Реакция Со Чжихёка была абсолютно предсказуема, так что мне оставалось только криво усмехнуться. Наверное, если бы кто-то другой рассказал мне такую историю, я отреагировал бы так же. Разве что немного деликатнее.

Со Чжихёк прошептал что-то Пэк Эён, но в тесном лифте даже шепот разносился эхом, так что услышали все:

– Ты только глянь на зрачки. Вообще не фокусируются. Неудивительно, что он едва держится. Целыми днями смотрит людям в рот, как тут не поехать? Я все понял еще тогда, когда он мне бормашину в зуб засандалил.

Пэк Эён в ответ шлепнула его по спине.

– Ай! Ай-ай!

– Тебе самому не стыдно? Он же больной человек! – Она посмотрела на меня с таким выражением, будто ей было и жаль, и неловко одновременно, и сказала: – Держитесь там.

– В каком смысле?

– Да просто… держитесь.

– Э… ладно.

– В этом сложном, беспощадном мире тяжело жить в здравом уме. Я вас прекрасно понимаю. Сейчас, говорят, хорошие препараты есть.

Понятия не имею, что именно она там «понимает», но явно не то, что нужно. Еще и подливает масла в огонь. Выходит, Пэк Эён живет в таком аду, что здравый ум для нее – непозволительная роскошь?

Я тем временем отчаянно пытался сохранить хоть какую-то репутацию:

– Я наркотики никогда не употреблял. И, по-моему, вполне в себе для человека, который трижды проживает один и тот же день.

– А травку?

– Нет. Никогда.

Со Чжихёк уставился на меня с таким видом, будто не верит ни единому слову, и тут же засыпал новыми вопросами:

– Вы, часом, не любитель выпить?

– Иногда пью пиво.

– По банке в минуту?

– Так вообще можно? От силы банку в неделю, и то не всегда.

Он решил проверить, не пропил ли я все мозги? Тут что, все сплошь пьяницы?

– А какие-нибудь таблетки принимаете? Таблетки для похудения, средства для повышения концентрации внимания, успокоительные? Такие штуки тоже неплохо психику расшатывают. Никто не набивался вам в друзья, не предлагал ничего странного? Выпивку, конфетки, жвачку, печенье, пластыри на тело, странные духи, дезодоранты. Ах да – краска для волос тоже.

При упоминании краски Туманако оживленно вскинула голову, но поняла, что вопрос был не к ней, и снова уставилась на меня.

– Я даже витамины редко пью. Вроде бы… ничего такого. Те самые леденцы без сахара, которые раздавал, я из Кореи привез.

Вопросы Со Чжихёка звучали как бессвязный поток сознания, но были пугающе конкретны. И пусть говорил он в шутливом тоне, но ответа ждал вполне серьезно. Неужели… Нет, не может быть…

– Все, что вы сейчас перечислили… Такое правда происходило на Станции?

Со Чжихёк замешкался, но потом неохотно кивнул:

– Вы и так на нервах, поэтому не стану приводить самые жуткие примеры. Но да, даже у нас в команде один такой был – Ким Чжэхи. Где-то что-то сожрал, а потом уверял, что у него по комнате летает змея с перьями и шепчет: «Готовься, готовься». С катушек совсем съехал, начал припасы в комнате прятать. Закупился парашютами, баллонами с воздухом, жилетами BCD, огнетушителями, респираторами, даже нож многофункциональный достал. Я уж думал, что он сурвайвером заделался, но поговорил с ним – вроде не совсем. Носился с идеей, что скоро умрет, просыпался среди ночи и нес какую-то околесицу. Потом, кажется, три или четыре страховки на жизнь оформил.

Сурвайвер? Это отдельное понятие, да? Хотя… вся моя жизнь – сплошной режим выживания. Не припомню, чтобы я когда-то жил, а не просто выживал.

– Оказалось, какой-то придурок из Канады, когда увольнялся, подарил Чжэхи наклейки – типа временных тату, но с приколом. При наклеивании они выделяли в кожу какие-то вещества. Вот у него крышу и снесло.

– Вещества?.. – недоуменно переспросил я.

Но Со Чжихёк кивнул с полной серьезностью:

– Начал городить чушь про конец света, отплясывал чечетку… В итоге его госпитализировали на Тэхандо. Еще чуть-чуть, и был бы полноценным наркоманом.

Ужас. Не думал, что на работе может подстерегать такая хрень. Я-то переживал, что подсяду на кофе и заработаю зависимость от кофеина. Ну или от сахара в худшем случае. А тут – вещества, господи.

– А с этим… Чжэхи… все в порядке сейчас?

Пожалуйста, пусть скажут, что с ним все хорошо.

Пэк Эён нахмурилась, но ответила:

– Сейчас уже да. Он вообще по жизни веселый парень, всегда с улыбкой ходил, поэтому никто и не заметил, что с ним что-то не так. У него к тому же и так были татуировки, пирсинг – в общем, выглядел нестандартно. А надо было насторожиться.

Даже обычная улыбка здесь потенциальный симптом? Да на этой гребаной Подводной станции опасность подстерегает на каждом шагу… Мне, простому смертному, тут явно делать нечего.

Вдруг я вспомнил одну из комнат, мимо которой проходил.

– Та комната, где еда штабелями сложена, это его, да?

Комната то ли 27, то ли 28. Настоящий продовольственный склад.

– Все, что он тогда накупил, до сих пор не доели, – сказала Пэк Эён. – Хорошо хоть, все герметично запаковано, не портится. Эй, а парашют его кто-нибудь купил?

Со Чжихёк на секунду задумался и покачал головой:

– Вроде нет.

– На Тэхандо раз в месяц устраивают блошиный рынок. Все желающие могут принести ненужные вещи и попытаться их продать, – объяснила Пэк Эён. – Чжэхи, бедняга, тоже пытался. И противогаз, и остальное… Но никто не берет, хоть убей.

Ну да. Кто же в здравом уме купит здесь парашют или противогаз? Мы на острове, доставка долгая, возврат оформить – та еще морока.

Со Чжихёк вновь вернулся к теме.

– В общем, тут нужно быть осторожным, чтобы не съехать с катушек. Да и в вашем рассказе странностей хватает, уж согласитесь.

– И что именно показалось вам странным?

Он задумался, а потом выдал:

– Хотите сказать, что меня подстрелили, а эти двое меня не бросили?

Пэк Эён усмехнулась, явно находя это забавным, и весело пропела:

– Подстрелили дурачка! Да мы тебя сразу бросили бы и деру дали!

– Как жестоко!.. – наигранно всхлипнул Со Чжихёк. – Ладно, допустим. Но бриллиант размером с кулак? Да ладно, это же наверняка цирконий. Не бывает таких алмазов! Да и где вы видели лестницу высотой в четыре тысячи ступеней? На Станции такой нет!

– Есть, – тихо отозвался Син Хэрян.

Со Чжихёк удивленно уставился на него:

– Чего? Правда?

– Во время строительства Третьей базы сооружали временные лестницы. Некоторые так и остались.

– Но в чертежах их нет.

– Этого я уже не знаю… Ты был вчера в выставочном зале на Второй базе?

– Да, мы с Чжихён свет чинили и парочку перегоревших проводов заменили. Внутри ничего особенного – какие-то камни. Мы за час управились.

– Понятно, – только и сказал Син Хэрян.

Он явно не собирался говорить ничего лишнего. Я понимал, что лучше бы и мне промолчать, – ничего хорошего все равно не услышу… Но не спросить не мог. Было стойкое ощущение, что, если не спрошу, сам он ничего не скажет. Молчание – золото, конечно, но, когда не понимаешь, что у человека на уме, это доводит до белого каления. Будь я членом его команды… точно спятил бы.

– А вы что думаете, Хэрян?

– О чем?

– О моем рассказе.

Он спокойно посмотрел на меня:

– Непохоже, что вы лжете.

– Правда?

Ого! То есть он считает, что я не вру! Из четырех человек, которые слышали мой рассказ, один записал меня в наркоманы, другой – в психи… А вот он – нет. На долю секунды сердце радостно екнуло. Но потом в лифте повисла тишина. Больше Син Хэрян ничего не сказал. Не сказал, что мне верит. Ну хотя бы не стал обвинять во вранье, и на том спасибо.

– И все?

– Да.

– Вы не могли бы… объяснить немного подробнее?

– Просить меня о чем-то – будь то объяснение или еще что – могут только члены моей команды. Или люди, перед которыми я в долгу, – ответил Син Хэрян.

Разве Син Хэрян когда-то был передо мной в долгу? Я только и делал, что трясся, ныл и сыпал глупыми вопросами, а его команда нянчилась со мной, как с ребенком: вела, оберегала, разжевывала.

– Не думаю, чтобы вы были передо мной в долгу, Хэрян.

– Но ведь, по вашим словам, вы помогли Чжихёку подняться по лестнице, не прося ничего взамен, – ответил Син Хэрян.

– Ну… это же естественно. Мы хотели выбраться.

– Вы без утайки рассказали мне все, что знаете. Но сейчас, судя по обстановке, есть несколько несоответствий с тем, что вы пережили раньше. У нас нет времени, чтобы все это проверять или докапываться до правды.

– А… понятно.

– Я не стану слепо полагаться на ваш рассказ. Но и игнорировать его не буду.

Я немного опешил, потому что вообще не ожидал, что Син Хэрян воспримет мои слова всерьез. Казалось, самую здравую реакцию проявляют разве что Со Чжихёк и Пэк Эён… Может, он агностик?

Туманако тем временем сосредоточенно сосала леденец, постукивая им по зубам, как будто проверяла на прочность. Я хотел сказать, что это вредно для эмали, но, заметив у нее на лице следы высохших слез, решил промолчать. Видимо, разговоры немного отвлекли ее от мрачных мыслей.

– Знаешь, – вдруг сказала она, – твоя история напомнила мне одну из наших легенд.

– Какую?

О бегстве? Или, может, о чудесном спасении? Вот к чему приводит отчаяние – даже на древние мифы начинаешь надеяться.

– Маори верят, что раньше солнце двигалось по небу намного быстрее, чем сейчас. Дни были короткими, а ночи – долгими, и люди просто не успевали ничего сделать. – Туманако провела в воздухе дугу, показывая, как солнце быстро пересекает небосвод. – Чтобы это изменить, герой-полубог Мауи поймал солнце и заставил его двигаться медленнее. Вот что напомнила мне твоя история.

Туманако медленно опустила руку, а потом с хрустом раздавила зубами леденец.