Рейчел стоит на краю островка, прямо в ручье, а вокруг ее ботинок струится вода – глубины не хватает, даже чтобы покрыть кожные мысы. Не водоем, а узенькая лунная дорожка с контурами камней.

– Винни! – повторяет Рейчел. Ее блочный лук нацелен племяннице прямо в голову. – Отойди и дай мне разобраться с волком!

– Нет!

– Это решать не тебе.

«Как раз мне!» – думает Винни, облизывая губы и осматриваясь в поисках лазейки, куда бы она могла ринуться со смертельно ослабшим волком… Но не видит ничего подходящего. Рейчел запросто их обгонит – или запросто пристрелит.

Хотя не будет же она… по крайней мере стрелять.

Наверное.

Винни решается проверить свою теорию и впивается взглядом в лицо Рейчел.

– Если хочешь застрелить волка, тебе придется сперва застрелить меня.

– Да не хочу я ни в кого из вас стрелять, – отбривает Рейчел. – Но раз Джей – вервольф, разобраться с ним придется.

Джей. Тетя Рейчел сказала: «Джей»! Винни чудится, будто ее тело покинула вся кровь. Как адреналиновый всплеск наоборот. Будто смерть не спеша овладевает всем ее существом. Голова катится с плахи в корзину.

– Джей? – она заставляет себя выговорить его имя. – Почему… ты так его назвала?

– Потому что это он и есть, или будешь спорить? – Рейчел ослабляет тетиву и опускает лук. Хотя стрела остается красноречиво заряженной. – Что еще могло привести тебя сюда, Винни? Кого еще ты хотела бы защитить?

– Да много кого. – И это не ложь, но голос Винни все равно дрожит.

А Рейчел хмурится:

– Я не хочу убивать Джея. Я никого не хочу убивать, но, если я не сдам этого вервольфа, его сдаст кто-то другой. По всему городу растрезвонили, что мы его подбили, и сюда уже идут скорпионы-Вторниганы.

Винни умирает еще немного.

– Ох, – пытается сказать она, но выходит лишь беззвучный вздох, студеный, как вечно-зимний лес. Потому что отбиться от скорпионов будет гораздо сложнее, чем от тети Рейчел. Застрелят обоих и глазом не моргнут.

– Пожалуйста… – Винни поправляет свои перекошенные очки. – Этот волк никому не причинит зла. Отпусти его, тетя Рейчел. Пожалуйста, просто дай нам с ним уйти.

– Я не могу так поступить. – Рейчел продвигается на шаг ближе к Винни. Ее вспотевшее лицо блестит, как у того подменыша. Выбившиеся из хвостика волосы прилипли к лицу. – Я подстрелила его и теперь доставлю властям. А ты отойдешь в сторону.

Винни не шевелится, и Рейчел делает еще четыре шага, пока не оказывается достаточно близко, чтобы Винни могла заметить разрыв у нее в броне, в области живота. И грязь, размазанную по щеке, и длинный порез на подбородке.

– А какой развязки ты ожидаешь, Винни? Если я знаю, кто вервольф, и видела, что ты его защищаешь… – Рейчел морщит нос, но не от отвращения, а скорее от горя. – Ты же своими руками рушишь все, что только что вернулось к твоей семье. Ради чего?

«Да, – думает Винни, закрывая глаза, чтобы эта ночь исчезла. – Ради чего?»

– Ради преданности, – шепчет она, и что-то горячее щекочет ее вдоль спины. Перед ее мысленным взором полощется знамя с медведем на крыльце родного дома.

– Ради преданности, – повторяет она, открывая глаза. – Ради дела. Потому что, если мы не будем заботиться друг о друге, если это не будет нашей главной целью здесь, – Винни обводит рукой все вокруг: лес, ночь, всех грядущих монстров, – не останется ничего, кроме тьмы, а света совсем-совсем не станет. И не будет никакого смысла продолжать сражаться.

Славная речь, и, может быть, в других обстоятельствах она бы возымела действие. Но как раз на слове «сражаться» волк за ее спиной издает шумный страдальческий вздох.

И затянувшаяся пауза заканчивается.

Только Винни оборачивается проверить, жив ли еще Джей, Рейчел пользуется тем, что племянница отвлеклась, и подбегает вплотную. Обе синхронно хватаются за волка. Рейчел берется за задние лапы, а Винни опускается на землю возле головы.

Потом они с теткой смотрят друг на друга, разделяемые лишь лесным кошмаром, который никогда не хотел им быть.

В эту секунду Рейчел удивительно похожа на маму Винни. Брови тяжело нахмурены, в темных глазах – глубокая печаль, волосы серебрит лунный свет.

Из раны на подбородке Рейчел сбегает струйка крови.

– Не надо, Винни, – шепчет Рейчел. – Уходи, и никто никогда не узнает, что ты здесь была.

– Нет. – Винни кладет руку на волчьи брови. Его шерсть ледяная: совсем скоро он станет очередным мертвым телом – работенкой для трупных дежурных. Его глаза закрыты. Окровавленное туловище едва подрагивает.

– Если ты дашь мне забрать его, – давит Рейчел, – я смогу доставить его в больницу. Мы сможем сохранить ему жизнь.

– Чего?? – Винни выплевывает смешок, который разносится эхом по всему острову. – Это кошмара-то? В больницу Понедельниксов? Чтобы они что – вылечили его? А потом отдали на растерзание Вторниганам?

Рейчел сжимает губы:

– А, по-твоему, лучше, чтобы он растерзал еще больше светочей?

– Да не терзал он их! Он никого не убивал, – трясет головой Винни. – Он даже больно никому не сделал, тетя Рейчел. Он всегда только помогал.

– Ну тебя-то он укусил…

– Чтобы не дать мне утонуть. А еще он спас Эмму от гарпии. – Винни тянет тело Джея к себе грубым рывком, от которого Рейчел теряет равновесие. Ее темные, такие знакомые глаза оказываются ближе. – И кто знает, сколько еще жизней он спас? Он – один из нас. Он – Ведущий Охотник, как ты, и он мой лучший друг! Пожалуйста, не дай ему закончить вот так.

Рейчел делает шумный и тяжелый выдох носом. При этом выражение ее лица ни капельки не меняется.

– Винни, у меня нет выбора. Для нас дело превыше всего – дело светочей, и мы – воплощение преданности до мозга костей. Никто не узнает, что ты была здесь, но отпустить этого волка на свободу – значит обречь людей на гибель. – Теперь ее черед тянуть к себе Джея, лишая Винни равновесия. – А продолжать этот спор, – добавляет Рейчел, приблизившись настолько, что Винни видно каждую морщинку на ее лице, – значит обречь на гибель и его самого.

Она права. Винни знает, что тетя права. Джей и так уже призрак, а скоро исчезнет совсем. Ему нужно лечение – настоящее, полноценное лечение, которого Винни ему дать не может. Но если она его выпустит, если согласится на условия Рейчел…

Что же, Джей, пожалуй, продержится ночь, но следующего дня ему не пережить. Достаточно вспомнить, что сделали в этом городе с ее семьей за то, что они с мамой и Дэрианом якобы жили с дианом, просто жили под одной крышей и ничего такого не подозревали. А что эти светочи – скорпионы и Совет – сделают с парнем, который сам оказался кошмаром?

И Винни делает последнюю попытку спасти эту ночь, ночь роковых ошибок:

– А что, если я смогу доказать, что Джей никому не навредил? Что, если я смогу доказать, что за всем стоит Ворчун?

– Винни, – говорит Рейчел с неожиданной нежностью, и ее лицо наконец смягчается. Будто она уже слышала такой аргумент прежде. Будто знает наверняка, что все бесполезно и эта ночь неизбежно закончится для Винни страданиями. Будто она действительно, искренне не хочет причинить боль своей единственной племяннице.

И Винни задумывается, не умоляла ли о том же самом ее мама четыре года назад. Что, если я смогу доказать, что мой муж не был дианом?

Несколько вдохов и выдохов Винни наблюдает за теткой. Вокруг радужных оболочек Рейчел – тоненькие каемочки. Контактные линзы, которые отказывается носить Винни и которые никогда не были нужны ее маме. Это неожиданная слабинка, брешь в броне непоколебимой Ведущей Охотницы, которая все эти четыре года неизменно ставила преданность и дело выше всего.

Или нет? В конце концов, Рейчел лгала ради Винни после первого испытания, притворяясь, что поверила, будто Винни убила банши. Потом продолжила лгать, скрывая правду о банши от всех Средансов, от всех светочей. И вот теперь она снова предлагает лгать: «Уходи. Никто не узнает, что ты была здесь».

Но Винни слишком хорошо знает, что ложь лишь порождает еще больше лжи, а секреты превращаются в гниющие раны. И того и другого она за эти четыре года хлебнула вдоволь.

И в этот самый момент Винни вдруг приходит в голову, что, может быть, именно отсюда она и берется – вся эта тьма. Дело не в том, что люди отделяют себя от потерь, боли, насилия, не в том, что они обжираются пиццей… А в том, что они обжираются пиццей и притворяются, что это от голода. Они отделяют себя от всего и делают вид, что у них внутри нет никакого потайного ящика.

А если на секундочку допустить, что у той же Рейчел полный шкаф собственных проблем, запертых на замок и надежно спрятанных? Контактные линзы для глаз, которые не видят на сто процентов. Бреши в броне, которая защищает слабое человеческое сердце. Так, может, Винни сегодня стоит еще раз выйти за пределы себя – за пределы этого островка, залитого хрупким лунным светом, – и посмотреть, что на самом происходит вокруг нее?

Винни выпускает Джея и неуклюже поднимается на ноги. Лес колышется перед ее грязными очками. Кровь пульсирует у нее в ушах. А лицо Рейчел следует за движениями племянницы, как телескоп за небесным телом.

Она словно оруженосец, ожидающий посвящения в рыцари.

– Пожалуйста, – шепчет Винни своей тете. Она сводит ладони вместе, словно для молитвы… но потом опускает руки по швам. – Пожалуйста, дай волку уйти, дай мне доказать, что он невиновен. Ради меня, тетя Рейчел. Ради нашей семьи. Дай нам обоим уйти отсюда.

Глаза Рейчел закрываются. Из ее груди выскальзывает туманный выдох. Проходит один удар сердца. Второй. Кровь в ушах Винни пульсирует громче. Она шумит, как водопад на Большом озере. Она звучит как шум из грохочущей древней печи…

«О нет», – думает Винни, и в ту же секунду глаза Рейчел широко распахиваются. Винни поворачивается к краю островка, туда, где течет ручеек, который мог бы остановить кошмаров. Но не людей.

И вот они: из-за деревьев медленно выходят три дианы.

У двоих псов руки подняты над головой, и Винни смотрит в ужасающе замедленной съемке, как что-то твердое, что-то золотое летит сквозь воздух прямо к ней.

«Сагитта ауреа», – думает она за миг до того, как две сотворенных чарами стрелы должны бы столкнуться с ее грудной клеткой.

Но золотые стрелы не причиняют ей никакого вреда.

Потому что на их пути выскакивает тетя Рейчел.

Раз. Первая сияющая стрела с лязгом пронзает плечо Рейчел, пока светящийся кончик не показывается из спины.

Два. Вторая стрела попадает Рейчел в живот – жестокое повторение того, что она сама сделала с Джеем.

И вот изувеченное тело тети Рейчел обрушивается на Винни, и обе валятся наземь.