На уроке анатомии кошмаров Винни просто кипит от злости. Похоже, стоило ей три дня назад решить, что она больше не будет терпеть от других всякое дерьмо и что научится жить со своей низкопробной славой… как лес вздумал показать средний палец и от души постебаться.

Она заставляет себя концентрироваться на том, что объясняет профессор Иль-Хва, – и вовсе не потому, что ожидает от нее такой же пакости, как от Самуэля. Просто это приятный способ отвлечься. Не исключено, что именно этого ей больше всего не хватало после того, как их семью выперли из светочей.

Ну еще, конечно, по нормальному человеческому отношению.

Во время лабораторной работы по вскрытию глазного яблока гарпии (эти кошмары имеют острое зрение, но неспособны вращать глазными яблоками в глазницах) Винни вынуждена работать в команде с Кейси и Питером. Они все это время предаются воспоминаниям о «мемориальной» вечеринке Грейсона, ни разу не упомянув самого Грейсона, и дважды переспрашивают, уверена ли Винни, что не хочет пойти с ними на Маскарад, в то время как Винни делает за них всю работу.

Два раза она встречается взглядом с Эрикой. Во второй Эрика ей даже улыбается.

Когда звонок оповещает о конце урока, Винни не терпится рвануть в раздевалку, а потом проскочить всю полосу препятствий раньше, чем она наткнется на Маркуса. Но ей навстречу идут близняшки и Фатима. Хотя Эмма скорее не идет, а хромает.

– Эй, ты как? – спрашивает Фатима, расправляя свой розовый хиджаб.

– Э-э-э… – моргает Винни.

В последнее время столько всего пошло наперекосяк, что она даже не знает, с чего начать. Просто выбери слово на В, подруга! Ворчун, вервольф, ведьма – мне надо переловить их всех, как покемонов!

– Все нормально, – пытается соврать Винни. Потом, осознав, что прозвучало ни капли не убедительно, и заметив, как три ее подруги недоверчиво переглядываются, Винни признается: – Да нет, не все. Профессор Самуэль задал мне пятистраничный реферат с одинарным интервалом на завтра, по истории вечеринок Средансов на Маскараде кошмаров.

У Бретты так резко отпадает челюсть, что ее кудряшки подпрыгивают.

– Ты серьезно? На завтра?

– Даааааа! – стонет Винни. – У меня сутки.

– Вот ведь хрен моржовый! – взрывается Эмма. Она с таким остервенением сжимает костыли, будто заразилась яростью подруги.

Винни признательна за такую солидарность.

– Но за что? – спрашивает Фатима.

Пока Винни рассказывает трем подружкам, что случилось, они вместе выходят в коридор. Все уже опаздывают, и план Винни, как избежать встречи с Маркусом, близок к провалу. Но выпустить пар приятно, и пока они все шаркают мимо шкафчиков, а знамена каждого клана глядят на них сверху вниз, предупреждая о возможном опоздании, Винни приходит в голову, что ей нужно делать это почаще.

И помнить, что она, вообще-то, не одна.

Она так привыкла к одиночеству, так привыкла в своей жизни мыслить двумя треугольниками (Винни – мама – Дэриан; Винни – Эрика – Джей), что все время забывает о новой геометрической фигуре. О милом маленьком квадратике, на который можно смело опереться.

Бретта, Эмма и Фатима более чем убедительно доказали, что Винни им небезразлична. Особенно Эмма, которая простила Винни за то, что та ее так долго искала на третьем испытании. Простила так, словно Винни всего-навсего опоздала на посиделки в «Джо в квадрате».

Возле класса профессора Свении пути подружек расходятся: Эмма, Бретта и Фатима идут на урок истории для третьего курса.

– Ну, – предлагает Бретта, – давайте встретимся в библиотеке после школы.

– В библиотеке Воскресенингов? – уточняет Фатима, пока Винни очень старается не отставать. – Или Понедельниксов?

– Воскресенингов, – выбирает Эмма, подразумевая студенческую библиотеку за усадьбой. – Нам же надо писать отчет к лабе по анатомии, так что там мы сможем помочь нашей попавшей в засаду подруженции, – Эмма изображает восстающего неупокоенного, – написать ее реферат, пока она помогает нам со всякими умностями из «Справочника».

Винни, кажется, вот-вот расплачется. Внутри грудной клетки будто надувают воздушный шар. Но эти ощущения не имеют ничего общего с тем столкновением тектонических плит, которое она наблюдала внутри себя прошлой ночью, глядя на своего бывшего лучшего друга.

Да, четыре года назад она потеряла одного Пятницки и одну Четвергссон, но теперь обрела трех преданных медведей-Средансов. Надо приучить себя об этом не забывать.

– Спасибо, – говорит Винни, задыхаясь от смущения.

Остальные три угла ее квадрата сразу это замечают. Они ободряюще подталкивают Винни и светятся от улыбок. Эмма даже неловко приобнимает Винни сбоку, сжимая костыли в свободной руке.

– Увидимся после школы! – шепчет она на прощание и спешит в класс, нагружая левую ногу гораздо сильнее, чем следует.

А вот и звонок.

Винни официально опоздала на занятие тренера Розы – общения с Маркусом теперь не избежать.

Но теперь это ее вообще не трогает. Если он вздумает ее доставать, она просто включит свое пламенеющее оперение феникса как отвлекающий маневр и смоется раньше, чем он успеет с ней снова заговорить.

План Винни срабатывает на ура. Едва завидев Маркуса на тренировочной площадке, она пускается бежать во весь опор и вскоре так сильно обгоняет весь класс, что ни этому противному типу, ни кому-то другому ее не догнать.

– Meu Deus! – говорит тренер Роза, когда Винни пролетает финишную черту полосы препятствий: грязь до колена, пот градом, а сердце гремит. – Ты что, упаковку энергетика выпила?

Типа того.

Тренер Роза в изумлении смотрит на секундомер:

– Это в два раза быстрее твоего предыдущего рекорда!

– А… можно… я… тогда… уйду пораньше? – задыхается Винни. Кажется, она чуточку перестаралась – загнала себя почти до тошноты.

– Естественно, – усмехается тренер Роза (она все еще под впечатлением). – Наслаждайся душем, пока раздевалка пустая!

Винни не наслаждается душем, а торопливо ополаскивается, переодевается в «цивильное» и выкатывается из гулко-безлюдной раздевалки, пока ее никто не перехватил. Потом она направляется через кампус в библиотеку Воскресенингов.

Это странное здание не вписывается в эстетику усадьбы: вместо стандартных красных кирпичей и деревянной крыши – белые камни и кровля, увенчанная куполом. Две колонны обрамляют двойные парадные двери – Винни словно вступает в римский дворец, а не в библиотеку для студентов. Тут даже есть несколько кипарисов, тянущихся к небу.

Когда-то Винни обожала это здание. Вообще, это было ее любимое здание в Цугута-фоллз после библиотеки Понедельниксов и старого музея. И когда она заходит внутрь, ее захлестывает волна щемящей ностальгии.

Здесь ничего не поменялось, и на несколько мгновений Винни может притвориться, что и сама она прежняя.

Дверь за ее спиной с грохотом закрывается.

– Ау! – окликает голос. – Мисс Четвергссон, это вы с моим кофе?

Винни ускоряет шаг. Мансардные окна пропускают лучи солнца, освещая изогнутые книжные шкафы. Полки струятся мимо, а разноцветные корешки книг пестрят, словно чешуйки мелюзины.

– Мисс Четвергссон?

– Э-э-э, нет, мэм. – Винни проталкивается в центр зала, обнаруживая библиотекаршу Воскресенингов, стоящую за своим круглым столом. И надо же! Это совсем не та женщина, которую помнит Винни. Эта – ходячая реклама всего разноцветного. Еще никогда Винни не видела столько оттенков в одном месте. Словно тропическая рыба взорвалась над головой райской птицы, и в это время на них дождем пролился магазин красок.

И дело не только в цвете. Здесь еще богатство текстур и глубин. Вязаный свитер женщины весь украшен маленькими узелками и шариками, а ее комбинезон собран из полосок разных тканей: бархата, джута, денима. Когда она выходит из-за стола, чтобы поздороваться с Винни, та замечает сапоги, отделанные змеиной кожей цвета лайма. А еще на женщине очки в толстой оправе с выпуклыми желтыми горошинами. На голове у нее сверкает широкая повязка с пайетками цвета фуксии и оранжевой окантовкой. На ее бледных щеках очень яркие румяна, а губы и веки накрашены еще ярче и кажутся оранжевыми пятнами. Единственное, что в ней лишено цвета, – это волосы, но они такие белые и блестящие, что почти отражают все остальные краски в глаза смотрящего.

Чтобы сфокусировать взгляд на этой женщине, Винни буквально приходится прищуриться.

– О, так вы та девушка из телевизора, – говорит женщина. Росточка она просто крошечного, а голосок у нее писклявый, как у полевой мыши. – А я профессор Тедди Праздникс.

– Праздникс?

– О да, – отзывается женщина щебечущим смехом. – Я принадлежу к трем разным кланам – можете в это поверить? Но «профессор Тедди Воскресенинг-Понедельникс-Субботон» – такая скороговорка, не правда ли? Я пробовала и Воскресубдельникс, и Субнедельсенинг, но это как-то все не то. Не звонко!

Да уж, Праздникс – это определенно звонко. Едва ли существует в природе слово, способное лучше описать эту даму. Оно ей так подходит, что Винни остается только удивляться, почему она никогда не слышала об этой женщине и не видела ее. Конечно, в последние годы Винни не пускали в самые популярные места общения светочей, но девочки таких женщин не пропускают. Она как один из подвидов василиска, который водится только в лесах Пакистана. Мимо такого плюмажа не пройдешь.

– Вы что-то конкретное ищете, милочка? – спрашивает профессор Праздникс. – Или просто осматриваетесь?

Винни смущается. Помощь ей совсем ни к чему. Да, ей надо писать реферат для профессора Самуэля, но ведь ее не пускали в эту библиотеку четыре года. Ей хочется просмаковать этот момент в одиночестве.

Однако раньше, чем Винни успевает ответить, что она просто осматривается, профессор Праздникс хлопает в ладоши и говорит:

– О господи! Какое изумительное ожерелье! Оно что-то означает?

– Прошу прощения? – Винни накрывает медальон ладонью. – Что-то… означает?

– Да! Ну знаете, как в древние времена, когда светочи использовали месяц и звезды, чтобы передавать послания. Значение зависело от количества звезд и расположения месяца. Ваше украшение тоже для этого? Тайное послание?

У Винни словно земля уходит из-под ног. Рот сам собой открывается. Извилины мозга лязгают и скрежещут. Передавать послания. Расположение месяца и звезд. А что, если папа оставил украшение на чердаке именно для этого? Он пытался сказать что-то еще, помимо того, что Винни поняла из карты?

Как-то сомнительно, что он мог разбираться в такой специфической области знаний светочей. Не говоря уже о том, что медальон раньше принадлежал бабушке Гарриет.

И все-таки слишком уж большое совпадение, чтобы совсем закрыть на него глаза.

– Месяц и звезды! – вырывается у Винни. Она краснеет. – В смысле вот про то, что вы сейчас сказали о месяце и звездах. Про это есть какие-нибудь книги?

Праздникс моргает за стеклами очков: веки на миг опускаются, как две оранжевые гаражные двери. Она почесывает подбородок, пачкая пальцы в тональном креме.

– Здесь у нас таких точно нет, это весьма узкая тема. Но, если хотите, я могу накопать пару названий и посмотреть, есть ли такое в библиотеке Понедельниксов?

Винни кивает с энтузиазмом:

– Вы мне очень поможете. Огромное спасибо!

– С радостью! – лучится профессор Праздникс. – Знаете, мисс Среданс, глядя на вас, я вспомнила себя в этом возрасте. Жажда знаний – это всегда добродетель! – Она удаляется суетливой походкой – покачивающееся объемное цветовое пятно. – Я найду вас на цокольном этаже, как только у меня будут нужные названия! О, и вынуждена предупредить: там внизу холодрыга.