Я достал из рюкзака кардиган – тот самый, который положил вместо плюшевого кита, – и накинул Генри на плечи. Кардиган был сильно велик мальчику и волочился по полу. Увидев это, Ю Гыми сняла с себя свой кардиган и обменяла на мой. По крайней мере, подол перестал подметать пол, но рукава все равно пришлось подвернуть.

Я плотно закутал Генри в кардиган и посадил себе на спину, надеясь согреть своим теплом. Син Хэрян тем временем взглянул на планшет, проверяя температуру в помещении. Заглянув через плечо, я увидел на экране двадцать два градуса.

– Система жизнеобеспечения вышла из строя, – пробормотал он.

Ли Чжихён кивнула, глядя на тот же экран:

– И уровень кислорода падает.

– А починить никак? – спросил я.

– Для этого нужно спустить оборудование с Третьей базы, эвакуировать отсюда всех людей и провести техобслуживание, – ответила Кан Сучжон, почесывая подбородок. – Плюс такие техработы по части русских… У них и оборудование нужное. Но сколько времени займет ремонт, даже представить сложно.

Видимо, инженеры из группы «Ка» не всесильные. Однако если выбирать, кому доверить ремонт: корейцам или русским с похмелья, то я бы все-таки выбрал первых.

Пока я об этом думал, Син Хэрян сказал:

– Надо отсюда выбираться.

Со Чжихёк взглянул на обвивающего лифт дракона и спросил:

– Что будем делать? Дальше пойдем? Ни за что не поверю, что китайцы или японцы устроили весь этот цирк, не продумав, как будут выбираться из Чхоннёндона.

Сумирэ, которая пыталась слизнуть кровь с губ, заметила наши взгляды и сказала:

– Что? Я не собираюсь выбираться. Останусь здесь.

– Ты серьезно? Пэкходон затоплен, Исследовательский комплекс в Чучжакдоне уничтожен торпедой, – напомнила Ли Чжихён.

Сумирэ пожала плечами с видом: «А мне-то что?» – и буркнула:

– Чхоннёндон же цел.

Кан Сучжон посмотрела на нее как на таракана и процедила:

– Температура падает, система климат-контроля еле дышит. Кислорода все меньше – никто не знает, когда он кончится. Даже если доберемся до спасательных капсул – если они вообще остались, – это еще не значит, что выберемся. А пока будем искать батискаф, рискуем загнуться. Неужели не доходит?

Сумирэ вытерла кровь и слезы о плечо Джона и лениво протянула:

– Делайте что хотите. Только отнесите меня в мою комнату.

– Не верится, что я вообще разговариваю с этим существом, – пробормотала Кан Сучжон, цокая языком.

Я тяжело вздохнул и спросил у Сумирэ:

– Вы оставили в комнате что-то важное? Почему так хотите вернуться?

– Просто хочу, и все. С утра таскаюсь с этим барахлом, устала. – Она кивнула в сторону оружия у Пэк Эён за спиной. – Наплакалась и вообще вымоталась.

Сумирэ замолчала и уставилась на Син Хэряна.

Перед лифтом в Чхоннёндоне мы остановились. Кто-то предложил: а может, ну его, этот лифт, двинем сразу в сторону Хёнмудона?

– В Хёнмудоне русские, может, кто-то из них еще жив. Владимир, например, его, походу, даже гранатой не возьмешь, – зевая, сказал Со Чжихёк, но вдруг дернулся и посмотрел в сторону коридора.

В ту же секунду Пэк Эён вскинула автомат, а Син Хэрян закрыл собой Туманако. Вдалеке показалась чья-то фигура. Кто-то бежал в нашу сторону. Девушка. Длинные каштановые волосы, за спиной – оружие. Она неслась не разбирая дороги.

Приблизившись настолько, что можно было разглядеть наши лица, она расплылась в улыбке, но Пэк Эён, не опуская ствола, рявкнула:

– Стой на месте!

Резко затормозив, девушка чуть не упала.

– Положи оружие на пол и подними руки! – приказал Син Хэрян.

Девушка на секунду замерла, а потом скинула автомат на пол, будто избавляясь от тяжелой ноши, и резко подняла руки. Казалось, она искренне рада нас видеть.

– На колени.

Син Хэрян подошел и поднял автомат, который девушка так небрежно швырнула на пол. Как только оружие оказалось у него в руках, напряжение в коридоре мгновенно спало.

Пэк Эён неторопливо подошла к незнакомке, оглядела сверху донизу, убрала палец со спускового крючка и… распахнула руки.

Девушка бросилась к ней в объятия и, едва сдерживая слезы, пробормотала:

– Эён… я так испугалась…

И разрыдалась.

– Теперь все хорошо. Я рядом.

Пэк Эён похлопала незнакомку по спине и отстранилась. Потом коротко представила:

– Это моя подруга. Шу Лань.

– Здравствуйте… – всхлипнула та, утирая слезы. – Рада вас видеть…

Похоже, присутствующие инженеры знали Шу Лань. Со Чжихёк повернулся к Син Хэряну и что-то забубнил, указывая на автомат, но в ответ получил только блины от штанги.

– Пак Мухён. Приятно познакомиться.

– Ю Гыми.

Генри у меня за спиной тоже не растерялся:

– Хэллоу!

Шу Лань, которая в этот момент пыталась пригладить свои растрепанные волосы, на секунду застыла, уставившись на мальчика, а потом слегка ошарашенно выдавила:

– О-о… Хэллоу.

Туманако дружелюбно помахала рукой:

– О! Ты приходила ко мне в салон на покраску! Помнишь?

– Да… Конечно, Туманако-сан, помню. Но сейчас не об этом! Там капсулы! Я потому вас и искала!

Кан Сучжон резко подняла голову:

– Подожди. Хочешь сказать, капсулы исправны?

– В Чхоннёндоне – да. Я слышала объявление о том, что эвакуационные капсулы в Чучжакдоне и Пэкходоне выведены из строя, но эти работают. Мы можем на них выбраться.

Она повернулась к Пэк Эён и сразу же обрушила на нее лавину жалоб:

– Ты хоть представляешь, сколько сообщений я тебе отправила?! В мессенджере, на почту! Звонила даже! Связи нет, интернет не работает – я с ума сходила от волнения!

– Я уже давно не проверяла входящие, – виновато пробормотала Пэк Эён.

– И ваш начальник тоже ни на что не отвечает! И до зама вашего не достучаться!

– Начальник в мессенджер редко заглядывал. А зам… ну… она планшет потеряла.

– Сколько капсул осталось? – вмешался Син Хэрян.

– Если Хун Тао и Цзы Сюань эвакуировались, то три. Если нет – пять.

Получается, капсул изначально было пять? Но ведь в китайской команде семь человек… То есть они даже не планировали спасать всех? Что тогда с японской командой? Как они собирались выбираться?

Видимо, у Кан Сучжон мелькнула та же мысль – она нахмурилась и уточнила:

– То есть осталось всего три капсулы?

– Ну… Нас с Хун Тао за людей не считали. Видимо, собирались прикончить после завершения операции. Но потом прозвучало то объявление… А кто его вообще сделал?

Я нерешительно поднял руку и ответил:

– Я.

– Кто из наших рассказал вам о том, что произойдет? Как вы вообще узнали, что мы в эвакуационном отсеке в Чхоннёндоне?

Все уставились на меня. Ну что тут скажешь?

– Эм… Ко мне на прием приходил один человек… Он и рассказал.

На самом деле никто не приходил. Я просто рассказал о том, что пережил лично, и кажется, мое объявление стало спусковым крючком для разборок между китайцами и японцами.

Шу Лань улыбнулась:

– Наши чуть до мордобоя не дошли, все пытались выяснить, кто слил информацию. А после объявления командира Син Хэряна дружно ломанулись в Пэкходон.

– А Хай Юн? – спросил Син Хэрян.

– Побежала следом, чтоб остановить.

Син Хэрян кивнул. В итоге было решено двигаться к эвакуационному отсеку Чхоннёндона. Я думал, мы снова разделимся – кто-то пойдет к капсулам, кто-то – к батискафу, – но теперь это было невозможно. Среди нас девять безоружных – слишком много, чтобы Син Хэрян, Пэк Эён или Со Чжихёк справились по отдельности.

Туманако остановилась у лифта и сказала:

– Я тут подожду.

Но Ю Гыми и слушать не стала. Просто подошла сзади и подтолкнула Туманако вперед, как мешок с картошкой. Та качнулась и поплелась дальше.

– Надо двигаться, иначе замерзнешь. Что толку стоять и дрожать?

– Я бы посидела, песенки послушала…

– Мы же не кузнечики! Надо трудиться, как это делают муравьи.

– Это что еще за тейк?[30]

– Басня Эзопа о муравье и кузнечике. Ты что, не читала?

– Переводчик, видимо, криво перевел. Разве басня не о муравье и цикаде? И потом в наше время цикады прекрасно живут, распевая целыми днями…

Чем дальше мы шли, тем холоднее становилось. Сначала температура была как в летнюю ночь, а потом – как зимой, когда идешь по улице в одной рубашке. Мою спину слегка согревало тепло укутанного в кардиган Генри, которого я по-прежнему нес на себе.

Время от времени мальчик будто забавы ради начинал болтать ногами, и я машинально покачивался в такт – вправо-влево. Потом я взял у Туманако наушники, надел на Генри и включил ему какую-то песню на английском.

Шу Лань о чем-то говорила с Пэк Эён. Кан Сучжон тем временем подошла к Сумирэ и хлопнула ее по спине с такой силой, что я даже вздрогнул.

– Эй. У вас в команде не было такой фигни? Вы не выясняли, кто слил инфу?

– Ай! А?.. Не знаю.

– Опять она не знает. Да ты хоть что-то знаешь? – закатила глаза Кан Сучжон.

– Да какая разница, кто это был. Наверное, Тамаки. Я слышала только приказ хватать оружие и стрелять во все, что движется.

Я испугался, что после моих слов на Тамаки повесят ярлык предателя, и поспешил вмешаться:

– Господин Тамаки ничего мне не рассказывал.

– Хм… Правда?

Сумирэ, спокойно лежавшая на спине у Джона, вдруг повернулась ко мне и проговорила:

– Это мог быть только он.

– Что?

– Единственный человек, кто мог хотеть нас остановить, – это Тамаки. Больше некому. Что, с первого раза не дошло?

От этих слов меня передернуло, а Ли Чжихён уставилась на Сумирэ и резко произнесла:

– Следи за языком. Этот врач – единственный, кто еще относится к тебе по-человечески.

Сумирэ посмотрела на нее и усмехнулась:

– Только и можешь, что подслушивать чужие разговоры.

Она хотела добавить что-то еще, но увидела, как за спиной Ли Чжихён вырос Со Чжихёк, и отвела взгляд.