Пробуждение далось нелегко. Кое-как разлепив глаза и шаря рукой в поисках телефона, чтобы отключить раздражающие звуки дзен-гонга, установленные на будильник, Анна не знала, что пугает ее сильнее: реальное соседство паразитической нечисти или выход на работу в «Уэнделл, Рук, Силвер» после двухнедельного отсутствия. Она заставила себя встать с кровати, потащилась в ванную и включила душ.

Когда она, потягиваясь, вошла в гостиную, то увидела тучи фруктовых мух, которые сорвались со всех поверхностей. В холодильнике испортилось купленное вчера молоко, и не просто скисло, а полностью прогоркло. В недавно открытой коробке с мюсли копошились черви.

Анна поняла, что в ближайшем будущем ей часто придется питаться едой навынос.

В ванной клубился пар. Собравшись с духом, Анна разделась, торопливо, нервно, как в школьной спортивной раздевалке. Намылилась, помыла голову – быстро, быстро, каждую секунду ожидая, что окровавленные руки отдернут душевую занавеску, что в хромированном кране мелькнет отражение Флорентийки – не дай бог, еще и голой! – ее ухмыляющейся физиономии, но нет, ничего такого не произошло. От напряжения Анну начало подташнивать. Она выскочила из ванной, толком не ополоснувшись, забив на кондиционер для волос и бритье. Надела первое, что попалось под руку из чистого, завязала мокрые, спутанные волосы в низкий пучок и на десять минут раньше обычного вылетела за дверь.

Первый прибывший поезд на шестой линии оказался набит битком. Пропустив его, Анна нетерпеливо мерила шагами платформу, сжимая трясущиеся, как у алкоголика, пальцы и стараясь дышать глубоко и ровно. Когда мимо прогрохотал следующий поезд, она успела взглянуть на свое отражение в мелькающих кадрах вагонных окон.

Хорошая новость: в эту минуту Белой Дамы позади не было. Плохая новость: Анна и сама выглядела как оживший мертвец.

Ерунда, немного кофеина, и все будет в порядке. Анна вошла в просторный лифт-холл делового центра. Побыстрее бы добраться до «тусовочной кухни», пятачка в общем аду открытого офисного пространства, созданного пять лет назад якобы для стимулирования обмена творческими идеями, а на самом деле для того, чтобы постоянно следить за эффективностью работы персонала. «Общайтесь! Но не слишком много, вы под перекрестным наблюдением начальства».

Когда Анна вошла в офис, Сеси, секретарша, разговаривала по телефону. Она помахала Анне, словно бы извиняясь, и одними губами произнесла: «Потом поболтаем!» Радуясь, что сейчас не нужно вести светских разговоров, Анна направилась прямиком на кухню, где налила себе крепчайшего эспрессо из жутко дорогой кофемашины и, положив на салфетку парочку мини-маффинов с черникой, понесла все это к своему столу.

Оказалось, что на время отсутствия Анны ее рабочее место занял один из стажеров. На мольберте она увидела откровенно паршивые эскизы, на белой столешнице – кольцевой отпечаток кружки. Анна почти всерьез допускала, что хозяева фирмы нарочно велели уборщикам оставить все как есть, тем самым намекая, что ей найдется замена. Она поставила кружку на отпечаток, как на подставку, и пробудила к жизни рабочий компьютер.

– С возвращением, путешественница. – Перед ней телепортировался Тим, начальник подразделения, занимавший кабинет в северо-восточном углу офисного квадрата.

Анна едва не вскрикнула от неожиданности. Черт, совсем невротичкой стала.

Тим присел на краешек стола, скрестив длинные руки и щиколотки.

– Доброе утро, – проскрипела Анна.

Его покровительственная улыбка потухла.

– Боже правый.

Питер из юго-восточного кабинета проходил мимо, выискивая, какой бы грешной душе устроить разнос, но Тим щелкнул пальцами, и Питер подпрыгнул, будто пес, которого пнули.

– Пит, смотри, как посвежела Анна после отпуска!

Питер раскатисто захохотал.

– Что с тобой стряслось, а? – сквозь смех спросил он.

Анна не спеша допила кофе, затем встала, намереваясь сходить за второй порцией.

– Поверь, тебе не хочется этого знать.

Тим пошел за ней на кухню. Анна не удивилась. Такой уж у него тип руководства: беспощадное преследование. Если так подумать, в отражении Белой Дамы у нее за плечом всегда проглядывало что-то знакомое. Теперь понятно что.

Анна загрузила в кофемашину еще одну чалду, спиной ощущая неотрывный взгляд Тима.

– Знаешь, хотел отругать тебя за то, что ты не отвечала на письма, как-нибудь пошутить, что ты заблудилась в Альпах, но вижу, что это было бы ударом ниже пояса, – сказал Тим уже громче.

Анна чувствовала, как навострили уши коллеги, готовые стать зрителями. Открытая планировка, открытая политика компании, открытая коммуникация.

– Мы вправду терялись в догадках, где ты.

– Разве я не говорила, что лечу в Италию? – Анна постаралась, чтобы ее слова прозвучали смущенно, а не грубо, но, ох, до чего же сегодня это было трудно.

– В Италии нет интернета? – Тим осклабился, как шимпанзе, и покачался с пятки на носок. – Давненько я там не был. Мы пачками слали тебе письма насчет эскизов для «Картье». В итоге пришлось залезть в твой комп, чтобы найти файлы.

– Я не против. – Анна любезно улыбнулась и скользнула мимо него обратно к столу. – Серьезно, если надо – пожалуйста.

Она вошла в свой рабочий аккаунт и даже глазом не моргнула при виде двухсот тридцати семи непрочитанных писем в почте. Тим продолжал сверлить ее глазами, она же вперила взгляд в дисплей, и в конце концов он удалился, бросив через плечо:

– Сегодня в три!

– «Пепсико», да, помню, занимаюсь, – ответила Анна.

И действительно занялась. Вернуться к собственным проектам не составляло труда. Не бог весть какая наука. И даже не искусство – просто чужие идеи, визуализированные самым примитивным способом.

Питер снова подошел к ней и уперся кулаками в стол, чтобы выставить бугрящиеся мышцы в наиболее выгодном ракурсе и заодно недовольно напомнить Анне, что эскизы лучше бы подготовить и в печатном, и в цифровом формате, как будто за десять лет работы она хоть раз являлась на совещание без должной подготовки.

Десять! Лет! Достаточный срок, чтобы усвоить, что на готовые эскизы заказчик даже не посмотрит. Сегодня только предварительная встреча. Клиент хочет чего-то новенького. Анна будет творить в реальном времени.

И вновь она не ошиблась. Менеджеры из «Пепсико», вдвое моложе Питера, отказались от старых образов – разнообразных чаш с фруктами, над которыми в разных вариантах сияли солнечные лучи.

– Нужно что-то более свежее. Более искрящееся. Более праздничное. Менее домашнее – и в географическом, и в бытовом смысле. Современные потребители «Шпритца» не сидят дома, а взаимодействуют между собой в динамичных общественных или даже виртуальных пространствах, и, боюсь… Кевин, прости, что говорю за тебя, но… В общем, мы не уверены, что эта компания четко понимает образ мышления нашей целевой группы…

Работая, Анна старательно кивала и делала вид, будто слушает. Как только наступила первая пауза и все собравшиеся одновременно выдохнули, она продемонстрировала экран своего планшета:

– Что-то вроде этого?

Сок брызжет из апельсинов и лимонов сверкающим фейерверком. Атмосфера безудержного веселья: фруктовая ваза состоит из фигур танцующих человечков. По краям – цифровые элементы, как будто вечеринка проходит в метавселенной.

Представители «Пепсико» долго изучали рисунок, затем переглянулись, завершая перекалибровку.

– Да, пожалуй, можно докрутить эту идею.

Итак, Анна спасла фирму. Не в первый раз.

Она уже собралась уходить, когда возле лифта ее остановил Питер:

– Анна, – сказал он, – тебе надо отдохнуть. Серьезно.

Выглядишь ужасно.

– Спасибо, Пит, постараюсь.

Вниз Анна ехала вместе с Сеси, которая любила посплетничать о начальстве.

– Вот хамло, – зашептала Сеси, как только двери лифта закрылись. – А знаешь, что Шира написала про меня в анкете по оценке персонала? «Следует приглушить макияж». Представляешь? А я-то, идиотка, думала, всем будет лучше, когда партнером сделают женщину! Конечно, стало только хуже. Ей-богу, если бы не дети, давно бы уволилась. А так придется терпеть еще пять лет!

Анна сочувственно хмыкала, пока они не покинули здание и не разошлись в разные стороны, как обычно, помахав и подмигнув друг другу в знак солидарности. Сеси работала в агентстве почти столько же, сколько Анна, и за это время Анна слышала от нее не меньше двух десятков вариаций «если бы не», но идею уволиться никогда не поддерживала.

Сеси хорошая, без нее тут стало бы совсем тоскливо.

Да все они по-своему хорошие, и копирайтеры, и художники, и голодная молодежь на младших должностях, и народ из отдела по работе с клиентами, вообще все, кроме партнеров, которые строят из себя добряков только перед готовой вежливо аплодировать публикой, хотя и их винить не стоит. Такая уж у них работа, и они в ней увязли. Она бы вела себя так же, если бы по какой-то нелепой прихоти судьбы ее повысили до партнера. Агентство – это паутина, а они, работники, – плотно обмотанные ею мухи, пойманные, чтобы высасывать из них жизненные соки, вот и все.