– Что именно вы хотите узнать?

Я пытался скрыть напряжение, но голос все равно прозвучал чуть резче, чем хотелось бы.

Син Хэрян придвинулся ближе, снял с плеча винтовку и поставил на пол – с правой стороны, подальше от меня, Джона Доу и тем более Туманако. Потом прислонился к стене, сцепил пальцы в замок и положил руки на колени. Помолчав немного, спросил:

– Почему вы так напуганы?

Я ждал другого. Чего-то вроде: «Вы ведь сектант, да?», «Откуда вы все знаете?» или «Если выложите все начистоту, оставим в живых». Морально готовился оправдываться: мол, я обычный дантист, который просто оказался не в то время не в том месте.

Поэтому вопрос застал меня врасплох, и я переспросил:

– Я?..

– Вы в таком состоянии с самой нашей первой встречи. С тех пор как мы получили оружие, вам становилось только хуже, а после того, как Генри отправился наверх в капсуле, так и вовсе были на грани паники.

– Я… Мне кажется, я в порядке.

– Зрачки у вас постоянно расширены – избыток адреналина. Я сперва подумал, что они у вас всегда такие, но Чжихёк сказал, что нет. Проверьте пульс.

Я машинально нащупал пульс и офигел – больше ста сорока ударов в минуту. А ведь обычно давление у меня пониженное. Похоже, мое тело уже давно в режиме тревоги. Значит, и разуму моему сейчас верить нельзя.

– Вы боитесь оружия? – спросил Син Хэрян.

Я невольно посмотрел в сторону винтовки. Но дело ведь не в ней. Сама по себе винтовка, даже вся обвешанная блестящими зелеными побрякушками, – это всего лишь кусок железа. Я боюсь людей. Боюсь того, насколько жестокими они могут быть.

– Страшны не сами ружья, а люди, которые их держат.

– Я тоже так считаю, – отозвался Син Хэрян.

– А вы вообще чего-нибудь боитесь?

Учитывая его физическую форму, рост и навыки, в это трудно было поверить.

Но Син Хэрян с легкой усмешкой ответил:

– Конечно. Я ведь тоже человек.

Не успел он договорить, как лифт внезапно погрузился во тьму. Ну мне к отключениям электричества не привыкать. Пока никто не тронет меня, как призрак из хоррора, не испугаюсь.

– Что происходит? Почему темно?! – испуганно залепетала Туманако.

Пока Пэк Эён объясняла, что через пять минут включится резервное питание, Со Чжихёк с тяжелым вздохом включил подсветку на планшете. Света от него шло немного, но можно было хоть как-то различить людей. Я достал из рюкзака фонарик и посветил на стену. Стало заметно светлее, и лица окружающих немного разгладились.

Глядя на луч света, Син Хэрян тихо заговорил:

– Прежде чем вы продолжите, позвольте поделиться парой скучных фактов о себе.

– Простите? А… да, конечно.

– Через три недели я увольняюсь.

– Что?! – Я чуть не подпрыгнул.

Впервые слышу. Или все на этой Подводной станции уже в курсе, а мне только сейчас сказали?

– Почти все свое я уже вывез.

Я-то думал, что его комната пуста из любви к минимализму, а он, оказывается, просто съезжал.

– А! Так вот почему в комнате номер двадцать два почти ничего не было. А Со Чжихёк тоже увольняется? – спросил я, вспомнив еще одну почти пустую комнату.

Син Хэрян кивнул:

– Да. Чжихёк уходит на неделю раньше меня. А Эён останется еще на два месяца, она пришла позже нас.

Пэк Эён, услышав свое имя, взглянула в нашу сторону и тут же с явным раздражением пробормотала себе под нос что-то в духе: «Позвали в такую чертову дыру, а сами сваливают первыми».

– А вы не думали продлить контракт?

– Я бы хотел, но все организации, с которыми у меня заключены договоры, отказались их продлевать. Особенно правительство Кореи, они официально уведомили, что разрывают контракт.

– Можно узнать почему? Срок просто закончился?

– Сказали, что я испортил репутацию и образ Южной Кореи. Плюс поступили жалобы от других стран.

– Вот как…

Что касается «репутации и образа», тут все понятно. Но зачем сразу увольнять? Можно же было отправить на курс по управлению гневом или хотя бы на тренинг по этике. Вот Кан Сучжон бьет не кулаками, а словами. Стиль общения Син Хэряна и так доводит до белого каления. Было бы достаточно, если бы он просто немножечко поумерил свой пыл…

Интересно, что станет с командой «Ка», если уволят их начальника? Кан Сучжон займет его место? И если Син Хэрян уйдет, поток пациентов с выбитыми зубами точно поубавится. Но что сделают эти пациенты, если узнают о его увольнении?

Но сам Син Хэрян говорил о своем уходе как о чем-то совершенно обыденном:

– Раньше корейских инженеров воспринимали как банкоматы или груши для битья, и я считал, что дальше портить репутацию уже некуда. Но, видимо, снаружи все выглядит иначе… К слову, другие команды пока ничего не знают.

– Значит, кроме вашей команды, я первый, кто об этом услышал?

– Да. У меня к вам просьба. Если инженеры из команды «Ка», которых вы сегодня видели, попадут в стоматологию с травмами от побоев, пожалуйста, дайте мне знать. Я оставлю вам свой номер.

Из команды «Ка» сегодня я видел только Кан Сучжон и Ли Чжихён. Ю Гыми и Ким Гаён – научные сотрудники.

– Что будет, если я вам позвоню?

– После увольнения со Станции и до следующего назначения у меня, скорее всего, будет трехмесячный перерыв. Острова поблизости вполне подходят для отпуска. Куплю что-нибудь вкусное и загляну вас проведать.

И в качестве сувенира прихватит зубы тех, кто обидел его бывших коллег. Или у меня уже паранойя?

Как странно. Звучит так, будто Син Хэрян посвятил меня в тайну, известную только его команде. Почему?

– А если я расскажу об этом другим инженерам?

– Тогда советую продать информацию подороже. Ну и будьте готовы – в этом случае прощальная вечеринка в мою честь будет проходить ежедневно.

И, скорее всего, вечеринка будет довольно кровавой…

Син Хэрян сказал это без малейших эмоций, сделал паузу и добавил:

– И вам, скорее всего, работы прибавится. В стоматологии будет аншлаг. Но только на три недели.

Он будто заранее знал, что, пока он здесь, будет полный хаос, а как только уволится, наступит мир. Хотя, если вспомнить поведение Цзы Сюань, складывается ощущение, что вся ее ненависть к команде «Ка» сконцентрирована исключительно на Син Хэряне. С той же Кан Сучжон она вроде ладила. Если подумать… Неужели Син Хэрян так и задумывал – повесить на себя всех собак, чтобы остальных не трогали? Или я слишком глубоко копаю?

Я только сейчас осознал, что он с уверенностью говорит о будущем, и рассеянно спросил:

– Вы правда верите, что мы выберемся отсюда?

– Да.

– А если нет? А если мы умрем здесь?

Сказал – и сам понял, как по-детски это прозвучало. Просто… я многое здесь повидал. И если честно, мне казалось, что ни Син Хэряну, ни мне увольнение не светило. Хотя… интересно: смерть считается автоматическим увольнением?

Меня не прельщает перспектива быть сожранным акулой или умереть от пули. И видеть, как другие погибают, я тоже не хочу. По-моему, это вполне скромное желание, но, похоже, на этой Подводной станции исполнить его сложнее, чем выиграть в лотерею.

– Вы, похоже, боитесь, что не сможете выбраться отсюда.

А как тут не бояться? Как выбраться на Тэхандо и при этом не попасться на глаза фанатикам? А если будем тянуть, Станция рухнет и мы погибнем страшной смертью. Но Син Хэрян, похоже, понял мое беспокойство совсем по-другому.

– Вы… не доверяете мне?

– Дело не в этом… Просто мы совсем не знаем, что будет дальше.

– Да? В жизни так обычно и бывает.

Сказано таким тоном, будто очевидную истину произнес. Я аж онемел. Ну да… в жизни вообще ничего заранее не знаешь. Просто мне по странной случайности повезло – я знаю. Но, по-хорошему, так быть не должно.

– Я рассказал вам свою тайну. Теперь расскажите и вы что-нибудь. Что угодно. Пусть даже самое банальное.

Я ожидал, что Син Хэрян начнет давить, сыпать угрозами, выжимать из меня признания, как воду из мокрой тряпки. Но он и не пытался. Это было настолько не по сценарию, что я даже растерялся и подумал: неважно, скажу я правду или совру, он все равно вычленит нужное. Да и врать я не умею, у меня все на лице написано.

В какой-то момент в голове проскользнула мысль: «А что, если он сдаст меня сектантам, если сочтет это выгодным?» Но потом я посмотрел на валяющегося в отключке Джона Доу и постарался прогнать эти мысли. Один из самых одержимых оружием людей отложил винтовку в сторону, потому что понял: мне страшно – и захотел просто поговорить…Может, в этот раз нам действительно удастся выбраться. Или хотя бы им.

– Я кое-что знаю о будущем. Я уже третий раз проживаю тридцать первое мая.

Я рассказал все как есть. Рассказал, кто со мной был и куда мы ходили. В сокращенной версии рассказ оказался не таким уж длинным. Син Хэрян по ходу дела задавал вопросы: сколько было человек из секты, что произошло в зале с драгоценностями… Подробности о смертях я сознательно упустил, но он не стал докапываться до деталей. Только спросил под конец:

– Это все?

Я с шумом выдохнул – облегчение было таким, что закружилась голова, – и перешел к рассказу о второй временной петле. День был длинным, но, по сути, все сводилось к тому, что мы пытались выбраться через грузовой лифт. Когда я упомянул о том, что Со Чжихёк получил пулю в колено, тот только фыркнул и даже слушать не стал. Зато, как только в рассказе появилась Ли Чжихён, он тут же подполз ближе, подпер щеку рукой и начал слушать с неподдельным интересом. Время от времени вклинивался с репликами вроде: «Чжихён крутая, да?»

Пэк Эён, напротив, выслушала только начало, а потом, заскучав, переключилась на разговор с Туманако.

Я только начал пересказывать события третьего дня, как включился свет и лифт снова пришел в движение.

С трудом дотянув рассказ до настоящего момента, я наконец замолчал.

Син Хэрян погрузился в раздумья, а вот Со Чжихёк отреагировал куда проще:

– Сильно же вас вставило от таблетки. А ведь я дал вам только половинку! Или вы тайком вторую проглотили? Или вы до этого чем-то баловались, что теперь такие глюки?