Несколько секунд я смотрел, как Син Хэрян и Со Чжихёк направляются к шлюзу со спасательными капсулами, а потом окликнул их:

– Подождите! Может, пойдем все вместе?

При мысли о том, что эти двое войдут внутрь, а мне придется ждать снаружи в неведении, у меня аж голова разболелась. Но Син Хэрян решительно отверг мое предложение:

– Пока не убедимся, что там безопасно, вам лучше оставаться здесь.

Похоже, он опасался, что кто-то из китайских инженеров устроил засаду и откроет огонь по вошедшим. И он был прав – подобное уже случалось. Не знаю насчет Хун Тао, но Цзы Сюань точно однажды напала на Со Чжихёка.

– Именно поэтому нужно зайти всем вместе, – возразил я. – Чем больше человек, тем выше шансы справиться с возможной угрозой.

Син Хэрян задумался на мгновение, но потом покачал головой:

– Чем меньше людей окажется в зоне прямого риска, тем безопаснее для группы в целом.

– Тогда, может быть, стоит хотя бы поменять состав? Например, пусть с вами пойдет Эён. Или… отправимся все вместе.

Син Хэрян нахмурился, словно не понимая, к чему я клоню.

Молчавший до сих пор Со Чжихёк вдруг спросил:

– Вам не нравится, что мы с командиром идем вдвоем?

– Да. Точнее, меня устроит любой вариант, в котором вы идете не вдвоем.

Я невольно перевел взгляд на Пэк Эён. Что, если с Син Хэряном пойдет она и пулю получит кто-то из них?

Кан Сучжон посмотрела на меня с удивлением:

– Почему?

– Я просто боюсь, что кто-то пострадает.

Син Хэрян тут же возразил:

– Вы всерьез считаете, что, если нас будет больше, вероятность получить ранение снизится? Напротив. Жертв просто станет больше.

– Может быть. Но даже это лучше, чем если вы с Со Чжихёком пойдете вдвоем.

Похоже, Син Хэрян решил меня просто проигнорировать – не стал уговаривать, спорить. Вместо этого он сделал вид, будто я говорю полную чушь, и развернулся, собираясь уйти. Я схватил его за плечо. Он остановился, глянул на мою руку – я тут же отпустил.

Может, я и правда перегибаю палку? Вполне возможно. Но что, если все повторится? Что, если я промолчу и Со Чжихёк снова получит ранение в ногу?

Со Чжихёк взял под мышку оставшийся диск и внезапно произнес:

– Если честно, мне самому эта комбинация не по душе. Стоит поблизости оказаться представителю XY-хромосомы, как у меня начинается аллергия. Чем выше социальный статус носителя, тем тяжелее симптомы. Когда начальник-мужчина оказывается в трех метрах от меня, я испытываю только одно желание – устранить источник раздражения.

– Попробуй, – спокойно ответил Син Хэрян, глядя на Со Чжихёка.

Лицо его было, как всегда, бесстрастным, но от взгляда веяло таким холодом, будто он его уже мысленно прибил.

Симптомы «аллергии», которые описал Со Чжихёк, были подозрительно похожи на мои. Только я предпочитаю избегать триггеров. Хотя… разве можно так открыто говорить подобные вещи, когда начальник стоит рядом? То ли у них просто нет субординации, то ли они реально настолько близки.

Пэк Эён посмотрела на этих двоих с выражением глубокой усталости, потом сказала мне:

– Если мы втроем уйдем в эвакуационный отсек, то с вами не останется никого, кто способен драться.

Туманако тут же возмутилась:

– Кто сказал, что я не могу драться?! Я вообще отлично дерусь! Гыми! Ты тоже что-нибудь скажи!

Если бы Туманако при этом не дрожала от холода и не вытирала сопли тыльной стороной ладони, возможно, ее слова прозвучали бы хоть чуточку убедительнее.

Ю Гыми, вздрогнув оттого, что ее окликнули, ответила:

– Настоящий исследователь должен честно оценивать свои возможности. Я работаю с существами размером не больше двадцати сантиметров, и только если они обездвижены препаратами.

Размахивая гирей, Кан Сучжон подытожила:

– То есть, если вдвоем пойдут, один точно огребет? Тогда пусть идут втроем и быстро возвращаются. Док, кто, по-вашему, больше всех рискует?

– Чжихёк.

– Эй, Чжихёк, слышал? Будь вдвойне осторожен.

Син Хэрян, не желая больше терять времени, подал Пэк Эён знак. Та со вздохом сняла с себя винтовку и повесила ее на плечо Ли Чжихён, которая чуть не согнулась под весом восьми килограммов.

– Если кто-то подойдет, стреляй сразу, – коротко бросила Пэк Эён.

– Ты же сама говорила, что стрелять можно, только если убедишься, что это враг! И… предохранитель-то снят?

– Стреляй с мыслью, что, если не выстрелишь ты, погибнут те, кто у тебя за спиной. Если кто будет возмущаться, скажи, что это приказ начальника. Достаточно просто нажать на курок, и все.

– Эён, но если ты отдаешь винтовку мне, что будешь делать сама?

– Заберу оружие у командира. Но это секрет.

Сказано было шепотом, но в коридоре стояла такая тишина, что все, кто находились рядом, расслышали каждое слово.

Пэк Эён достала из кармана ножницы, вставила палец в кольцо и начала крутить их на пальце. Потом они втроем – Син Хэрян, Со Чжихёк и Пэк Эён – зашли в эвакуационный отсек.

Когда двери за ними закрылись, Кан Сучжон обратилась ко мне:

– Правильно ли было посылать троих? Мне кажется, решение командира было более разумным.

– Если никто не пострадает, значит, правильно.

– Тоже верно… Хотя, если честно, он просто пошел у вас на поводу.

– Кто?

– Наш тимлид. Он типичный кореец – для него время и эффективность на вес золота. А тут пришлось потерять секунд тридцать из-за того, что вы затеяли бессмысленный спор. Я, конечно, здесь недавно и еще не видела, чтобы тимлид бил кого-то из корейцев, но… все когда-нибудь случается впервые.

– Да ладно вам. Не может же он…

Как ни крути, никакая эффективность не спасет от огнестрельного ранения. В один из прошлых разов Син Хэрян и Со Чжихёк отправились в эвакуационный отсек только вдвоем, да еще и безоружные. Теперь же с ними Пэк Эён, винтовка, гантель, десятикилограммовый диск для штанги, ножницы и даже нож. Неужели с таким арсеналом они все равно вернутся ранеными?

И если уж Сих Хэрян захочет ударить, пусть ударит. Хоть узнаю, каковы на вкус его легендарные кулаки… хотя нет, лучше обойдусь. Потерять сейчас зуб – последнее, чего мне хочется.

Чего мне хотелось, так это плюхнуться на пол, но из-за спящего на спине ребенка, которого жалко класть на холодный бетон, я остался стоять. В таком положении время будто замедлилось – каждая секунда тянулась бесконечно.

Я ненавижу ждать. Особенно в холодном коридоре. Несмотря на то что нас стало всего на три человека меньше, казалось, будто я в полном одиночестве стою на ветру посреди арктической бури. В прошлый раз я ждал их возвращения вместе с Ю Гыми, теперь же нас девять, но даже при таком раскладе я чувствую себя ребенком, который ждет с работы родителей. Неужели я так сильно к ним привязался?.. Кажется, нет. Хотя…

Ли Чжихён с отсутствующим видом сжимала в руках винтовку, которую ей отдала Пэк Эён. Пытаясь ее подбодрить, Шу Лань спросила, не тяжело ли ей, но Чжихён, кажется, даже не услышала.

Тогда Кан Сучжон спросила:

– Чжихён, тебе не холодно?

– Я просто надеюсь, что никто сюда не придет. У меня такое чувство, будто ствол сейчас изогнется и выстрелит мне прямо в лицо.

– Значит, не холодно. Понятно.

Кан Сучжон проверила температуру (если верить планшету, было всего семь градусов тепла), потом повернулась к Туманако, которая, казалось, вот-вот превратится в ледяную статую, и сказала:

– Вот теперь и я начинаю мерзнуть.

– Только теперь? Да я вот-вот околею!

– Иди сюда, – позвала Ю Гыми, укутанная в мой теплый кардиган, и обняла Туманако, словно птица-мама, прижимающая к себе птенца. Туманако была на голову выше, поэтому выглядели они… довольно жалко.

– Похоже, ты плохо переносишь холод, – заметил я.

Мне тоже было зябко, но пока терпимо.

Туманако всхлипнула:

– Поживи в Новой Зеландии, поймешь. Там холодно только тогда, когда открываешь холодильник. Летом тепло, а зимой еще теплее.

Наверное, я слишком поверхностно изучал географию, поэтому понятия не имел, правда это или нет. С сочувствием глядя на стучащую зубами Туманако, я спросил:

– Получается, в Новой Зеландии круглый год лето?

Говорят, раньше в Корее были четко выраженные четыре времени года. А теперь, по сути, остались только два, и ты либо замерзаешь, либо сгораешь.

Туманако, никогда не сталкивавшаяся с погодными крайностями, дрожа, ответила:

– Лето и ничего, кроме лета. За всю жизнь я ни разу не видела, чтобы в Новой Зеландии шел снег. Старики говорят, что раньше там были ледники да и снег выпадал, но мне кажется, они врут.

– В Корее тоже теперь только на севере – в Хамгендо или Янгандо – еще бывает снег. А лето длится месяцев семь. В Новой Зеландии тоже климат изменился?

– Да нет, это все из-за иммигрантов. Там, если что-то пошло не так, виноваты всегда приезжие. О, смотри, белый киви на таблетках, с утра без дела, на пособие живет? Значит, во всем виноват индийский мигрант, работавший за минималку. О, в Новой Зеландии больше нет зимы? Значит, это маори, живущие там тысячелетиями, украли ее у какого-нибудь пакехи, который приехал всего-то лет триста назад.

Ю Гыми, все еще обнимающая Туманако, не сдержавшись, прыснула от смеха.

Кан Сучжон вздохнула:

– Вот уж куда я точно не собираюсь иммигрировать, так это в Новую Зеландию.

– После разделения Китая там уже тридцать процентов азиатов. Так что, даже если приедешь, одна не останешься. Да и денег в стране до фига, они же инвестиционную миграцию только так одобряют. Соцподдержка тоже на уровне.

– Из-за этого урода Оливера я туда ни ногой.

– А, ну да. Расистов там тоже хватает. Видите, в Новой Зеландии есть буквально все!

Кан Сучжон не выдержала и тоже усмехнулась.

Придерживая Генри одной рукой, я протянул вторую назад, чтобы ощупать его затылок и проверить, не переохладился ли он. Щеки, уши, нос – не такие уж и холодные… Или просто у меня руки холоднее?

Уставившись на меня из-за спины сектанта, Сумирэ вдруг сказала:

– И зачем вы отправили их втроем?

– Мне показалось, что так будет безопаснее.

Сумирэ, поморщившись, буркнула:

– А если эти трое возьмут и свалят на оставшихся капсулах? Что вы тогда будете делать?

Такой вариант я даже не рассматривал.

– Они не такие, – ответил я.

Можно ли быть уверенным в ком-то, кого знаешь всего день? Наверное, нет. Но ответ вылетел сам собой. Чтобы эти трое просто бросили нас и сбежали? Даже представить сложно.

Син Хэрян не бросил меня даже тогда, когда над головой свистели пули, хоть и допускал, что я могу оказаться религиозным фанатиком. Со Чжихёк выстрелил себе в голову, чтобы не стать обузой для остальных. А Пэк Эён… каждый раз, когда я вспоминаю, как она, держа в одной руке фонарик, а в другой кота, первой поднималась по лестнице, у меня словно камень давит на грудь.

Если честно, я был бы совсем не против, если бы кто-нибудь из них троих воспользовался спасательной капсулой и выбрался отсюда. Наоборот, будь это возможно, я бы прямо сейчас материализовал для них капсулы и отправил бы всех их наверх.

Как и сказала Сумирэ, нельзя исключать, что Син Хэрян решит эвакуироваться вместе с теми, с кем работает дольше всего, – Со Чжихёком и Пэк Эён. И я бы его понял. В конце концов, это ведь катастрофа. Кто осмелится упрекнуть человека, который пытается выжить?

Но я все равно надеюсь, что они оставят место для Генри.

Мы, взрослые, добровольно подписали контракт, когда устраивались сюда на работу. Нас в какой-то мере предупредили, мы сами сделали свой выбор. А этот ребенок… ему выбора не дали. Судя по тому, что Генри находился под действием какого-то снотворного, он даже не знал, что его куда-то отвезут.

Жизнь ребенка не должна зависеть от прихотей взрослых, максимум, что можно допустить, – это развод или переезд. Но не похищение, перестрелки или роль приманки для акул.