Винни не знает, чего ожидать от предстоящей исповеди. Сначала она рассчитывает обрисовать все Джею в общих чертах. Быстрый карандашный набросок с достаточно четким контуром, чтобы ухватить суть, но не заполненный деталями.

Смехотворный план, как она позже поймет. И когда она погружается глубже и начинает рассказывать больше, больше и больше, дело даже не в вопросах Джея… Дело в ней самой. Этот тот проклятый вулкан, из которого норовит выплеснуться лава, стоит ей подумать о папе.

И вот оно – извержение. Миниатюрный Везувий, который не оставляет вокруг себя ничего, кроме фрагментов обгоревших тел и удушающего пепла. Долго она сдерживаться не может. Ей становится жарко. Так жарко, что приходится вытянуть ноги. И она начинает расхаживать туда-сюда по коврику.

Но вот после множества беспорядочных выкриков «Я его ненавижу! Нет, серьезно, я его ненавижу!» Винни завершает свой рассказ:

– За этим ты и застал меня в лесу.

Она стоит перед Джеем, озаренная сползающим по ней светом лампы и обдуваемая сквозняком из окна, которое она, видимо, плохо закрыла. И ведь надо же: она тут вся задыхается, а Джей, как ей успевает на миг показаться, заснул. Он разлегся на кровати, закрыл глаза, и внутри Винни закипает свежая злость, как афтершок после извержения, которое отключило ей мозг. Намереваясь разбудить Джея ударом, она уже плюхается рядом с ним на кровать, которая пружинит в ответ. Но тут Джей широко распахивает глаза.

Он садится прямо, его лицо подплывает к ее.

– Ты должна рассказать все Вторниганам, Винни. И немедленно.

– Что? – отшатывается Винни. – Это и есть твой вывод из всего моего рассказа?

– Да, разумеется. Ты же сама только что рассказала мне, что у тебя в руках доказательство появления дианы в Цугута-фоллз. – Джей показывает куда-то в сторону леса. Или в сторону центра или даже, может быть, усадьбы Вторниганов. Словом, на какое-то далекое и небезопасное место. – Такое нельзя держать в секрете, Вин.

У Винни отвисает челюсть. Она глазеет на Джея, пытаясь переварить то, что он приказывает ей сделать, – а это действительно приказ. Он являет ей жесткую версию себя, не оставляющую места для споров. Это только что назначенный Ведущий Охотник, который уже ожидает послушания окружающих.

Часть Винни знала, что Джей скажет именно это. Он не был бы истинным Пятницки, если б не настаивал на открытом, честном поступке. Хотя он же защитил ее на месте убийства, позволил уйти с гасителем раньше, чем Вторниганы ее застали.

Она думала, это чего-то да стоит.

– Я не могу так поступить, Джей. Ты понимаешь, что может произойти, если люди узнают, что мама оставила у себя открытки?

– Так… сожги их.

– Это не поможет, если ее начнут допрашивать «лямбды». Ты же знаешь, что врать в моей семье не умеют.

Он вздрагивает:

– Окей, Винни, а ты понимаешь, что может случиться, если в окрýге живет диана? Гаситель пуст. Это значит, что где-то в Цугута-фоллз шатается ведьма или колдун с активным источником. И если ты не помнишь из курса «Начала диановедения» за третий класс, – продолжает он, – это означает, что они могут насылать чары. Где хотят и на кого хотят.

Винни закатывает глаза.

– Конечно помню, – бормочет она, хотя на самом деле забыла почти все, чему их учил профессор Назрин. – Но мы не можем быть уверены, что в городе ходит диана. Может быть, в гасителе был источник моего папы, и папу на самом деле никто не подставлял.

– Разве от этого легче? – разводит руками Джей. – Думаю, папе с активным источником ты тоже не обрадуешься.

Он подтягивает ноги, чтобы встать, но Винни его опережает, соскакивая с кровати и делая пять шагов к медведю на двери. Медведь теперь глядит неодобрительно.

Что бы ни думал про нее Джей, Винни понимает всю опасность гуляющего на свободе диана с активным источником. Просто эта опасность не такая острая и неминуемая, как та, что представляют для ее семьи Вторниганы.

Джея не было здесь, когда «лямбды» спикировали на ее дом, словно гарпии на добычу, буквально вытащили ее из кровати и заковали в наручники.

Честное слово, в наручники.

Джея не было здесь, когда Джеремайя Вторниган запер Винни одну-одинешеньку в камере на шесть часов и прожаривал ее бесконечными вопросами. Бывали ли у твоего папы ожоги на пальцах? Ощущала ли ты когда-нибудь странные запахи в доме? Имел ли он маленькие деревянные монеты?

И Джея не было здесь, когда Винни пришла домой и обнаружила, что папа уехал навсегда и никто в Цугута-фоллз больше с ней не разговаривает.

За спиной слышится шелест одежды, но Винни не оборачивается, чтобы посмотреть на Джея, все еще сидящего на кровати. И тогда он говорит ее спине:

– Тебе совсем не обязательно впутывать себя или маму, Вин. Просто отдай мне гаситель, и я скажу, что нашел его на охоте.

Винни сглатывает сухой ком. Ее зубы норовят пуститься в пляс, но Винни сопротивляется – и секунду за секундой в ее челюсти нарастает напряжение. Сегодня был такой длинный день. Почти такой же длинный, как тот, что закончился ее прыжком в водопад. И точно такой же длинный, как день ее первого испытания, только в этот раз утренний туман не принесет ей избавления. Зато может принести ей, маме и Дэриану всеобщее порицание.

Последним дианом, пойманным в Цугута-фоллз, был папа Винни. Спрашивается: куда пойдут «лямбды», если Джей сдаст им пустой гаситель? Кого обвинит Джеремайя Вторниган? И какое наказание изобретет Совет на этот раз?

Винни не может пройти через это снова. Не может – и все.

– Нет, – говорит Винни. Сначала тихо, а потом, когда ее глаза цепляются за слово «преданность» под нарисованным медведем, Винни повторяет громче: – Нет. Ты не можешь забрать гаситель, Джей.

И снова скрип пружин. Потом мягкие шаги, и вот спину Винни окутывает тепло его тела и запах бергамота. Он тихо произносит ее имя:

– Винни.

Она поворачивает голову набок, чтобы увидеть край его силуэта.

– Я знаю, почему тебе страшно.

Нет. Ничего ты не знаешь.

– Но нам придется поверить твоему папе на слово и предположить, что его действительно подставили. – Джей пододвигается, пока не оказывается прямо возле плеча Винни, и ей становится видно его более отчетливо. Лампа добавляет к цвету его глаз золотые искорки. – А если его подставили, значит, настоящий диан ускользает и остается неузнанным уже четыре года. Мы не можем допустить, чтобы кто-то подобный свободно ходил по Цугута-фоллз.

Ведьма. Вервольф. Ворчун. Как много всего на В сразу обрушилось на Цугута-фоллз, и все это почему-то сразу стало проблемой Винни – девушки, которая официально даже не светоч.

«Можно подумать, эти кошмары появляются только когда рядом ты, Винни, – сказал вчера Марио. – Или что у тебя какая-то сверхспособность, и потому только ты их и видишь».

– Джей. – Теперь Винни тихо произносит его имя.

Она поворачивается, чтобы видеть его лицо. В этом освещении его глаза светятся золотом, как сокровища дроллей.

– Как бы я ни хотела, чтобы папины подсказки… что-то значили, как бы я ни хотела, чтобы его последнее послание оказалось правдой, чтобы я могла раз и навсегда заявить, что мы с мамой и Дэрианом никогда в нем не ошибались… Я не могу так рисковать. Сдача гасителя с новой силой обрушит ад на голову моей семьи – как раз теперь, когда мы возвращаемся к нормальной жизни. Я знаю, что твоя целостность требует, чтобы ты рассказал Вторниганам, но моя преданность, – жест в сторону медведя, – требует, чтобы я защищала свою семью.

Пауза. Долгий вдох расширяет грудь Джея. Потом покидает ее.

– Вот черт, – бормочет Джей, отворачиваясь наконец от двери. Он топает обратно к кровати. – Вот черт.

Он трет обеими ладонями мокрые волосы – непривычно эмоциональное поведение для Джея. Он необычайно подвижен и взвинчен. Винни почти видит битву разных мыслей внутри него.

Когда он поворачивается к ней, его волосы торчат в разные стороны.

– Ладно, Винни. Твоя взяла. Пока. Но мы должны выяснить, что твой папа хотел сказать этим гасителем, и выяснить это надо быстро. Если этот колдун или ведьма до сих пор ничего не натворили, – это еще не значит, что все обойдется. Источник забрали не просто так. Что они задумали сделать с Цугута-фоллз? И кто еще пострадает?