Вдруг японка повернулась ко мне:

– А вам не интересно, кто из присутствующих сядет в три оставшиеся шлюпки?

Пэк Эён кивком указала на Джона и спокойно произнесла:

– Еще слово, и заткну тебе рот, как и ему.

– Ымф! Ы-ы-ымф! Ы-ы-ы-ымф!

Джон замычал, видимо умоляя вытащить кляп, и Сумирэ мгновенно замолчала.

Наблюдавшая за этой сценой Туманако оглядела присутствующих и спросила:

– Кстати, да. Шлюпки-то три. Кто поедет?

Кан Сучжон ткнула пальцем в Ли Чжихён и Ю Гыми, потом вздохнула и добавила, что Генри тоже должен поехать. Видно было, что она старается быть хоть немного справедливой, – наверняка ей хотелось эвакуировать только корейцев.

Со Чжихёк с жаром поддержал ее:

– Вот это я понимаю – замком! Прям мысли мои читаешь.

Кан Сучжон скривилась:

– Вот теперь я сомневаюсь, все ли правильно делаю.

Шу Лань указала на Пэк Эён и Генри, а потом заколебалась, выбирая между Туманако и Ю Гыми, но в итоге остановилась на последней. Пэк Эён недолго думая выбрала Генри, Ю Гыми и Шу Лань. Последняя чуть не прослезилась, глядя на подругу, но та холодно пояснила:

– Ты даже таракана убить не можешь.

– Ну и что? Это нормально! – возмутилась Шу Лань.

– Не нормально. Ты слишком слабая. Если в дом лезет таракан, нужно сразу пускать в ход огнемет.

– Так можно и дом спалить!

– Профи вроде меня спалит и дом, и таракана!

– Если у меня поселится таракан, никогда тебя не позову. Уж лучше съехать…

Помолчав, Пэк Эён добавила:

– А Чжихён я не выбрала потому, что лично научила ее стрелять.

Ли Чжихён гордо кивнула и повернулась ко мне:

– Мы с Эён и Чжихёком однажды ездили на стрельбище на Гавайях. Я прекрасно помню, как держать пистолет и целиться. И названия оружия тоже помню – MP5, AR50, АК47, «Зиг-Зауэр» P320…

Я вдруг понял, что даже не знаю, из чего стрелял. Ни названия, ни марки, ничего. И лиц тех, в кого стрелял, тоже не помню. И очень надеюсь, что мне больше никогда в жизни не придется брать в руки оружие.

Судя по всему, Ли Чжихён вспоминала поездку на стрельбище как увлекательное приключение, но Со Чжихёк поспешил спустить ее с небес на землю:

– Это все равно, что в тире из игрушечного автомата популять. И ты ужасно стреляешь. Не попадешь в слона, даже если он встанет прямо перед тобой. И не сравнивай стрельбу по банкам с тем, что происходит сейчас. Ты даже удержать оружие не сможешь – слишком тяжелое.

– Ты же сам меня туда притащил! Еще и говорил: «Круто стреляешь, могла бы снайпером стать!»

Злобно зыркнув на Чжихёка, Ли Чжихён сказала, что, по ее мнению, первыми эвакуироваться должны Ю Гыми, Генри и… Туманако.

– Спасибо, что хоть разок включили меня в список. – Туманако подняла вверх большой палец. – Но я бы выбрала Генри, себя… и Пак Мухёна. – Она наклонилась к Ю Гыми и вполголоса сказала: – Извиняй, Гыми.

Я чуть не поперхнулся, услышав свое имя среди кандидатов.

– Спасибо. Но… почему ты вообще меня включила?

– Ну, во-первых, ты меня спас. И еще… мне просто кажется правильным, чтобы первым эвакуировался тот, кто пришел сюда последним.

– А кого выберете вы, Мухён? – спросила Ю Гыми.

– Мне все равно, кто сядет в капсулы, если среди них будет Генри.

Говорю спокойно и сдержанно, а самому хочется закричать: «Выберите меня! Меня! Ну пожалуйста! Я хочу убраться отсюда!» Но вместо крика – только тяжелый вздох. Наверное, у каждого сейчас внутри происходит такая борьба.

Идущий впереди Син Хэрян подал нам знак остановиться. Мы замерли прямо напротив прачечной. На полу никаких следов крови, а ведь в прошлый раз именно в прачечной пряталась раненая девушка. Син Хэрян и Со Чжихёк зашли внутрь, быстро осмотрелись и жестом показали: все чисто. Мы двинулись дальше.

Со Чжихёк вдруг посмотрел на Син Хэряна с надеждой и спросил:

– А вы что думаете, босс? Кто должен эвакуироваться первым?

– Я полностью согласен с замкомом, – ответил Син Хэрян, даже не повернув головы.

Со Чжихёк тут же расплылся в улыбке и самодовольно посмотрел на Пэк Эён: мол, слыхала? Эён ответила уничижительным взглядом, а Кан Сучжон легонько толкнула своего тимлида локтем:

– Мне следовало записать ваши слова на диктофон и включать каждый раз, как наши мнения расходятся.

Пэк Эён кивком указала на подругу и раздраженно сказала:

– Шу Лань должно достаться место. Она могла эвакуироваться, но осталась из-за меня.

Та вспыхнула:

– Я не собираюсь эвакуироваться без тебя! С тобой – или никак!

– Сейчас не время упрямиться.

– Кто бы говорил! Сама же упрямишься!

Пэк Эён замолчала, не найдя, что ответить, но через несколько секунд процедила:

– Это другое.

– Мы что, стали свидетелями настоящей женской солидарности? – усмехнулся Со Чжихёк, за что и получил по спине и от Кан Сучжон, и от Пэк Эён.

Я спросил Шу Лань и Пэк Эён:

– Вы подружились здесь?

– Да, – кивнули обе почти одновременно.

На этой Станции я повстречал сектантов, террористов, наркоманов, живодеров, социопатов и психопатов, поэтому при виде двух девушек, которые стали подругами, несмотря на то что были из разных стран и с совершенно разными характерами… на душе стало чуточку теплее. Хотя тело мерзло все сильнее – температура в Чхоннёндоне явно продолжала падать.

– Мы подружились на фридайвинге, – добавила Шу Лань и повернулась ко мне: – А вы когда-нибудь ныряли с аквалангом?

– Нет.

– Я до того раза тоже никогда не ныряла. Оказалось, это совсем не страшно.

Внимательно осмотрев коридор, Пэк Эён прокомментировала:

– Меня от одних воспоминаний в дрожь бросает.

– Меня нет.

– Поразительно.

– Все потому, что ты была рядом. Если бы не ты…

– Эмигрируй в Корею. Я поговорю с нашим тимлидом.

– Как я эмигрирую, если у меня вся семья в Гонконге?

Пройдя несколько шагов, Пэк Эён посмотрела на Шу Лань и, получив ее разрешение, принялась рассказывать:

– Дело было вскоре после прибытия на Станцию. Мы с Шу Лань и Сучжон пошли на фридайвинг с инженерами из китайской команды. До глубины сорок метров все шло хорошо, но потом Шу Лань начала подавать сигналы о помощи. Мол, не может дышать. Она была на грани обморока, и я сразу отдала ей свой октопус – это запасной регулятор.

Я никогда не пробовал фридайвинг. И, честно говоря, не хочу – страшно. Вдруг со мной произойдет нечто подобное? Наверное, человек не зря родился без жабр – природа сама намекает, что нечего нам лезть под воду.

– Она погружалась впервые, у нее даже сертификата Open Water[31] не было. Я же относительно опытный дайвер, поэтому плыла в самом конце. А новички обычно двигаются в середине группы. Шу Лань пыталась подать сигнал помощи всем, кто был рядом, но никто не отреагировал. Тогда она подплыла ко мне. Я дала ей октопус, когда она уже почти потеряла сознание, и мы попеременно дышали из одного баллона.

Подождите… Получается, это был не несчастный случай? У всех по два регулятора – почему же никто не помог? Что вообще случилось?

– У остальных был только один регулятор, что ли?

– У кого-то один, у кого-то два. Но нас всех учили: даже если у тебя один, ты должен уметь передавать его напарнику и дышать по очереди. Потому что чепэ может случиться с каждым. Моим напарником тогда была Сучжон. Она решила, что мы будем всплывать.

– Я тогда была уверена, что помру.

Шу Лань говорила так буднично, будто не произошло ничего особенного, но для меня ее слова звучали дико. Ну как задохнешься, и все, конец.

– Мы втроем – я, Шу Лань и Сучжон – остановились в безопасной зоне, подождали четверть часа и поднялись на поверхность. На лодке Шу Лань рыдала без остановки и что-то говорила по-китайски. Я не понимала ни слова – не полезешь же в воду с переводчиком. Сучжон, правда, кое-что поняла – мол, я оказалась единственной, кто ей помог. Потом мы проверили ее снаряжение. Вентиль на баллоне оказался закручен – не до упора, но так, что воздух шел с огромным трудом. Такое сразу не заметишь, особенно если ты новичок. Кто-то нарочно это сделал. А еще на шланге была маленькая пробоина.

– Кто мог так поступить?

Шу Лань криво усмехнулась:

– Многие гонконгцы до меня либо погибали при странных обстоятельствах, либо якобы сводили счеты с жизнью. Сокомандники приглашают на фридайвинг, обещают всему научить, а на деле – запугивают. Мол, если не хочешь нелепо сдохнуть, делай, что велят.

– Больше всего меня выбесило то, – хмуро сказала Пэк Эён, – что после всплытия твои сокомандники делали вид, будто не понимают, что случилось. Вели себя так, словно ты с перепугу ударилась в панику. А потом дело замяли.

– За месяц до происшествия я подписала контракт на два года. Считай, только устроилась. Если бы попыталась что-то доказать, никто бы не признался. Только навесили бы на меня ярлык истерички.

– Я хотела этим ублюдкам глотки перерезать и в море их скинуть. Этого не случилось только потому, что рядом были вы с замом.

Кан Сучжон тяжело вздохнула и, покосившись на остальных, сказала:

– Эён, я же просила, не говори такого на людях…

– Прости, но я как вспомню… Как тут не злиться?

– Подумай о чем-нибудь приятном.

– О чем-нибудь приятном? Ну, я бы вспорола Ли Вэя от кадыка до пупка и порезала на сашими…