Осматривая эвакуационный отсек, Цзы Сюань ни на секунду не отводила от меня дуло автомата. Потом неожиданно спросила:

– Шу Лань тоже выбралась в спасательной капсуле?

– Шу Лань из инженерной команды «Ра»? Я ее не видел.

Каждый раз, когда она что-то спрашивала, я внутренне вздрагивал, – кто знает, к чему приведет даже одно неосторожное слово. Очевидно, что этим двоим лучше не пересекаться. Цзы Сюань явно была недовольна ее отсутствием.

– Мы договорились встретиться здесь, а ее нет, – проворчала она.

Вспомнив, с каким облегчением Шу Лань сложила оружие, я был почти уверен, что оставаться здесь она не собиралась.

Я посмотрел на тела, лежавшие в дальнем углу, и спросил:

– Почему вы их убили?

Войдя сюда с Генри на спине, я думал только о том, как бы ребенок не увидел этот ужас. Да и потом, помочь этим людям было уже невозможно – даже без медицинского образования было очевидно, что они мертвы.

По два выстрела в голову. Прямо в лоб. Тела аккуратно уложены лицом вверх – так, чтобы это нельзя было не заметить.

Похоже, это инженеры, которые пришли сюда из жилого блока. И, судя по всему, их расстреляли члены команды «Ра». Я узнал только одного – кажется, его звали Хун Тао. Это уже второй раз, когда я вижу его труп.

Цзы Сюань спокойно объяснила:

– Китайцы слишком добрые. Стоит разок промолчать, и тебя начинают считать слабаком. Мы долго терпели, а теперь наконец берем реванш.

Увидев, как я потерянно застыл, Цзы Сюань, видимо, решила, что я в шоке от увиденного. Голос ее стал мягким, почти успокаивающим:

– Ради великой цели иначе нельзя. Не переживайте, доктор. Скоро на Подводной станции все стабилизируется.

У меня в горле застряли все ругательства, которые я когда-либо слышал. Единственное, что удерживало меня от того, чтобы выпалить их вслух, – привычка не ругаться.

Когда я понял, что Цзы Сюань действует не ради личной выгоды или мести, а искренне верит, будто все это – ради мира на Подводной станции, мне стало только хуже. Она начала разглагольствовать о том, что более достойные – то есть китайцы – должны захватить власть, а все плюшки от этого будут потом справедливо распределены. Говорила что-то об издержках добычи нефти и газа и несправедливом распределении ресурсов между восемью странами. Я молчал, глядя на тела убитых, и она замолкла тоже.

– Среди них были ваши друзья? – спросила тихо.

– Нет.

И правда не было. Я не успел ни с кем подружиться. Да и вообще на сколько можно сблизиться с людьми за пять дней? Но все равно на языке вертелось: «А если бы были?»

Услышав мой ответ, Цзы Сюань с ноткой снисходительности сказала:

– Если по пути наткнемся на кого-нибудь, кто вам нравится, не убью. Честное слово.

Как и раньше, я пошел вперед под ее прицелом. Видимо, от пережитого у меня начался жар – несмотря на то что мы шли по холодному коридору, я совсем не мерз.

– Где вы научились стрелять? – спросил я.

Явно не так, как я, на скорую руку. В каждом движении Цзы Сюань сквозила уверенность. Ни капли страха, как у меня или Ли Чжихён, ни напряженной скованности Шу Лань, которая держала автомат, будто змею.

– Каждый должен уметь стрелять, – веско ответила Цзы Сюань.

Ну просто образцовая республиканка. Я с этим не согласен.

Держа руки поднятыми, я бросил через плечо:

– А меня вы когда отпустите?

– Мы же хорошо поладили, доктор! Пойдемте вместе, чего уж там. Мы ведь даже чай вместе пили. Считайте, что на Подводной станции у вас появился друг.

У меня никогда не было друзей, которые держали бы меня на прицеле. Я промолчал, и тогда Цзы Сюань мягким тоном предложила:

– Вы не думали об эмиграции? Я могла бы замолвить за вас словечко. В Новой Китайской Федерации таких профессионалов принимают без ограничений. С моей рекомендацией трудностей у вас не возникнет.

В ее голосе звучала такая уверенность, что я спросил:

– У вас есть связи в миграционной службе?

– Мои родители – военные.

И что? Какая связь между военными и иммиграцией? Это ведь совсем другое ведомство.

Мысленно готовясь получить пулю в спину, я вежливо отказался:

– Такое мне предлагают впервые… Но я не готов внезапно менять гражданство.

Весело же будет моим родным! Вот я радостно ускакал работать на Подводную станцию, а через пять дней – бац – и сбежал в Китай.

– Ну, подумайте на досуге, – сказала Цзы Сюань.

Внезапно мне стало интересно: почему члены инженерной команды «Ра» разделились? И я решил задать этот вопрос вслух:

– Почему после объявления Син Хэряна вы не отправились в Пэкходон вместе с остальными?

– Признаться, искушение было велико. Уж очень хотелось посмотреть, как его смазливое личико превратится в кашу. Но Шу Лань с Хун Тао решили остаться в Чхоннёндоне. Кто-то ведь должен был их прикрывать, верно?

Прикрывать? Скорее уж следить. И устранить в случае чего. А еще – присмотреть за оставшимися капсулами.

Мои мысли становились все более мрачными.

Я медленно вдохнул. Сложно сохранять спокойствие, когда в спину почти что упирается ствол. Если мы и правда направимся на Вторую подводную базу, то попадем в руки сектантам. А впрочем… хорошо уже то, что Цзы Сюань не собирается здесь оставаться.

– Куда мы идем? На Вторую базу?

– К порту батискафов.

– Зачем?

Цзы Сюань ответила мне с той же интонацией, с какой говорила о калориях, когда бралась за булочку:

– Я отлучилась всего на пятнадцать минут, просто поднялась в жилой блок, – и за это время Шу Лань, которая должна была охранять капсулы, испарилась. И все четыре капсулы, выделенные моей команде, тоже. А потом я встречаю тут вас, живущего в Пэкходоне. Как думаете, что все это значит?

– Без понятия.

– А я вот думаю, есть шанс наткнуться на кого-нибудь еще, кто здесь бродит. А того, кто занял мою капсулу, я найду и прикончу.

А как ты его прикончишь? Он уже на поверхности. Мне очень хотелось съязвить, но я сдержался. Снаружи вооруженный человек может выглядеть спокойным, но внутри его распирает от напряжения. Это как держать в руках кипящий чайник. Если Цзы Сюань действительно доберется до порта батискафов, все может закончиться очень плохо.

Я решил ее переубедить:

– Не лучше ли отправиться в Пэкходон?

– А толку? Я все равно не смогу туда войти.

Цзы Сюань была совершенно права, но я все равно надеялся, что она примет неправильное решение. Холод обдавал спину и шею, но живым я себя все равно не чувствовал. Что бы сделать, чтобы отвлечь Цзы Сюань?

– Я только что был в порту батискафов. Там никого не оказалось.

Кажется, за все время на этой Станции я наврал больше, чем за всю жизнь. Проблема в том, что врать я не умею.

– Правда? Вы что, умеете управлять батискафом?

– Нет.

Если бы умел, стал бы стоматологом?.. Хотя, может быть, и стал бы.

– Не умеете, но первым делом пошли не к капсулам, а к батискафу?

Было очевидно: Цзы Сюань развлекается со мной, как кошка с мышью.

– Думал, получится автостопом. А вдруг управление проще, чем у машины, тогда и сам бы попробовал.

– А по пути никого не встречали?

– Никого. От самого Пэкходона шел один.

Я немного замедлил шаг, и Цзы Сюань легонько ткнула меня стволом в спину:

– Кого-то вы, похоже, все же несли. Вон, одежда помята, кровь на спине. Ах да, еще раз остановитесь или обернетесь, стреляю без предупреждения.

Я мысленно прокрутил десять вариантов того, как наброситься на нее и выбить оружие. И каждый раз приходил к одному и тому же выводу: что бы я ни сделал, мне конец.

Если обернусь и попытаюсь выхватить оружие, Цзы Сюань успеет выстрелить по меньшей мере дважды. Конечно, будь я героем боевика, то успел бы отобрать у нее пушку уже с десяток раз. Но если вспомнить все перестрелки, в которых мне довелось побывать за последние три дня, единственный реалистичный исход – это я бросаюсь на нее и умираю через три секунды.

К тому же Цзы Сюань регулярно занимается спортом, в то время как для меня подъем с кровати – уже физкультура. Надеяться на чудо – это, конечно, хорошо, но всему есть предел. Вряд ли мои рефлексы вдруг проснутся и покажут чудеса ловкости.

Если бы вздохом можно было обрушить землю, Подводная станция уже давно бы развалилась. Подталкиваемый стволом в спину, я продолжал идти вперед. И вот впереди наконец показался порт батискафов. Но у входа не было ни души. Волна тревоги и беспокойства, которая сопровождала меня всю дорогу, накрыла с новой силой.

Обычно кто-то – или Пэк Эён, или Со Чжихёк – дежурил на входе. Если команда инженеров уже покинула Чхоннёндон, то все в порядке. Было бы идеально, если они успели благополучно уплыть в батискафе. Но что, если все внутри? Что, если сейчас я, сам того не желая, подвергну остальных смертельной опасности?

Цзы Сюань умело прикрывалась моим телом, словно щитом.

Мы почти подошли к входу, когда кто-то заговорил:

– Цзы Сюань? Гуляешь после обеда, что ли?

Голос Со Чжихёка прозвучал спокойно, будто ничего не происходило. Цзы Сюань у меня за спиной громко втянула воздух.

– Чжихёк? Твои в отсеке с батискафами?

– Мои? Они уже ушли. Здесь только я.

Но самого Со Чжихёка видно не было.

– Где ты?

– Это ваши стреляли по панели управления батискафами?

– Где ты? Выходи, говорю!

Цзы Сюань продолжала прятаться за мной, озираясь по сторонам. Если я не видел Чжихёка, то она тем более.

– Вниз!

Стоило мне услышать это слово, и я сразу бросился на пол.