Верный своему слову, Джей приезжает за Винни на Матильде в восемь часов. Маму уехала на ужин, и Винни выглядывает из парадной двери, не боясь лишних вопросов. На ней тренировочный костюм, как предлагал Джей, только под черные треники и толстовку она еще натянула фиолетовые беговые шорты и белую майку. Это ее план Б на случай, если она не успеет оказаться дома раньше мамы.

Просто выходила на вечернюю пробежку, видишь?

Винни плюхается на переднее сиденье джипа и застает Джея глубоко погруженным в собственные мысли. А его мысли, похоже, глубоко погружены в лес. По дороге в усадьбу Пятницки Джей не говорит ни слова. Разве что предлагает Винни термос со свежим кофе (Винни отказывается – поздновато для кофеина).

В общем, предложения, озвученные Джеем с момента, как Винни села к нему в джип, и до того, как он припарковался возле гаража Пятницки, можно пересчитать по пальцам одной руки. Раз: «Кофе?» Два: «Осторожно!» Это насчет грязной лужи возле гаража. Три: «Подожди-ка» – это когда он хочет сделать последний глоток кофе, прежде чем поставить термос на ступеньку. Четыре: «Идем».

Впрочем, и Винни почти ничего не говорит – только отвечает на реплики Джея: «Нет, для кофе слишком поздно», «Да, я вижу грязь», «Ладно, жду». За этим следует такой лютый зевок, что Винни едва не теряет равновесие. Она объелась макаронами с сыром, и теперь ее так и клонит в сон. Пару раз Винни задумывается, не стоит ли ей рассказать Джею о том, что она прочитала в книге «Понимание источников: краткая история и руководство». А именно о том, что ручей, скорее всего, нейтрализовал источник еще до его исчезновения…

Но это еще успеется. А пока Джей молчит, и Винни тоже не прочь побыть в тишине.

Добравшись до кромки леса, оба становятся чуть разговорчивее – но только чуть. В чащу они заходят по все той же дорожке, но на свое тренировочное место – с упавшим сахарным кленом и красной сосной – в этот раз не идут.

– Ты готова? – спрашивает Джей.

– Да, – отвечает Винни. Ее ужин еще не до конца переварился, но придется как-то с этим жить.

– Двигаться мы должны быстро, – продолжает она. – У нас всего час до того, как сменится патруль и поднимется туман. А еще по пути от нас до того крестика на карте полно новых датчиков, так что надо держаться как можно ближе друг к другу.

Он поводит плечами. Его движения упруги, как у гонщика, готового сорваться со стартовой черты. Он тоже одет во все черное, а на голову натянул капюшон.

– Окей. – Винни делает вдох, собираясь с духом. Затем поправляет оправу, к которой теперь привязан неопреновый ремешок, потому что она усвоила урок насчет очков в лесу: их слишком легко потерять и слишком легко разбить.

Но они незаменимы при встрече с василиском.

«Спасибо», – хочет она сказать Джею, но, как и тогда у библиотеки, это слово остается несказанным. Ну не может она себя заставить, пока между ними висит этот большой вопросительный знак.

Сейчас она, может быть, и стоит обеими ногами на тектонической плите с надписью «Сегодня», где он согласился ей помочь, но плита с надписью «Четыре года назад» никуда от этого не делась. А там он ей отказал. Эти плиты все еще хрустят внутри нее, трутся друг о друга и так раскаляются, что, кажется, вот-вот ее снова расплавят.

Джей быстро проверяет маленький фонарик – миг-миг – и устраивает его в кармане.

– Идем! – командует он. Потом направляется в чащу, а Винни бросается за ним.

Двигается он быстро, даже слишком. Она вроде бы привыкла за время их совместных тренировок…

Но это следующий уровень. Выход на «максимальную устойчивую скорость» без намека на разминку. Легкие и сердце Винни радуются жизни целых сорок пять секунд, а потом начинают бунтовать. Девочка, ты не можешь вот так сразу украсть всю нашу кровь и отдать мышцам! Нам необходимо время на адаптацию. Но замедляться некогда. Особенно туго приходится желудку. Зачем ты напихала в меня кусочки бекона? Мы можем постоять? Умоляю, мне не нравятся все эти прыжки.

Винни заставляет себя сосредоточиться на спине Джея, пытается скопировать его движения вокруг деревьев, через корни, канавы и кочки. Земля в лесу всегда неровная. Для такой поверхности лодыжки и стопы Винни все еще удручающе слабы, несмотря на две недели интенсивных тренировок с Джеем.

Однако вскоре ее сердце и легкие разогреваются. Приспосабливается и желудок. Кислород попадает куда надо, добираясь до всех органов, дыхание выравнивается, и Винни наконец снова начинает чувствовать себя живой. Ох, как же ей этого не хватало! Никакого апокалипсеца, никакого света. Сплошная тьма-тьма-тьма.

Насколько же в лесу проще, чем в городе! Особенно когда рядом Джей.

Странно, но иногда в своих мыслях Винни не может отделить одно от другого: Джея от леса. Где заканчиваются дымчатые тсуги и сосны, там как будто начинается Джей. А сегодня и она, Винни, тоже начинается там.

Как только ее тело вживается в ритм тела Джея, она начисто утрачивает чувство времени. Джей движется с таким проворством, что, если она не будет держать его в фокусе, мгновенно потеряет его из виду.

Винни не замечает ни датчиков, ни камер, ни Вторниганов, но, судя по резким поворотам и внезапным остановкам Джея, они все время где-то поблизости. Винни силится увидеть то, что он видит, и услышать то, что он слышит, но у него несравнимо больше опыта в лесу, не говоря уже о подобающей светочу подготовке.

Винни тоже хочет так. Нырять, пригибаться, прыгать и перемахивать препятствия, сохраняя равновесие и не рискуя остаться без ног. Растворяться, таять и без остатка сливаться с серостью леса, чтобы забыть, кто она такая.

Джей ведет их в обход Каменной Ямы. Винни будто видит оранжевую ленту, будто слышит ее шелест по всей долине. Но это ей лишь чудится. Свет стремительно утекает – а значит, стремительно утекает и время. Солнце уже почти сбежало за горизонт.

На верхнем краю Каменной Ямы Джей сворачивает на север, вдоль опустевшего русла ручья, которое резко обрывается вниз и уходит в застойный водоем, полный мертвых листьев и минеральной взвеси. По черной блестящей воде бежит рябь, когда Джей, а следом и Винни обегают водоем по берегу прежде, чем броситься штурмовать новый холм. Здесь, на северных окраинах леса, перепад высот более заметен. Это, конечно, не горы, но вполне себе холмы, с грубыми хребтами и множеством валунов.

Сколько раз за эти годы Винни подбирала останки нонов, которые пришли сюда хорошенько полазить… а выбраться им уже не удалось. Смерть – это часть жизни. Привыкай, крошка Вин-Вин, а то и недели в лесу не протянешь.

Винни сглатывает ком в горле… Как бы ни стыдил ее Чад Среданс четыре года назад, лучше с тех пор не стало. А ведь всего две недели назад Винни с Бреттой смеялись над Маркусом, которому поплохело при виде мертвого нона.

Теперь об этом неприятно вспоминать.

И становится еще неприятнее, когда Винни заставляет себя по-настоящему задуматься о том трупе нона, который тогда пришлось подбирать им с Бреттой. Это был «половинный» – без туловища, без ступней. Только ноги в изодранных джинсах. Светочи в Цугута-фоллз могут сколько угодно грешить на вервольфа, но Винни знает, что это был Ворчун.

Она надеется, что этот парень не успел понять, что на него напало. Надеется, что он не успел почувствовать боль.

И еще надеется, что близкие не разыскивают его здесь, теряясь в догадках, куда он пропал.

В этом месте деревья стоят уже менее плотно, подлесок редеет, а кроны становятся более раскидистыми. Теперь Винни и сама замечает дополнительные датчики. Еще ей попадаются две камеры Лиззи, грубо собранные, но явно рабочие – мигающие красные огоньки говорят: «Я вас вижу».

Джей вынужден замедлиться: то и дело приходится карабкаться по бугристым камням, а потом оборачиваться и наклоняться, чтобы помочь Винни. Он задыхается, она задыхается, и они не обмениваются ни словом. Даже когда она теряет равновесие на одном из уступов и кубарем скатывается на десять футов.

Даже тогда Джей просто помогает ей встать на ноги, внимательно осматривает в сгущающихся тенях, и они возобновляют подъем. Но вот наконец, когда легкие, сердце и желудок Винни уже снова поднимают бунтарское знамя, путники добираются до второго крестика с папиной карты.

Это место на дне сырой низины, окруженной вязами, лишь примеряющими свои первые весенние почки. Солнце уже полностью скрылось, и даже скудный свет с трудом добирается сюда из-за холмов, вздымающихся со всех сторон. Фонарик доставать еще рано, но совсем скоро он пригодится.

В центре низины – какое-то странное углубление: карман десять на десять футов, глубиной не более пяти. Словно лесной дух взял формочку для печенья и вырезал кусок гранита прямо из земли.

Винни приближается к краю одной из гранитных стен этого кармана и заглядывает внутрь. Это похоже на грубо обтесанный бассейн, который сначала бросили недостроенным, а потом засыпали палой листвой. В середине дождевая вода собралась в грязную лужу размером с ванну.

О да, это наверняка то самое место, отмеченное маленьким крестиком на карте.

– Сюда, – бормочет Джей и, легко спрыгнув с края вниз, протягивает руку, чтобы помочь спуститься Винни.

Она не совсем уверена, что ей нужна помощь. Не так уж тут глубоко.

Но вот она смотрит на Джея, стоящего внизу со спавшим капюшоном, пылающими от напряжения щеками и еле заметным блеском пота над бровями, и обнаруживает, что ее мозг разместил себя где-то за пределами тела, а тело теперь действует без надлежащего контроля.

Видимо, поэтому она позволяет Джею обхватить себя за талию и аккуратно поставить на дно гранитного бассейна. Позволяет ему задержать руки на своих бедрах, словно ее необходимо стабилизировать, хотя оба знают, что ее устойчивости на этой практически плоской поверхности абсолютно ничего не угрожает.

Затем он ее отпускает, словно произошедшее только что между ними совершенно нормально или этого просто-напросто не было. Как когда они держались за руки на крыше старого музея.

Винни смущается. Джей кашляет, и оба подходят к луже. Каждый занимает пост со своей стороны, чтобы исследовать гранитные стены. Винни осматривает южную и восточную. Джей – северную и западную. Каждый делает полный круг, прежде чем они снова оказываются друг к другу лицом.

– Ну, – первой нарушает тишину Винни. – Я без понятия, что искать.

Джей хмыкает – полусогласие, полуусмешка.

– Лопату надо было захватить.

– Точняк. С учетом того, как я тащилась, это бы нас все равно особо не замедлило.

Джей сжимает губы.

– Ты не так слаба, как привыкла думать.

– Но до тебя мне далеко.

– До меня всем далеко.

Винни моргает. Казалось бы, поразительное высокомерие, но Джей произнес эту фразу без тени бахвальства. Скорее с рассеянной отстраненностью человека, говорящего о погоде. Он определенно не отдает себе отчет в том, как эти слова могут звучать со стороны.

Самый юный Ведущий Охотник в Цугута-фоллз! Вы, должно быть, так собой гордитесь!

Гордость – это точно не то, что сейчас наполняет Джея. В эту минуту он – концентрат профессионализма и дотошного контроля. Выверенными движениями он поворачивается спиной к Винни, взрывая ногами прошлогодние листья и подсвечивая землю тусклым лучом фонарика. Винни хочется повторять за ним, хочется помогать, но она боится, что только помешает ему свободно задействовать охотничьи инстинкты и навыки.

И она решает заняться изучением всей этой странной композиции, образованной гранитными стенами. Когда поднимается туман, в этом углублении он должен скапливаться, обжигающий и удушливый, как самая жуткая горячая ванна. Тьма сгущается с каждой секундой. Глаза Винни успевают привыкнуть к сумеркам.

В какой-то момент здесь был ее папа. Прямо здесь – или до побега, или после. По всему выходит, что он сюда приходил и на берегу ручья, текущего по краю Каменной Ямы, тоже побывал. На этот раз мысли о папе не вызывают в ее душе ярости клокочущего Везувия, как все эти дни. Вместо этого она чувствует лишь… растерянность.

Вязы скрипят на ветру. Вдалеке каркает ворон. Это заставляет Винни задуматься о корниксах – воронах, которые возглавляют орден диан. Кто они? Где живут? И как становятся этими «главными вранами», и если на то пошло, как они становятся дианами? Винни еще предстоит прочитать половину книги Мелетии Понедельникс, и как бы это ни смахивало на предательство, она умирает от желания поскорее продолжить.

За ее спиной раздается плеск. Она оборачивается и видит, что Джей заходит в лужу. Его рукава закатаны до локтей, а фонарик зажат в зубах. Джей бредет к центру – по лодыжку в воде, потом нагибается и запускает в лужу руки.

Винни наблюдает за ним, не зная, что он ищет, и боясь нарушить тишину, которую они сохраняли почти все время путешествия. У нее стучат зубы. Быстро холодает, и Винни жалеет, что не захватила часы. Должно быть, туман уже скоро начнет подниматься.

Несколько секунд Винни смотрит, как Джей копается в луже, и со дна ее разума, словно ил и палые листья возле ног Джея, поднимается любопытный абзац из книги Мелетии.

«Эволюция знает случаи, когда из общего древнего предкового вида получались совершенно непохожие друг на друга животные. Например, цихлиды озера Виктория с их вариативной окраской. Подобно им, дианы и светочи – два сообщества, восходящие к общему предку, но утратившие малейшие намеки на сходство.

Однако для здоровой экосистемы жизненно важны и плотоядные, и травоядные. Это же справедливо и для наших противоположных по своим ценностям организаций. Но тут возникает вопрос: которое из двух сообществ является хищником? А которое – добычей?»

Последние проблески солнечного света исчезают, и по лесу расползается ночной холод. Кажется, что все это происходит целую вечность. Но вот Джей выпрямляется и возвращает фонарик в карман.

– Ничего, – сообщает он. Его осунувшееся, напряженное лицо выражает разочарование. Вода стекает с его рук. Он снова набрасывает на голову капюшон. – Я думал, может, там еще один гаситель, но ничего в этом дерьме не нащупал.

– Может, то, за чем меня посылал папа, уже нашел кто-то другой?

Лицо Джея напрягается еще сильнее.

– Кто знает. Но это не то место, где часто ходят охотники. – Он машет рукой. – Большинство кошмаров возникают ближе к Большому озеру, особенно на западном берегу. Потому мы там и паркуемся, сама знаешь.

Винни не знала, что парковка находится на западе именно поэтому. Она поспешно записывает эту информацию себе на подкорку, чтобы обмозговать позже. Потом протягивает Джею руку. В которой он не нуждается.

Но все равно берется.

Его пальцы ледяные и слегка влажные, и Винни чувствует странный порыв схватить их и растереть, как делала мама, когда Винни была маленькой девочкой. Сапоги Джея хлюпают, и грязная вода выплескивается Винни прямо на ноги. Вот он выбрался, и они отпускают друг друга. Снова.

Винни заталкивает очки на переносицу:

– Выходит, тупик?

– Похоже на то. – Джей щурится на часы, освещая фонариком старинный циферблат. – За чем бы ни послал тебя папа, я этого не вижу.

– И я. – Винни бестолково взбивает ногами кучу листьев. На задней стороне ее шеи начинают мерцать первые искорки ярости, но она не желает ей поддаваться. – Почему было просто не оставить мне адрес? Почему крестик на карте не мог привести меня сразу к дому этой дианы?

Джей пожимает плечом:

– Может, потому, что никто бы не поверил, начни ты просто кричать: «Ведьма! Ведьма!» Тебе нужны доказательства, Вин, и… ну, я думаю, к ним и должны были привести все подсказки. Кроме того, – добавляет Джей, засовывая руки в карманы штанов, – если эта диана реально так опасна, писать тебе письма было бы слишком рискованно. Твой папа придумал все эти пошаговые инструкции, чтобы тебя не поймали, – и даже это, вероятно, представляло серьезный риск для него.

– Риск для него? – переспрашивает Винни. – Для человека, который, возможно, не был виновен, но все равно сбежал и бросил семью? Так это он, значит, рисковал?

– Я не защищаю, его Винни…

– А ты уверен?

– …Я просто понимаю, почему он мог выбрать именно такой способ защитить тебя. – Джей пронзает Винни бескомпромиссным взглядом. – А еще я думаю, что, если мы поймем ход его мыслей, нам будет проще следовать его подсказкам. Он пытается привести тебя к доказательствам, чтобы ты смогла поймать и саму диану. И здесь точно должно быть что-то важное. Я просто… не представляю, что именно.

Он пожимает плечами, все еще держа руки в карманах.

Потом вынимает их и стучит по циферблату часов.

– Пора уходить. Скоро поднимется туман.

Винни стискивает зубы и подавляет желание зарычать и укусить его, как один из тех водяных змеев в Мексиканском лесу. Джей не враг, и сейчас не время для драки.

Напоследок она еще раз сканирует глазами гранитное углубление. Что же они пропустила? Что она пропустила?

– Можно фонарик?

Джей протягивает Винни фонарик. Их пальцы на миг соприкасаются на теплом корпусе. Винни принимается водить лучом по гранитным стенам. Как вышло, что за все годы трупного дежурства она ни разу не видела это достопримечательное место?

Сверху вниз, из стороны в сторону. Винни протягивает столбик света по бороздкам камней, которые, должно быть, покоятся здесь миллионы лет. Они появились задолго до деревьев и задолго до лесного духа.

Но что, если дианы изучают объяснения, которые для них звучат не менее разумно? Что, если у них есть свои примеры (тоже про эволюцию, про экологию), которые указывают на причину, по которой духи должны быть уничтожены? Это невозможно проверить эмпирически. Нельзя же поставить опыт, который бы ясно показал: о да, вот к чему приводит гибель источника.

Вот почему, даже спустя столетия после раскола, вражда сообществ никуда не делась.

– Стоп! – говорит Джей, скальпелем вонзаясь в мысли Винни. – Посвети-ка еще раз вот сюда. – Он берет ее за запястье, и фонарик выхватывает полоску на камне. – Туда.

Джей отходит от Винни, огибает край лужи и доходит до стены – и да. Там, где была длинная полоса тени, теперь свет.

У Винни перехватывает дыхание.

– Это что-то неестественное.

В темноте этого было никак не разглядеть, но охотничьи глаза Джея заметили то, что просмотрели глаза Винни. Она встает рядом с ним и видит: свет падает на полоски и пятна.

Картина очень знакомая, и Винни сразу понимает почему: здесь что-то погибло. Здесь кто-то погиб.

И этот кто-то погиб точно так же, как Грейсон.

Раньше, чем Винни успевает вымолвить хоть слово – не то чтобы она знала, что говорить, – ей в глаза бросается явный признак того, что они с Джеем в беде. Вокруг ее ступней клубится белый пар.

Ночной туман начал подниматься.