболел тобой и всем, что с тобой связано. Я всерьез думал, что справился, но увидел тебя сегодня и…

Анна устала. Она уже почти жалела, что позвала его. Вышел бы на своей «Юнион-сквер» и топал домой. Она видела тень женской фигуры, падавшую из освещенной ванной на пол гостиной.

– И что, Джош? – Анна встретила его взгляд.

Он потянулся к ней. Как она и полагала.

Поначалу было легко, привычно. Как всегда, он положил ладонь ей на поясницу, как всегда, прихватил зубами ее нижнюю губу – любил это делать, – как всегда неумело подвигал языком. Вопреки надеждам, Анна совершенно не чувствовала влечения. Даже когда они уже почти разделись, она продолжала глядеть через голое плечо Джоша на тень, пытаясь определить, движется та или нет.

– Презерватив есть? – спросила Анна.

По лицу Джоша промелькнула болезненная гримаса, однако он порылся в кармане брюк, валявшихся на полу, и достал из бумажника блестящий квадратик. Надев презерватив, он перестал целовать Анну, а как только вошел в нее, движения его сделались отнюдь не нежными. Он смотрел перед собой, стиснув зубы, и часто моргал. Под лопаткой у Анны оказалась неудобно завернутая подушка, и шов от наволочки врезался в кожу. Она попыталась сдвинуться, чтобы уменьшить дискомфорт, но не смогла, потому что Джош придавил ее руки к постели.

Сквозь полуопущенные веки она смотрела, как он пыхтит, и вдруг поняла, что именно происходит: Джош ее наказывает. Такой вот жалкий финал. Он увидел Анну в метро, разглядел ее боль, но даже не подумал помочь. Это все тот же прежний Джош. Этот Джош хотел расковырять рану.

Анна приподняла бедра, чтобы он по крайней мере не расплющил ее лобковую кость, и стала дожидаться, пока он кончит. По опыту знала, что долго ждать не придется.

– Зачем ты это сделала, зачем ты это сделала, зачем ты это сделала, – глухо рычал он, и слезы из его глаз капали ей на нос, а она даже не могла их стереть, ведь руки так и оставались зажаты.

Тень переместилась на кухню. Анна почувствовала на себе ее взгляд. Ее глаза.

Анна выгнула спину и застонала, изображая экстаз. Внезапность, с какой она это сделала, заставила-таки Джоша кончить.

Обычно после эякуляции он распластывался на ней, как тюлень на камне, но в этот раз откатился в сторону, даже не взглянув на нее.

Анна почувствовала себя шлюхой.

Усмехнувшись, она растерла затекшие руки, встала и сделала большой глоток пива. Джош свое пиво допивать не стал. Пока он одевался, Анна сходила в спальню, кое-что взяла из прикроватной тумбочки и вернулась в гостиную, все еще обнаженная.

– Лови, – сказала она и, когда Джош, занятый молнией на ширинке, вскинул голову, бросила ему ключ.

Он поймал ключ в паре сантиметров от лица и нахмурился:

– Это что?

– Старый итальянский ключ. – Анна прислонилась к кирпичной стене. – Наткнулась на него в Тоскане. Подумала, занятная вещица.

– Постой, – сказал Джош, разглядывая ключ, – ты хочешь сказать, что в Италии нашла ключ, который, предположительно, кому-то нужен, чтобы, ну знаешь, открывать дверь, и увезла его с собой? В качестве сувенира?

– Что-то типа того.

– Да это же просто… – Джош скрипнул зубами, состроив гримасу, почти похожую на улыбку. – Типичная Анна Пэйс.

– Хочешь забрать себе?

– Что?

– Ключ. – Анна подошла к Джошу, довольная тем, как сильно его смущала ее нагота. – Не сказать, что он дорог моему сердцу. Почему-то кажется, тебе он подходит больше.

Джош немного помялся, не зная, как это воспринимать, потом буркнул:

– Спасибо, обойдусь.

– Ладно, как хочешь, тогда сделай одолжение, выброси его по дороге, ладно? Увидишь мусорный бак на углу 51-й и…

– Ладно. Понял. – Джош открыл сумку, с которой ходил на работу, и сунул в нее ключ.

Тень исчезла, однако Анна ощущала, как вокруг сумки и ключа клубится, сгущается ужас. Сердце забилось быстрее.

– Удачи, Анна, – на прощание сказал Джош.

Она едва сдержала желание высунуться в коридор и попросить его обнять и поцеловать Пенелопу от нее.

Анна закрыла дверь, заперла ее на все задвижки. Раскинула руки, уперев ладони в узкие стены прихожей, и выдохнула.

В квартире стало как будто чище. Свежее. Квартира опустела.

Она долго-долго мылась под душем, выставив самую горячую воду. Дважды тщательно намылилась, чтобы навсегда стереть с себя Джоша. А может, и не только его.

Может, теперь она полностью очистилась и освободилась.

Да, потеряла работу, но ведь она всегда терпеть ее не могла.

Хороший повод начать с чистого листа и…

Что-то завизжало. Звук чего-то неживого, подумала Анна. Кричал не человек. И не призрак. Там, на улице.

Визг тормозов. Лязг металла.

Она знала, что произошло. Ладонями почувствовала этот толчок, точно сама его и совершила. Ее ли руки или Катеринины – какая разница.

Все тело вдруг налилось тяжестью.

Черт, она слишком устала, чтобы куда-то торопиться. Смыла шампунь, нанесла на волосы бальзам, выждала две минуты, помассировав голову пальцами. Побрилась. Поскрабилась.

Пронзительный волнообразный вой просочился через дверь ванной. Сирены. Значит, она не ошиблась.

Горячая вода закончилась. Анна выключила душ, отдернула занавеску, сжала зубы, заранее собираясь с духом, вытерлась полотенцем, обернула его вокруг тела, прошла в спальню, к окну. Выглянула вниз.

Пожарная машина, скорая. Дорожный затор, на тротуарах кучки зевак – люди испуганно прижимают ладони к губам. Сразу четверо полицейских опрашивают потрясенного водителя. Анна подошла к окну вовремя: парамедики как раз накрывали простыней лицо Джоша. С одной стороны, разумеется, оно было почти снесено, но другая половина, на которой отпечаталось знакомое выражение сильнейшего шока, осталась вполне узнаваемой. Теперь Джош всегда будет так выглядеть.

Анна опустила жалюзи. Повернулась, и… вот он, лежит в самом центре кровати. Анна аккуратно взяла ключ кончиками пальцев и закинула обратно в тумбочку.

– Попытка засчитана, – сказала она вслух, и, ей-богу, тумбочка расхохоталась.