На цокольном этаже и правда настоящий дубак, но это небольшая плата за тишину и спокойствие. В отличие от верхнего этажа библиотеки, цокольный – это вытянутый прямоугольник с серыми каменными стенами, полками от пола до потолка, рядами поблескивающих столов и нишами для компьютерных столиков. Вдоль столов расставлены деревянные стулья. Кое-где по углам солидно громоздятся кожаные кресла.

Так Винни представляет себе подпольный винный магазин, только его владельцы почему-то вместо алкоголя собирают книги.

Окон здесь нет. Все освещается янтарными настенными светильниками и компактными настольными лампами. Поскольку Винни здесь сейчас одна, ни одна из этих ламп не горит, и все пространство пребывает в полумраке. И тишине. Благословенной тишине.

Джей не заблуждался, когда в субботу сказал, что вечеринки – это не ее атмосфера. Библиотеки и книги – вот где Винни всегда в своей тарелке, как бы тут ни было холодно.

Винни заныривает в ближайшую компьютерную норку – каменный выступ в стене со столиком и компьютером. Она бросает рюкзак на исцарапанную поверхность стола. Щелк! – говорит выключатель лампы. Вспых! – загорается свет. Ой! Весь зал накрывает громадной и грозной тенью Винни.

Не успевает Винни взяться за изучение своих – предположительно, скудных – записей с урока Самуэля, как появляется Праздникс и сообщает, что «в Цугута-фоллз нет книг об этой старинной системе обмена посланиями. Но вы не огорчайтесь, деточка. Одна такая есть в Италии, и я уже отправила клану Лунедис запрос, чтобы они выслали ее в библиотеку наших Понедельниксов! Так что в Италию вам за ней ехать не придется».

С этими словами Праздникс ласково треплет Винни по плечу:

– Кто знает, может быть, и вы однажды перейдете в другой клан, когда усвоите все уроки, которые можно получить от Средансов. Этот клан я еще не пробовала, но кто знает? Когда я почувствую, что здесь моя работа закончена, может быть, дальше стану медведем. – Она разводит руками, гремя браслетами. Потом вздрагивает и, поворчав о том, что тут можно себе все отморозить, зигзагом поднимается по лестнице.

Перейти в другой клан. Винни даже не знала, что так можно. И ей становится любопытно, какой клан был для Праздникс родным. Какая занятная, сумасбродная дамочка! Однажды, когда над Винни не будет висеть дамоклов меч реферата для самого ворчливого Воскресенинга всех времен, она придет и расспросит Праздникс о ее прошлом.

Винни как раз заканчивает раскладывать конспекты и перетаскивать в свою норку дополнительные стулья, как появляется, прыгая через ступеньку, Бретта. А следом и Фатима.

– Эмма на лифте, – объясняет Бретта, плюхаясь рядом с Винни.

С другой стороны от Винни приземляется Фатима:

– А шустро ты добралась!

– Да, с Маркусом не хотела связываться.

Фатима и Бретта закатывают глаза. А добродушная Эмма, которая только что доковыляла от лифта, воркует:

– Ах, да ведь это он все по-доброму!

– Нет, – возражает Винни, – вовсе не по-доброму.

Пока Эмма допрыгивает на костылях оставшиеся до норы несколько шагов, Бретта спрашивает:

– А ты тут уже начала?

– Да нет. Спасибо, что пришли на помощь. – Винни улыбается подругам, и они, конечно, улыбаются в ответ. – Может, начнем с вашей лабораторной работы? Я свою в классе закончила. Посмотрите?

– Ну ты, блин, даешь! – присвистывает Фатима. – Не думала, что кто-то успел закончить в классе.

– Ой, ладно тебе. – Винни краснеет, отодвигая тетрадку. – Я почти все из этого уже знаю.

– Умности из «Справочника», – кивает Эмма. – Я же говорила вам: она шарит!

Винни краснеет еще сильнее, но это от счастья.

– Вот. Посмотрите, если хотите.

– Ууу. Хотим – не то слово. – Бретта берет тетрадку так, словно у нее маленькие крабьи клешни вместо пальцев. – Великолепно, Винни. Спасибо!

Эмма тем временем говорит:

– А я помогу тебе, Винни. Я писала реферат о Маскараде у Средансов сразу после нашего переезда сюда, так что знаю, с чего стоит начать.

А начинают они с Энциклопедии Воскресенингов. В ней двадцать шесть томов: по книге на каждую букву алфавита. Они выставлены на цокольном этаже и занимают три стола. Каждый том отпечатан на прекрасной плотной бумаге, которую студентам не так легко повредить. А благодаря делению на большое количество томов энциклопедию могут использовать несколько людей одновременно.

Винни берет на себя букву М (Маскарад), Эмма – букву В (Вечеринки). Обе усаживаются со своими фолиантами за ближайший стол, чтобы Эмме не приходилось хромать туда-сюда от норы до энциклопедии.

– Иногда статьи ссылаются на другие книги, – делится опытом Эмма, пролистывая страницы с буквой В. – Я, помнится, нашла кучу всего полезного о первой вечеринке Средансов в… – Она внезапно умолкает.

Винни, листающая большим пальцем свой собственный том, поднимает глаза и видит: у Эммы такое лицо, будто ей дурно. Встревожившись, Винни придвигается к ней… и замечает, на что так смотрит подруга.

Это статья про вервольфа.

Под заголовком – рисунок, ужасно неточный. Клыки слишком маленькие, шерсть слишком тонкая, плечи слишком узкие. Словно «Красная Шапочка» наоборот: «Почему у тебя такие маленькие глазки?» Над волком даже луна нарисована, хотя на самом деле вервольфы не реагируют на лунные циклы. Вервольфы являются по воле леса и убивают по его приказу.

Полсекунды мысли Винни поглощены тем, насколько иллюстрации всегда расходятся с реальностью. Где настоящие размеры и мощь вервольфа? Где водянистый блеск келпи? Где зловещие когти вампа?

Как фантазии Винни о возвращении в стан светочей, они тоже кардинально разошлись с реальностью. И дело не только в том, что линер не способен ухватить суть: Винни и сама этого не может. Она слишком маленькая, слишком скучная, слишком одномерная, чтобы стать настоящим фонариком, пробивающим ночную тьму.

Она заставляет себя переключить внимание на Эмму, чьи мысли, видимо, носятся по своей собственной спирали.

– Все нормально? – спрашивает она подругу.

Эмма сглатывает ком.

– Нормально, нормально. Я просто… – Она рассеянно почесывает раненую ногу. Глаза почти пустые, почти помутневшие. Словно она существует в совершенно другом времени и пространстве.

И Винни точно знает, где именно, и, в свою очередь, потирает шрам на предплечье.

– Эмма, ты хорошо помнишь ночь испытания?

– Кое-что, помню. – Эмма часто моргает. Ее зрачки сужаются. – Гарпия… Мне кажется, она меня одолевала, а потом появился волк и стал выть. Я… – Она трясет головой, и ее взгляд снова становится сфокусированным. – После этого все расплывчато, а дальше я помню, как ты отгоняла от меня оборотня, как ты кричала. Меня ведь не укусил вервольф, правда?

Винни качает головой:

– Нет.

– Значит, он укусил только тебя. – Глаза Эммы падают на руку Винни: шрамы сейчас прикрыты рукавом. Эмма видела их только раз, когда Винни лежала в больнице. Эмма хмурится еще сильнее. – Прости.

– Простить? – удивленно моргает Винни. – За что?

– За субботнюю ночь. За вечеринку. – Эмма тянется над столом, над оскалившейся волчьей пастью в энциклопедии, чтобы положить ладонь на руку Винни. – Мы наговорили тебе лишнего. О шрамах, укусах и… да еще и выли все. Это был явный перебор. Особенно если учесть, что чудовище все еще где-то рядом.

– Ох, – выдыхает Винни.

Таких слов она не ожидала… никогда и ни от кого. Правда, легче ей от них не становится. Наоборот, тяжелее. Она будто собирает пазл, но одного кусочка не хватает, и посередине остается дыра в форме волка, которую нечем заполнить, как бы Винни ни напрягала память.

Через несколько дней после возвращения из больницы Винни достала свою ксерокопию «Справочника» и принялась изучать статью о вер-существах. Она надеялась, что чтение как-то подстегнет ее разум и поможет отпереть случайно созданный ящик, куда она засунула все воспоминания.

Этот волк ее укусил. Когда? Где? Почему?

Но толку от копии «Справочника» оказалось мало: ответов там нашлось не больше, чем в «Энциклопедии Воскресенингов». Не больше, чем у Эммы. Ни газа, ни пыли, чтобы сформировать звезду – одна темная материя.

– Спасибо, – шепчет Винни Эмме, и это искренне. Она ценит слова извинения.

Но вот бы к ним прилагались еще и воспоминания!