Со Чжихёк посмотрел на Сумирэ, потом отвернулся и спросил меня:

– Есть какая-то причина, по которой мы тащим их с собой? Потому что если нет, то давайте развяжем, и пусть идут на все четыре стороны.

Взгляды пленников устремились на меня. И если слова Со Чжихёка явно означали: «Давай бросим их тут», то в глазах этих двоих читалось одно: «Развяжите нас уже».

Они не должны были оказаться связаны вместе. Если бы не катастрофа, их пути никогда не пересеклись бы. Обстоятельства заставили их провести вместе некоторое время, но, если оставить их так, ничем хорошим это не закончится.

– Давайте развяжем.

Может, я слишком много на себя взял, когда решил забрать их с собой?

После моих слов Со Чжихёк без промедления достал из кармана ножницы и разрезал парашютную веревку, связывающую их запястья.

Джон сбросил Сумирэ с себя и отпрянул с громким воплем, как дикий жеребец, которого только что выпустили из стойла.

– Я к этой бабе и на пушечный выстрел не подойду! Вы не заставите меня! Лучше убейте! Просто убейте!

Сумирэ, потирая запястья, на которых остались не просто красные следы от веревки, а настоящие ссадины, смерила Джона злобным взглядом. Потом, не моргнув глазом, спросила:

– Ну и кто понесет меня теперь?

– О, это было смешно. С чего ты вообще взяла, что тебя кто-то понесет?

– А как, по-твоему, я должна идти с такой ногой?!

– Говорят, из-за конвекции холодный воздух стелется по полу. Сейчас как раз прохладно – самое время ползти. И до общежития недалеко, – с усмешкой бросил Со Чжихёк.

Сумирэ проигнорировала его:

– Это Син Хэрян довел меня до такого состояния. Пусть он меня и несет.

– Тимлид-то? Разбежалась. Он ответит тебе теми же словами.

– Но ведь если бы он на меня не напал, ничего бы не случилось, верно?

Со Чжихёк уставился на Сумирэ и тяжело вздохнул.

– Ты правда ничего не понимаешь, да? Если бы тогда у одного из нас было оружие, тебе бы уже давно пулю в башку всадили. Ты жива только потому, что у нас не было ничего, кроме гантельки и блинов.

Он демонстративно приподнял упомянутые спортивные снаряды. Сумирэ дернулась и нахмурилась.

– Тогда оставьте меня. Я сама как-нибудь доберусь до своей комнаты.

– Зачем тебе в комнату? Что ты там забыла?

Сумирэ вздохнула и ответила:

– Ничего особенного.

– Сумасшедшая. Ты просто сумасшедшая, – пробормотал Джон, тыкая в нее пальцем.

Сумирэ даже не отреагировала. Просто посмотрела на него с презрением. Похоже, оставался только один человек, которому некуда было идти.

Я повернулся к Джону:

– Господин Джон Доу, а вы что собираетесь делать?

– С вами я не пойду!

– А куда тогда пойдете?

– Куда угодно, лишь бы подальше от вас!

Джон злобно посмотрел на Со Чжихёка, потом исподлобья – на Сумирэ, а когда встретился взглядом со мной, скорчил такую мину, будто его сейчас вырвет, вскочил на ноги и рванул прочь.

Идущая впереди Пэк Эён машинально вскинула винтовку, но тут же опустила. Потом, обернувшись к нам, оставшимся в хвосте, закричала:

– Чего застыли?!

Со Чжихёк коротко ответил на крик Пэк Эён:

– Идем!

– Болван!

– Вот ведь, блин… – пробормотал он себе под нос, глядя на Пэк Эён, которая ушла далеко вперед.

Опираясь на стену, Сумирэ дважды попыталась встать, но каждый раз падала. Похоже, нога болела слишком сильно, чтобы можно было нормально стоять. Время от времени она ругалась на японском – я не понимал ни слова.

Со Чжихёк обернулся ко мне:

– Пойдемте.

Я сделал несколько шагов, но потом обернулся: Сумирэ ползла в противоположную сторону, опираясь на предплечья. Я как-то раз пробовал передвигаться по полу таким образом – удовольствие сомнительное. Совсем забыл, насколько это тяжело для рук.

Заметив, что я замер, Со Чжихёк тоже остановился и посмотрел назад. Потом безэмоциональным голосом сказал:

– Таких, как она, жалеть нельзя. Только дашь слабину, сядут на шею и ноги свесят. Раз может ползти, значит, все с ней хорошо.

Похоже, под понятием «хорошо» мы с Чжихёком понимали немного разное. Для меня видеть человека, который не может идти и ползет по полу – мягко говоря, травматично. Такое в кошмарах потом снится.

– Я просто помогу ей добраться до комнаты. Общежития же сразу за шлюзом, верно?

– Жизнь такая – не угадаешь, где что пойдет не так. Подумайте еще раз, доктор.

– Я задержусь всего на пять минут.

Со Чжихёк несколько секунд смотрел на меня, а потом сказал, глядя в сторону Пэк Эён:

– Почему вы нарочно выбираете самый трудный путь? Если мы найдем исправный батискаф, возможно, просто уедем без вас.

– Вот именно. Если найдете батискаф, сразу выбирайтесь.

Со Чжихёк кивнул и бросился догонять остальных. А я решил, что выделю этой женщине всего пять минут своей жизни, и направился к Сумирэ. Когда я окликнул ее по имени и дотронулся до плеча, она дернулась от неожиданности. Видимо, и правда не ожидала, что я вернусь.

– Из какой вы комнаты?

– Из пятьдесят второй.

– Вас нужно просто отнести в комнату, верно?

– Да.

Я присел перед Сумирэ на корточки и подставил спину. Она медленно подползла ко мне и обняла за шею. Руки у нее были ледяные. Казалось, будто паук опутывает мне шею длинными лапками, но я постарался отогнать это ощущение. Поднявшись, я ощутил вес сразу двух Генри.

Ладно. Я справлюсь. Раз решил, делай. К счастью, комната Сумирэ находилась где-то в середине коридора. Лучше, чем если бы пришлось тащиться в самый конец. Я старался подбодрить себя такими мыслями. Я успею. Потрачу всего пять минут.

С тех пор как Сумирэ оказалась у меня на спине, она, к счастью, не сказала ни слова. Ни про боль, ни про усталость, ни про холод. Даже странно, учитывая, как она грызлась с Джоном. Неужели он был ей настолько противен? Или слишком больно, чтобы говорить? Или вымоталась после всех своих выкрутасов?

«Ноги болят?» – да очевидно же, болят.

«Сильно замерзли?» – да холодно, конечно.

«Зачем вы взяли оружие?» – да не от хорошей жизни.

Она была совершенно неподвижна. Совсем не как Генри; тот все время ерзал, хихикал, дрыгал ногами. А она – как кирпич или полено. Поэтому я решил сосредоточиться только на том, чтобы стать молчаливым, но надежным человеческим такси, которое доставит ее до нужного места.

Вскоре мы добрались до двери, ведущей в жилой блок Чхоннёндона. В Пэкходоне была такая же дверь, но до того, как Пэкходон затопило, дверь всегда была открыта – я даже не осознавал, что она вообще есть.

По планировке жилой блок оказался точной копией Пэкходона, но, в отличие от затопленных Чучжакдона и Пэкходона, Чхоннёндон казался целым и невредимым. Ни капли воды на полу. Там что, строители халтурили, а Чхоннёндон построили на совесть? Было странно, но в то же время невероятно отрадно оказаться в месте, где все цело. Если бы тут, как в Пэкходоне, тоже прибывала вода, я всерьез задумался бы, стоит ли вообще тащить Сумирэ до комнаты.

В коридоре царил полный бардак – стены были облеплены всякими листовками и объявлениями. Где-то на высоте примерно в сто восемьдесят сантиметров висел плакат: «Выше шести футов? Тебе в баскетбольную команду!» Рядом – фото регбийных мячей с номерами телефонов, листовки, призывающие к пробежкам, просмотру американского футбола, занятиям велоспортом, игрой в бадминтон – «Ракетка уже ждет тебя!».

Над плакатом с бесплатными курсами по дайвингу кто-то жирно нарисовал красный крест и приписал кучу брани. На стенах и потолке висели кислотно-яркие афиши неизвестных мне зарубежных групп. Было объявление о продаже эффективных таблеток от головной боли, предложения сходить на хоррор-фильм всей толпой, а также сообщения в духе «ищу вторую половинку», перемешанные с руганью и похабщиной. На одной из дверей кто-то даже вывел оскорбление красной краской из баллончика.

Пэкходон, оказывается, был еще относительно чистым. А здесь… бардак похлеще, чем я ожидал.

Я застыл, разглядывая коридор, и пришел в себя только после того, как Сумирэ у меня за спиной ткнула пальцем в нужном направлении. Мы подошли к двери с номером 52. Сумирэ коснулась панели возле двери, и та открылась. Я все еще был немного ошарашен увиденным в коридоре, поэтому в комнату заглянул только через несколько секунд.

Комната отчасти напоминала жилище молодой девушки, но в равной степени – больничную палату. Оказавшись внутри, Сумирэ первым же делом направилась к столу, переоборудованному под нечто вроде койки. Там, укутанный в одеяло, лежал комок шерсти размером с предплечье. Это еще что?..

Я долго вглядывался, прежде чем понял, что это пес. Шерсть у него была такая длинная и спутанная, что я поначалу принял ее за странный шарф или меховой коврик. Хромая, Сумирэ добралась до пса и проверила катетер, соединенный с мочевым пузырем. Судя по мешку, он был заполнен примерно на три четверти. Сумирэ спокойно сменила мочеприемник.

Мне было трудно поверить своим глазам, поэтому я переспросил:

– Это… собака?

– Да.

Ответ прозвучал сухо. Без единой эмоции.

Сумирэ с помощью шприца без иглы ввела животному в пасть какое-то жидкое питание.

Уловив мой взгляд, она пояснила:

– Тридцать лет.

– Кому, вам?

– Мне двадцать три.

По строгости в голосе Сумирэ я с опозданием понял, что она говорила о возрасте собаки. Она ввела капельницу под кожу – я совсем не разбираюсь в животных, поэтому даже не знал, что так можно. Можно ведь?.. Но движения Сумирэ были уверенными и точными – она явно знала, что делала. Видимо, у пса проблемы с почками, отсюда и катетер.

– Вы не собираетесь эвакуироваться?

– Я никуда не пойду.

– Температура будет падать, и уровень кислорода снизится.

– Я никуда не пойду.

– Вы можете умереть.

– Мне все равно, кто и как живет или умирает. Это ко мне не имеет никакого отношения.