Проведя в библиотеке Воскресенингов два часа, Винни едет домой (с готовой к сдаче работой – спасибо, Эмма!). В какой-то момент Винни переключается на третью передачу – и ух ты! Какая она быстрая! Вылитый единорог, скачущий по лесу галопом!

Винни паркуется возле бордюра, выходит на свежий послеполуденный воздух и застает маму в разгар масштабного творческого проекта. С парадного крыльца их фамильного гнезда теперь свисает длинное зеленое полотнище с изображением медведя Средансов. Медведь стоит на задних лапах во всей своей свирепой красе.

Под ним, в затейливых завитках, надпись на латыни: «FIDES».

Преданность.

Флаг развевается на послеполуденном ветру, воткнутый в новенький настенный держатель, а под всей этой внушительной конструкцией стоит мама и вкручивает саморез оранжевым, как тыква, шуруповертом.

Рммммм! – заявляет шуруповерт. Вкрученный по шляпку саморез поддакивает: к-к-к-к. Замечать появление Винни мама и не думает. Приходится ее окликнуть:

– Мам!

Мама резко оборачивается, с оранжевым шуруповертом в руке и раскрасневшимися щеками.

– Моя самая любимая в мире дочка! – Она простирает руки к флагу. – Что скажешь?

Не дожидаясь ответа, она соскакивает вниз по ступенькам и встает на дорожке рядом с Винни.

Так они стоят и вместе рассматривают флаг: мама с головой набок, как у геллиона, прислушивающегося к добыче, а Винни с отвисшей челюстью, потому что флаг очень большой.

– Ну-у? – не выдерживает мама. Встретив дочь, она облачилась было в радостный восторг, а теперь вот-вот укутается в смущение. – Думаешь, я переборщила?

– Ну-у, – тянет Винни, боясь, что честность в данном случае – не лучшая политика, а попытка соврать будет немедленно разоблачена. – Он… большой.

– Слишком большой? – Мама постукивает шуруповертом по подбородку. – Он лежит у меня на чердаке целую вечность, и я решила, что пришло время вывесить эту древнюю штуковину.

При слове «чердак» у Винни внутри все сжимается. Ведь именно там до сегодняшнего утра хранились все папины открытки. Именно там их прятала мама, вместо того чтобы исполнить свой долг и передать их Совету.

Однако по маминому поведению непохоже, что она проверяла неприкосновенность открыток. Пусть все так и остается – Винни готова горячо поддержать гигантский флаг.

– А что это, в сущности, такое – «слишком большой»? – спрашивает Винни, постукивая себя по подбородку пальцем, как мама шуруповертом. – Я считаю, преданность слишком большой не бывает. Так ведь, мам?

Мама погружается в размышления. Потом кивает:

– А знаешь, Винтовочка, ты права! Преданность слишком большой не бывает. И пусть Совет видит: что бы они там себе ни решили, мы все равно Средансы.

При этом заявлении она целится шуруповертом в небо, напоминая Винни Драйдена с его стартовым пистолетом перед ежегодным Благотворительным забегом Цугута-фоллз.

Который, как Винни теперь знает из своего реферата, был на самом деле учрежден в 1984 году Энтони Средансом и стал частью программы Маскарада кошмаров.

– Мы все равно Средансы, – повторяет Винни, надеясь, что ей удалось скопировать мамин энтузиазм. – А у тебя э-э-э… есть какие-то новости на эту тему?

Мама слегка поникает – но лишь самую малость. Она опускает шуруповерт и направляется к задней части дома. Винни – за ней.

– Нет, новостей нет, но я сегодня ужинаю с Рейчел, так что… я полна надежд.

– Тебя именно это сподвигло вытащить медведя?

– Именно это.

Мама с Винни вместе идут к сараю, который стоит с распахнутыми настежь дверями. Мама возвращает шуруповерт в ящик с инструментами, на стенке которого выбиты ее инициалы: «ФС» (подарок ее рукастого отца, который научил ее всему, что она умеет по дому).

– Я подозреваю, – говорит Франческа, – что хорошие новости мы услышим на завтрашнем клановом ужине. Просто предчувствие.

Винни не указывает маме на то, что у нее часто бывают предчувствия, и они часто оказываются обычным несварением желудка. Ведь в данном случае мама может оказаться права. Ну сколько еще Совет может с этим тянуть? Хотя, зная Драйдена… и зная маму Эрики, Марсию…

По пути к кухонной двери мама, похоже, успевает почувствовать, что с Винни что-то не так.

– А что, если мы приготовим на ужин твою любимую еду?

У Винни перехватывает дыхание, потому что потекли слюнки.

– Макароны с сыром? По-настоящему?

– Ну, в упаковках они тоже самые настоящие, – ухмыляется мама. – Но да, по-настоящему: все сделаем сами.

– Я думала, у тебя другие планы на ужин.

– Да, но это не значит, что я не могу приготовить тебе еду перед уходом. Я даже добавлю побольше чеддера и твои любимые кусочки бекона.

И у Винни снова перехватывает дыхание. Но в этот раз она будто задыхается от боли. Папа уехал – мама осталась. И не просто осталась географически, но осталась поддерживать, любить и готовить настоящие макароны с сыром каждый раз, когда думала, что дочь грустит.

Так не делал больше никто – только мама и Дэриан.

Больше никто.

Винни хватается за ручку задней двери – незапертой, потому что в ее семье никогда не запирают дверей, – и поворачивает к маме немного обеспокоенное, посерьезневшее лицо:

– Спасибо, мам. Это именно то, что мне сейчас нужно.

– Конечно, – краснеет мама. – Что угодно для моей Винтовочки. Ты только дверь открой, пожалуйста, а не то этот ворон нагадит на нас прямо с крыши.

Пока мама мчится в продуктовый, Винни запирается в комнате и вытаскивает из-под кровати гаситель. Как и вчера, она открывает и разбирает коробку на столе (мох подсох, но все еще скользкий и вонючий). Однако в этот раз вместо того, чтобы изучать гниющее содержимое в одиночку, Винни призывает на помощь книгу Мелетии Понедельникс.

«Понимание источников: краткая история и руководство».

– Покажи мне, что у тебя есть, Мелетия. – Винни открывает первую страницу. Корешок приятно хрустит, как у книг, которые редко открывали прежде. Страницы безукоризненно гладкие, шрифт микроскопический.

Слово «краткая» явно не про эту книжицу. Чтение продвигается мучительно медленно из-за миллиона новых терминов, которые Винни никогда раньше не встречались. Многие на латыни, большинство – названия заклинаний.

«Эффузио» – «излияние». Заклятие, которое может быть наложено за пределами леса с применением силы, накопленной в источнике.

«Сильва» – «лес». Заклятие, которое может быть наложено только в лесу. Требуется свежая энергия, полученная непосредственно от лесного духа.

«Мунданус» – «всемирный». Заклятие, используемое для мелких задач – например, зажечь огни или притупить зрение. Они не требуют мощной магии и становятся первыми заклинаниями, которым учатся дианы.

«Инкубо» – «кошмар». Чары, имитирующие поведение кошмаров. Например, банши-инкубо имитирует ощущение горя и паралич, вызываемые банши. Такие чары требуют силы, взятой непосредственно у соответствующего кошмара.

«Сагитта ауреа» – «золотая стрела». Эти чары применяются, чтобы убить или ослабить жертву. Если сами дианы носят имя римской богини охоты, то эти чары имитируют ее любимое оружие.

С ужасом (и ощутимым приливом магматического жара) Винни осознает, что ей интересно это читать. Кроме шуток, интересно. Если бы папа не разрушил жизнь ее семьи, она могла бы добраться до этой книги много лет назад и добавила бы ее к своему умственному хранилищу лесных знаний. При этом ей стоит определенных усилий не вспоминать о часах, проведенных в усадьбе Вторниганов. О том, как Джеремайя Вторниган, с его рыжими волосами и еще более рыжими усами, задавал ей вопросы, которые теперь обрастают контекстом.

«Бывали ли у твоего папы ожоги на пальцах?» Винни теперь знает, что волдыри, которые остаются после ворожбы, имеют отчетливую складку по контуру.

«Ощущала ли ты когда-нибудь странные запахи в доме?» Очевидно, магическая энергия, украденная у духа, оставляет неестественный химический запах, когда чары выводят ее наружу.

«Имел ли твой папа маленькие деревянные монеты?» Дианы верят (без каких-либо доказательств), что древесина рябины защищает от кошмаров.

В книге Мелетии даже нашелся целый раздел, посвященный иерархии диан, которая, к удивлению Винни, оказалась чрезвычайно замысловатой… и весьма претенциозной. Как и в случае с чарами, здесь полно терминов на латыни. Осовременить бы их – всем, несомненно, стало бы проще. По крайней мере, диан, которые специализируются на охоте за кошмарами, в наши дни называют псами, а не латинским словом canis. А ведьмы и колдуны, избранные на руководящие позиции, называются воронами – вместо латинского cornix?

И, будем справедливы, дианы хотя бы не делятся на четырнадцать изолированных друг от друга ветвей, как светочи. Это один большой спрут, который протягивает к лесному духу свои шипастые щупальца, стоит «лямбдам»-Вторниганам упустить из вида хоть один уголок леса. Не говоря уже о том, что орден Диан отделился от Светочей вскоре после того, как их сообщество сформировалось. А было это во времена Римской империи. Так что, если подумать, латынь вполне уместна.

Мама наконец приходит домой, и Винни слышит звон кастрюль и прочих кухонных принадлежностей. Жужжит миксер. То и дело мягко хлопает дверца холодильника. Милый шум, производимый милой мамой. Восторженное ожидание предстоящего возвращения к светочам преобразило Франческу так же, как нахождение в лесу преображает Винни. Только в мамином случае эффект более долговременный. В ее жизнь вернулись краски. И если завтра все пройдет хорошо, эти краски останутся навсегда.

Пока внизу осуществляется сборка макарон с сыром, Винни читает, читает и читает. И она узнает четыре важные вещи, которые могут иметь отношение к гасителю.

Первое: мох внутри – торфяной. Он лучше всего подходит для таких источников, потому что кислотность мха нейтрализует щелочную среду, создаваемую окислившимся металлом. Только у торфяного мха резкий запах, и скоро Винни будет вынуждена его выкинуть.

Второе: сама коробка сделана из нержавеющей стали, которая лучше всего помогает прятать источники от светочей (потому что у стали не очень высокая проводимость), одновременно являясь самым эффективным средством для сохранения магической силы лесного духа.

Большой силы.

Третье: размер рыболовного крючка (крупный) и расположение поглотителя в левом верхнем углу указывают на то, что источник, когда-то лежавший в этой коробке, был мощным. Чрезвычайно мощным. Ему нужен был частый сброс полученной от духа энергии, чтобы она не сдетонировала, оставив посреди леса гигантский кратер.

Четвертое: проточная вода, в которой находился гаситель, должна была нейтрализовать энергию источника. Этот факт, обнаруженный на странице 123, поражает Винни до глубины души. Получается, проточная вода способна не только задерживать кошмаров, и самый эффективный способ постепенно уменьшить силу источника – это оставить его в ручье.

Значит, либо четыре года назад кто-то поместил источник в воду, чтобы нейтрализовать его, а папа это понял…

Либо папа сам поместил его туда.

Так или иначе, это ведь хорошая новость? То есть прямо сейчас мы не имеем дела с дианой, которая мечется по городу, одержимая желанием убивать всех подряд заклинанием «Эффузио». А вот почему в гасителе нет самого источника – этот вопрос остается открытым. Но Винни приходится прервать чтение на странице 147 – мама вопит:

– Я пошла! Таймер на печке! Будь умницей!

Винни подкрадывается к двери и отпирает ее как раз вовремя, чтобы успеть прокричать:

– Спасибо, мам!

– Люблютебяпока! – Входная дверь захлопывается. Весь дом вздрагивает.

И Винни ныряет обратно в свою комнату, чтобы убрать гаситель и книгу раньше, чем ее ужин в микроволновке скажет «бззззз!». Джей скоро будет здесь. Они снова идут в лес – в этот раз на поиски второй отметки на карте.

И, как бы абсурдно это ни звучало, Винни не терпится приступить.