Из усадьбы Средансов льются огни – ярче заката, все еще обнимающего небо. Из усадьбы Средансов льются голоса, вместе со смехом, звоном бокалов и какими-то неясными басами, словно внутри кирпичных стен гудит провод под напряжением.

Второй такой провод гудит рядом с Винни. Мама открыта и уязвима. Она движется широкими шагами охотника, готового к встрече с лесом, но Винни чувствует: Франческа в ужасе.

В ужасе от мысли, что сегодня может ничего и не случиться. Что всех этих обедов со светочами, всех клановых ужинов и обещаний тети Рейчел, всей ее знаменосной преданности и даже подвига ее дочери, Волчицы, – всего этого не хватит, чтобы перекрыть случившееся четыре года назад. Что сегодня не Та Самая Ночь, и завтра ей снова придется хватать любые свободные смены в магазине или в ресторане – и, возможно, надо будет вернуть эти кожаные сапожки, если еще не поздно.

Когда они подходят к парадным дверям усадьбы, Винни легонько подталкивает мамино плечо:

– Все будет хорошо, мам. – Для этого утверждения нет ровным счетом никаких оснований, но Винни накачивает свой голос уверенностью до предела. – Иначе нас бы просто не позвали.

– Хм… – Это весь мамин ответ, и Винни сдувается.

Вот бы тут был Дэриан! Вот бы переложить на кого-то этот труд – поддерживать маму. Винни знает, что это с ее стороны жестоко и несправедливо, ведь Франческа прожила четыре года в роли матери-одиночки в городе, который все время норовил ее раздавить. Но прямо сейчас на Винни столько всего навалилось: круги диаграммы скачут в ее черепной коробке, как шарики для пинг-понга, а сеткой на этом игровом столе выступает Ворчун.

Вышли монстры из тумана, но тебя сожрет диана!

Кроме того, на нее давит необходимость поговорить с Дэрианом о папиных открытках. Не жестоко ли будет испортить брату вечер? Тот вечер, который мог бы стать лучшим для него и для его близких за последние четыре года? Конечно жестоко. Но и ждать дольше Винни не может – ставки слишком высоки.

«Как ни крути, он у тебя в долгу, – подзуживает та маленькая часть Винни, от которой она сама не в восторге. – Если бы не все, что ты сделала, его бы тут сегодня вообще не было».

Вошедших Франческу и Винни первой приветствует тетя Рейчел.

– А как же Дэриан? – Тетке приходится повышать голос, чтобы перекричать шум разговоров.

Главный коридор полон народа, и, к изумлению Винни, возле самых дверей банкетного зала поставили дополнительные столы.

– Полный аншлаг, – объясняет Рейчел, заметив, что племянница в шоке. – Сетевики приехали, но это на одну ночь.

От этого оголенный провод, в который превратилась мама, начинает выдавать еще больше электричества. Винни кажется, что волосы Франчески вот-вот встанут дыбом – так она напряжена. Но теперь маму подбадривает Рейчел: «Все будет супер, Фрэнни. Уж мне можешь поверить. Все будет супер. А теперь пойдем-ка возьмем вам напитки».

Расслабиться у мамы не получается, но она отвечает Рейчел благодарным взглядом темных глаз. Свои очки для вождения Франческа снять забыла и теперь торопливо стягивает их и рассеянно похлопывает рукой по висящей на бедре сумочке. Дочери она бросает вымученную улыбку. В этой улыбке и смущение из-за неспособности успокоиться, и облегчение оттого, что теперь все в свои руки взяла Рейчел.

– Давай сядем вместе, – шепчет мама Винни. – И высматривай Дэриана.

Винни кивает – оголенный провод перестает бить ее током. Но, когда мама отходит за бокалом, Рейчел задерживается.

– Утром готова выйти на трупное?

Винни старается не вздрогнуть. Она определенно не готова. Но отвечает:

– Ладно, подежурю.

«И потерплю твоего мерзкого сынульку до конца смены».

Рейчел улыбается, хоть и натянуто. Она хоть и не искрится, как мама, но у нее точно что-то на уме. Она переминается с ноги на ногу. Скрещивает руки на груди. Потом расплетает обратно. И наконец вздыхает:

– Слушай, Джей Пятницки теперь Ведущий Охотник, и, я так понимаю, ему больше некогда тебя тренировать. Значит, ты не проделываешь необходимую работу, чтобы отточить свое мастерство, и, ну… – Рейчел хлопает по карманам своих широких брюк, находит сложенный вчетверо листок бумаги и протягивает Винни. – Вот расписание тренировок Средансов. Я рассчитываю увидеть тебя на некоторых встречах, ладно? Если, конечно, ты все еще помышляешь об охоте.

Последние слова – «если ты все еще помышляешь об охоте» – Рейчел произносит почти шутливо, и Винни заставляет себя рассмеяться. Выходит наполовину беззвучное хихиканье. Она, разумеется, хочет охотиться. Она, разумеется, хочет тренироваться. Да это буквально все, о чем она грезила последние четыре года. Каждую секундочку из тех тысячи четырехсот дней, которые она провела, сосредоточившись на одной-единственной цели: стать охотником и восстановить доброе имя своей семьи.

И все же…

Горло Винни сжимается и зудит. Она берет листок с расписанием тренировок, но развернуть даже не пытается. Шарики для пинг-понга скачут в ее черепной коробке. И ни на одном из них нет надписи «Охотник».

Рейчел будто читает мысли Винни (вот был бы ужас!), ее лицо смягчается. Этот проблеск сочувствия запускает в мозгу Винни одно воспоминание. Воспоминание о другом моменте, когда она видела эти скошенные брови, эти сдвинутые набок сжатые губы. Но тогда Рейчел стояла на крыльце дома Винни и говорила: «Прости, Вин. Ты не представляешь, как мне жаль. Но я вынуждена подчиняться правилам. Мне больше нельзя с тобой общаться». Потом она ушла прочь и оставалась в стороне целых четыре года.

А теперь Рейчел говорит:

– Тут нет никакой спешки, ладно? Я серьезно.

Она кладет руку на бицепс Винни – неловко, но с искренним чувством:

– Почему бы нам не начать с одной тренировки в неделю? Мы можем ввести тебя в ритм постепенно, потому что спешить нам правда некуда. Главное – безопасность и комфорт.

«Да неужели?» – думает Винни, глядя, как Рейчел разворачивается и исчезает в толпе. В отличие от мамы и Дэриана, Рейчел – профессиональная, высококлассная лгунья. Может врать тебе в лицо и бровью не повести. Она лгала после испытания Винни: сначала самой Винни, а потом всем остальным. На втором и третьем испытании она тоже лгала.

Она знала, что Винни не убивала банши. И сейчас знает. И это соображение наводит Винни на вопрос: если тете Рейчел так легко врать насчет банши, что еще она скрывает? О чем еще ей может быть известно?

И… связано ли что-то из этого с папой?