Выехали на двух машинах, поэтому Анне пришлось делить заднее сиденье родительского автомобиля с Бенни, который всю дорогу сидел, отвернувшись к окну. Мать без умолку стрекотала о том, как они проведут оставшиеся два дня, – впереди еще так много интересного, а по возвращении в Огайо они обязательно напишут самые положительные отзывы о вилле и поставят ей пять звезд.

Анна смотрела в окно, пока не стала узнавать окрестности – обратную дорогу, поворот к центральной площади Монтеперсо. Они не свернут, а поедут прямо, вверх по холму, к вилле. В животе у Анны екнуло. Взявшись за дверную ручку, Анна подалась вперед:

– Пап, пожалуйста, высади меня в Монтеперсо.

Отец не ответил. Молча оставил поворот позади, как будто не слышал просьбы.

– Папа… останови машину, пожалуйста. – Она выдавила улыбку. С трудом. – Мне нужно выполнить одно поручение.

Бенни повернул голову и посмотрел на нее. Отец прибавил газу. Сердце Анны затрепыхалось, как муха, тонущая в стакане воды.

– Черт побери, папа, просто останови машину. Мне надо выйти!

– Тебе не удастся испортить наш отпуск, юная леди, – проскрежетал отец. – Ты хоть представляешь, во сколько нам обошлась эта поездка? Вряд ли. Я приехал сюда, чтобы приятно провести время в кругу семьи. Отдохнуть. Отдохнуть и расслабиться, а не трепать нервы. Поэтому сейчас ты сядешь на место, закроешь рот на замок и будешь наслаждаться жизнью. И чтобы до конца недели – ни слова.

Точка.

Анна села на место. Закрыла рот на замок.

Молчал и Бенни. Не встал на ее защиту, не упрекнул. Просто не проронил ни слова.

Она безмолвно кипела, пока автомобиль не свернул на длинную грунтовку, ведущую к вилле, и не проехал мимо столба, возле которого на привязи пасся козел.

Отец чертыхнулся и втопил в пол педаль тормоза.

Анна вытянула шею. Посреди дороги спокойно дрых рыжий кот. Все-таки не совсем домашний. Кот проснулся, медленно встал и потянулся, определенно не желая замечать машину и тем более уходить с дороги.

Grazie mille.

Анна выскочила из салона и хлопнула дверцей.

– Анна, какого хрена? – крикнул Бенни. А, значит, вовсе не проглотил язык?

Анна не ответила. Дорогу в Монтеперсо она знает. Было бы здорово, если бы вместо сандалий на ремешках Джастин с утра принес ей кроссовки, но сойдет и так. Она пойдет туда, куда собиралась, и это определенно не гребаная вилла «Таккола».

Сказать, на какой тяге она двигалась по дороге в Монтеперсо, ручной или электрической, Анна бы затруднилась, однако шагала все быстрее и быстрее, а после и вовсе перешла на бег. Она трусила вдоль поросшей кустарником обочины, шарахаясь и спотыкаясь, когда мимо летели яркие автомобили, проносившиеся так близко, что гудело в ушах. В сандалии то и дело попадали мелкие камушки, острые травяные стебли царапали искусанные щиколотки, что, как ни странно, ощущалось приятной сменой зуду. И жара, господи, как же донимала жара. Пот струился между лопаток, собирался в горячую лужицу на пояснице, однако Анна не сбавляла темп и остановилась, только когда добежала до поворота на деревню, расстояние до которого оказалось гораздо больше, чем виделось из окна автомобиля.

Тяжело дыша, уперла руки в колени. Черт. Из-за угла, с дороги, ведущей с севера на юг, вывернула еще одна машина. Анна демонстративно ее не замечала, пока не увидела, что та задним ходом движется к ней. Анна выпрямилась, стерла со лба пот, понимая, что выглядит сейчас как помешанная.

А, то самое такси, что привезло ее на виллу. «Вам точно надо на виллу „Таккола“?» – спросил тогда водитель. Теперь же он опустил стекло, улыбнулся Анне, как старой знакомой, и произнес на английском:

– Куда вы идете? Я отвезу. Бесплатно. Денег не надо, бесплатно.

Ремешки сандалий больно врезались в кожу. Она оперлась ладонями о крышу автомобиля, пытаясь унять колющую боль в боку. Подмышки воняли потом.

– Знаете, где живет смотритель? – спросила она. – Человек, который приглядывает за виллой «Таккола».

Таксист улыбнулся, но глаза его слегка затуманились – он мысленно переводил фразу. Когда Анна попыталась выстроить тот же вопрос на итальянском, таксист ее перебил:

– Mi dispiace, no[50]. Я старался вспомнить, но – нет, не знаю. Джанни знает! Хотите, отвезу вас к нему?

Все это выглядело крайне подозрительно: незнакомый молодой мужчина обещает отвезти ее к другому незнакомому мужчине, да еще и денег не берет, – но настолько безобиднее всего, с чем Анна столкнулась на этой неделе, что она ни секунды не медля уселась на переднее пассажирское сиденье.

– Grazie, – поблагодарила она и, едва машина тронулась, высунула голову в открытое окно, жмурясь от удовольствия, словно собака.

– Дом не слишком понравился, да? – смущенно хохотнул таксист. – La Dama Bianca? Вы ее видели?

Анна так быстро втянула голову в салон, что ударилась о потолок.

– Знаете о Белой Даме? – спросила она по-итальянски. – Видели ее?

– Я? Нет, – на итальянском ответил водитель, будто на миг забыл, что рядом с ним американка. – Но мой кузен клянется, что видел. В детстве, еще до перестройки виллы, мы подговаривали друг друга пойти туда, пошвыряться камнями в башню. Он говорит, что видел ее в башне, но как? Там нет окон. Он все время привирает, мой кузен. Но ее многие видели, и если видели, то… – Таксист покачал головой, затем приветственно помахал мужчинам, торчавшим перед табачной лавкой. – Беда.

Мужчины, по обыкновению хмурые, помахали ему в ответ.

Он начал насвистывать, но неожиданно оборвал мелодию и продолжил:

– Понимаете, все это было очень давно, когда вилла никому не принадлежала и стояла запертая. А сейчас там хорошо, да?

Анна беспомощно рассмеялась. Что она могла ответить?

– Потом появился новый хозяин. Не британец, а тот, что был до него, генуэзец. Он отремонтировал виллу, все красиво сделал. Вам понравилась новая часть дома? Я тоже работал несколько недель на стройке. Мы все работали. Все.

– Вообще все? Все жители Монтеперсо?

– Да, да. Вилла «Таккола» очень важна для деревни. Лучше отдавать туристов.

Анна молчала. Водитель сглотнул, дернув кадыком.

– Я имел в виду привлекать туристов, – сухо поправился он. – Туристы – важная часть экономики. По всей Италии.

– Certo, – сказала Анна. «Конечно». – Значит, вы Белую Даму никогда не видели.

Он остановил машину перед рестораном и затянул стояночный тормоз, после чего откинулся на спинку и положил руку на подголовник сиденья Анны.

– Нет. Я сам ничего не видел, только слышал рассказы.

Если находиться на вилле слишком долго, всякое может привидеться. И во время строительства было много мелких странностей. То все ломается, то инструменты всю ночь стучат. – Его кудрявая шевелюра взмокла. – Но ничего серьезного не случалось, пока он не умер.

Пальцы Анны застыли над кнопкой ремня безопасности.

– Умер?

– Ну да. Хозяин. Генуэзец.

– От чего он умер?

Водитель вздернул брови:

– Вы хотите знать?

Вопрос его удивил. Когда она ответила кивком, он вздохнул, потом положил ладони себе на горло, изобразил удушение и свесил голову набок. Вышел из образа, рассмеялся. Анна не улыбнулась. Таксист поскреб затылок и сгорбился, видимо, сообразив, что не способствует развитию местного туризма.

– После этого стало лучше. Долгое время все было тихо. И в деревне жизнь наладилась. Сами видите, как у нас красиво. Вам нравится Монтеперсо?

Что на это ответить? Анна предпочла бы, чтобы обитатель этих мест подтвердил ее страхи, посоветовал: «Уносите отсюда ноги, покуда живы», а он говорил совсем другое. Отчего она так хотела это услышать? Нуждалась в доказательствах собственной правоты? Она может покинуть виллу в любой момент, собрать вещи и уехать, но остальные-то никуда не двинутся, только будут ругать ее последними словами.

И дело не только в этом. Анна обязана уберечь от опасности всех, ведь речь о ее семье. Со всех сторон твердят, что семья – это главное. И хотя семейка Пэйсов в собирательном значении вызывала у Анны лишь зубовный скрежет, при мысли о каждом из них по отдельности, особенно о племянницах, решимость ее росла. Как минимум, она должна разобраться в происходящем.

Поерзав на сиденье, водитель снова перешел на английский:

– Хорошо, повидайтесь с Джанни. Он вам поможет.

– Он здесь? – Анна отстегнула ремень безопасности.

– Il ristorante, si[51], он хозяин. Идите, скажите, Пьетро велел кланяться.

В смятении Анна выбралась из машины. Кудрявый таксист по имени Пьетро ей подмигнул, отсалютовал на прощание, включил магнитолу и был таков. Если у него и имелись скрытые мотивы, то Анна их не разгадала.

Ресторан еще не работал – сегодня, очевидно, он открывался только вечером, однако сквозь темное оконное стекло Анна разглядела внутри какое-то движение. Она постучала, отступила на шаг и подождала. Дверь открыл симпатичный официант, который обслуживал Пэйсов в прошлый раз. Ну разумеется. Племянник смотрителя. При виде Анны он вопросительно улыбнулся.

– Джанни? – уточнила она.

Он оперся загорелой рукой о дверной косяк, весь – сплошное очарование.

– Si, bella?[52]

Анна с сожалением наблюдала, как он медленно припоминает тот вечер, ее, американку с виллы «Таккола». Лицо его потемнело, широкие плечи будто ссутулились.

– Есть проблема, – произнес он на английском. С утвердительной, а не вопросительной интонацией.

Анна ответила на итальянском:

– Мне нужно поговорить с твоим дядей. Пожалуйста.