К тому моменту, как Винни выходит на улицу, обратно в прохладное утро, она чувствует себя так, словно это у нее внутри мелюзинья кровь. В этом напрочь отсутствует логика, ведь все узелки в спутанной цепочке ее жизни только что запутались еще больше.

Две мертвые дианы в лесу.

Не подлежащий сомнению вывод о том, что Ворчун – это чары дианы, а вовсе не кошмар.

Женщина-корникс, которая улетела в туман, как самый настоящий ворон.

И конечно, то обстоятельство, что тетя Рейчел теперь в курсе, кто такой Джей. Даже если Рейчел – лгунья восьмидесятого уровня, она все же еще один болотный огонь, как те обманчивые огни городского центра. А если Рейчел возьмет и передумает – не захочет больше хранить это в тайне? Что тогда делать Винни?

Но прямо в эту минуту ни один из огромных узлов в жизни Винни не кажется удушающе тугим. Потому что после четырех лет ненависти к себе, к своим друзьям, к своей жизни Винни наконец знает, что решительно все понимала неправильно. И как бы она ни распекала себя за это в лесу, ей незачем тащить свои ошибки дальше.

Она провела так много дней, и месяцев, и лет в уверенности, что ей никто не поможет, – тогда ведь никто не помог. Однако теперь у нее есть не только новые друзья, которые всегда придут на помощь, когда нужны…

У нее есть и прежние друзья, которых может поддержать она сама, Винни. Замки сняты, ящики открыты. Винни знает самые большие секреты, которые запихнули туда Джей… и Эрика. Вот почему, выходя из стеклянных дверей больницы, Винни чувствует себя новым человеком. Даже шепчущий, шуршащий звук за спиной не заставляет ее кожу покрыться мурашками и не тянет ее обратно в лес. Обратно в пламя, в туман и в рычащий хохот диан, которые разрушили ее семью.

Четыре года провела Винни, словно подвешенная к событиям прошлого. А сейчас ей хочется знать, что ждет впереди. Сейчас вокруг нет блуждающих огоньков, чтобы вывести ее в безопасное место, но они и не нужны. Не нужны ни секретные карты, ни шифровки, ни даже книга о тайных шифрах из итальянской библиотеки.

Ладно, книга, может, и пригодится. Но позже. Не в этот миг, когда она пережила ночь, которую не должна была пережить, как и все, кого она любит. Ты либо доверяешь лесу, либо нет. Либо доверяешь себе, либо нет.

Поэтому Винни разок проворачивает плечи, с удовольствием разминает шею, так что хруст стоит по всей холодной парковке. Затем непринужденно сует руки в карманы и направляется домой.

Над головой Винни встает солнце. Ветер с Малого озера целует ее лицо.

Дома пусто. Винни находит записку от мамы о том, что Рейчел в больнице: «Я уехала с Дэрианом. Привези вольво как сможешь. ЛЮБЛЮ ТЕБЯ ИЗО ВСЕХ СИЛ. Мама».

А еще Винни находит недопеченную партию блинчиков. Она набрасывается на них, хотя два из четырех еще сыроватые внутри. Но все равно очень вкусные. И после долгих часов на ногах калории – это все, чего не хватало Винни, чтобы провалиться в глубокий-глубокий целительный сон.

Спит она, правда, недолго. Ее будит синица за окном, взывающая к Питеру. Однако этой пары часов оказывается достаточно, чтобы залатать ее, как туман залатал Джея.

При мысли о Джее сердце Винни сжимается от боли. Ведь он уже не может исцеляться без этого тумана, потому что мальчика, которого она когда-то любила, физически больше нет. Если взглянуть на клетки его тела под микроскопом, будет видно, что они переродились во что-то иное, нечеловеческое.

Зато его воробьиное сердце осталось прежним. Его целостность и надежность – они никогда и никуда не исчезали.

Винни ополаскивается в душе, но на этот раз прохладной водой. После ночи жара и пламени нет ни малейшего желания пламенеть подобно фениксу. Она просто хочет почувствовать себя чистой, бодрой и живой.

Затем Винни обрабатывает место укуса подменыша. Приятного мало, но антикоагулянт уже не мешает ране затягиваться. Швы тоже не нужны: мелкие зубы чудовища вонзились не настолько глубоко.

Что касается груди, никакого ожога между ключицами нет и в помине. Даже маленького волдыря. Только гладкая кожа, будто медальон никогда не пытался ее прожечь. Будто он всегда был лишь обычным украшением с фотографиями Винни и Дэриана внутри.

Кстати, фотографии на месте. Нетронутые. Разве что немного закопченные.

Но сомнений быть не может: медальон не так прост, как кажется. И раз тетя Рейчел знала, что он когда-то принадлежал бабушке Гарриет, не известно ли ей, откуда такой же у Грейсона Пятницки?

Винни мысленно заносит и эти вопросы в свой бесконечно разрастающийся список.

Когда Винни в своих конверсах, худи «Спасите китов» и погнутых очках на носу выходит из дома, время почти подходит к полудню. Знамя трепещет ей вслед – символ клана провожает ее тревожным взглядом.

«Медведь-то ты медведь, – говорит он, – но точно не из вида Средансов».

Винни направляется к вольво. Ее нога побаливает в месте укуса, а голова – та просто раскалывается от яркости дня. А ворон на крыше все смеется и смеется, напоминая Винни о вороне в лесу. О ведьме с седыми волосами и повелительным голосом.

Про эту женщину надо будет нарисовать важную диаграмму Венна… Но это позже. Когда Винни разберется с первыми двумя вопросами в своем списке: один ведет ее на восток, а второй – на север.

Тучи расходятся. Солнечный свет дразнит Винни мимолетным обещанием тепла. Ветки деревьев простираются над ней и набрасывают на вольво сетку теней. Тьма – тьма – свет, сотканные из новых листьев, цепляющихся за весну. Винни забирается в их семейный автомобиль и с ревом разгоняет его до сверхскорости.

Мимо пролетает птица-кардинал. Винни вспоминает о блуждающих огоньках. Интересно, возродятся ли они сегодня ночью, или утренний туман стер их насовсем.

«Хотя большинство кошмаров возрождаются каждую ночь, если не были убиты, иногда они вместо этого исчезают навсегда. Некоторые полагают, что это осознанное решение лесного духа, в то время как другие утверждают, что это ошибка тумана, как сбой в генетическом коде в мире естественной природы. Есть и третья теория, согласно которой кошмары просто стареют и со временем умирают».

Может, это и случилось с тем огоньком за лесной границей? Может, он умирал от старости, а не от ран. Как бы то ни было, Винни надеется, что ботинок Джея действительно прервал страдания маленького существа.

И она рада – как же она рада, что остальные огоньки посчитали ее другом, а не врагом.

Доехав до школы Винни – очень осторожно – паркуется рядом с порше, который когда-то принадлежал Марсии Четвергссон. Через несколько минут звенит звонок, возвещая об окончании основного школьного дня. Теперь всем пора в усадьбу Воскресенингов.

Винни замечает, как из школы выходят ее новые лучшие подруги – уголки квадратика. Они загружаются в семейный фургон в нескольких рядах машин от нее, но Винни не выходит поздороваться. Она радуется, что ни близняшки, ни Фатима не заметили ее вольво. Винни все им объяснит, но лишь после того, как сама узнает всю историю целиком.

И лишь после того, как ее треугольник прежних лучших друзей скажет, что уже можно.

Когда наконец из здания выступает Эрика, Винни выскакивает на полуденную улицу. Весенний ветер треплет ее влажные после душа волосы. Эрика замечает ее сразу, но ее подиумная походка не сбивается ни на шаг. Эрика вообще движется так, словно ночью ничего особенного не случилось. Словно она и правда поехала домой сразу после «Джо в квадрате» и проспала до утра.

Все-таки поразительно, сколько всего можно скрыть под макияжем! Как тушь может заставить глаза Эрики казаться сияющими, как блеск может сделать пухлыми плотно сжатые губы, пока Эрика шагает прямо к автомобилю, рядом с которым стоит Винни.

Винни выставляет руку вперед прежде, чем Эрика успевает что-то сказать. Она не то чтобы ожидает от Эрики, что та заговорит первой. Просто хочет непременно высказать все, что ей нужно, раньше, чем ее давняя подруга-Четвергссон возьмет разговор под свой контроль.

– Ты знаешь, почему я здесь, Эр. Я хочу получить от тебя ответы о Дженне, о пластырях и о магии, а еще о тех дианах, что были в лесу, и обо всем, что пропало из моей комнаты. Но… – Винни подчеркивает свою мысль взмахом руки. – Я не хочу, чтобы ты объясняла это все прямо сейчас.

Эрика быстро моргает и как-то умудряется еще плотнее сжать губы.

– Неужели, Винни Среданс? И когда же я, по-твоему, должна объяснить все то, что ты сейчас бросила мне в лицо? – На слове «объяснить» она изображает пальцами кавычки.

Но Винни игнорирует и этот жест, и тон Эрики. Она не позволит втянуть себя в спор. Винни знает, как ловко умеет Эрика играть словами и доминировать в разговорах – этому искусству она научилась у матери. Поэтому Винни отвечает непосредственно на заданный вопрос:

– Ты объяснишься сегодня ночью, когда Джей и я придем в хижину после вашего кланового ужина. Там ты и расскажешь нам все, что мы хотим знать о случившемся. А мы в ответ расскажем тебе все, что известно нам.

– А что, если я не приду?

– Я уверена, мы оба знаем, где тебя найти.

Эрика снова начинает моргать, снова сжимает губы, которые так и сияют лунным блеском. И вдруг занавес поднимается. Копия Марсии куда-то пропадает. Эрика глотает ком в горле. Ее ноздри раздуваются…

И Винни будто своими глазами видит, как открывается запертый на замок ящик в душе ее подруги. Будто все это время ключ от него был у Винни в руках и ей всего-то надо было проверить, подходит ли он.

Но приступ горя длится недолго. Винни едва успевает подглядеть в замочную скважину, как Эрика набрасывает волосы на плечо и объявляет:

– Так и быть, Винни Среданс. Думаю, мы встретимся с тобой и Джеем в хижине сегодня вечером. Но я надеюсь, вы готовы услышать то, что я расскажу.

Вот и весь ее ответ: не то чтобы угроза, но точно больше чем обещание.

Эрика изящно проскальзывает в свое авто с откидным верхом. Дверь захлопывается. Через пару секунд машина, томно мурлыча, удаляется. Тихо, как дриада, плывущая по лесу. Или гончий пес, вышедший на охоту.