Я убрал полотенце с бедра Сумирэ и осторожно осмотрел рану. Железный снаряд рассек кожу, шла кровь. Самое важное – задета ли кость, но визуально это не определить. Тут нужен рентген.

В теории я мог бы продезинфицировать рану и наложить швы, но под рукой не было ничего, кроме полотенца. Сейчас мы в Центральном квартале – можно было бы добраться до Deep Blue и сделать все там… только вот идти туда вместе с Сумирэ мне совсем не хочется.

…Странное дело. Совсем недавно я одолел четыре тысячи ступеней, волоча мужчину в два раза тяжелее нее, причем в темноте. А тут – светло, до стоматологии минут десять пешком, и все равно неохота. Пытаясь выбраться из этого апатичного состояния, я заставил себя двигаться. Оставил полотенце прижатым к ране, достал из рюкзака еще одно. Попробовал разорвать его руками, чтобы сделать повязку.

…Без шансов. Почему ткань делают такой прочной, хоть веревку вей? Или это я такой слабак? Хотя… зуб мудрости могу же выдрать, значит, не в силе дело.

Ближе всех ко мне стояла Пэк Эён, все еще державшая Сумирэ на мушке, и я обратился к ней:

– Эён, помогите, пожалуйста. Нужно полотенце разрезать.

Пэк Эён уставилась на меня как на диковинную зверюшку и спросила:

– И… как я, по-вашему, должна это сделать?

– Ну… у вас же нож на щиколотке. Можно им.

Эён сразу посуровела, вздохнула и тихо, почти шепотом произнесла:

– Нельзя палить, у кого и где оружие.

– Ой… простите.

Пэк Эён вытащила из кармана ножницы и протянула мне. Я узнал их сразу – это их Со Чжихёк прихватил из кафе. Видимо, теперь они перекочевали к Пэк Эён.

Я разрезал полотенце и обмотал им бедро Сумирэ, как бинтом. Та сидела надув щеки, потом спросила:

– У вас нет обезболивающего?

Если переводчик не врет, то со мной она говорит вежливо. Когда-то Сумирэ приходила ко мне в клинику лечить кариес и делать чистку. Помню, тогда была молчаливая, почти ничего не говорила. Я даже подумал, что она – сама скромность.

– Нет, – ответил я.

Пока мы разговаривали, Туманако, которую держала Ю Гыми, вырвалась и кинулась к Сумирэ. Я едва успел схватить ее за талию, прежде чем она налетела на раненую с кулаками:

– Если бы мы сели в капсулы, то сдохли бы из-за тебя!

Трогая перевязанную ногу, Сумирэ глянула на нее и… фыркнула.

– Ну не сели же. И вообще, я ничего не делала.

– Да я тебя первую туда засуну! Чтоб ты сама прочувствовала, каково это! Пусти меня, док!

Если бы я не держал Туманако, она точно вмазала бы Сумирэ так, что та отключилась бы. Эй, я же только что сделал ей перевязку, не надо добавлять ей травм! К счастью, Ю Гыми заботливо прикрыла Генри уши.

– Успокойся, – сказал я. – Ну ударишь ты ее, и что дальше? Это что-то изменит?

– Да, блин, изменит! Мне станет легче! Какого хрена?! Они что, совсем охренели, раз испортили капсулы?! А ты, ты что, не злишься?! Ты ведь тоже жил в Пэкходоне! Чертовы инженеры! Грызутся между собой, а мы расплачивайся! Мы-то тут при чем, а?! Почему мы должны страдать из-за их сраных разборок?!

Она кричала, размахивая руками, словно пытаясь схватить воздух. Всего месяц на станции – и уже чуть не погибла. Просто потому, что кто-то не поделил власть.

Злюсь ли я? Да, я чувствую, как в душе словно начался пожар. Даже слезы не идут.

Если бы спасательные капсулы были исправны, мне не пришлось бы карабкаться по лестницам или садиться в лифт. И если бы для того, чтобы выбраться отсюда, было достаточно ударить эту женщину… не знаю, смог бы я сдержаться.

После всего, что я пережил, – в третий раз, мать его – эти уроды, которые сломали капсулы, бесят меня больше, чем сектанты.

В Исследовательском комплексе капсул было мало, но они хотя бы были. Кто-то уступал место, кто-то бился насмерть за возможность спастись. А они… испортили капсулы. Им не стыдно?

Хотя что я. Такие люди не знают, что такое стыд.

А Туманако… она сейчас слишком зла. Но если ударит – сама пострадает. Руку себе расшибет, или совесть ее потом загрызет. Ей это не нужно.

– Я тоже злюсь. Но выяснять, кто виноват и что делать, будем потом. Когда выберемся. Времени у нас будет навалом.

Туманако ткнула пальцем в Джона, сидевшего рядом с Сумирэ:

– А ты?! Ты же из этой долбаной Церкви Бесконечности?! Это вы затопили Подводную станцию?!

– М-мф-м-мф! – Джон яростно замотал головой.

Похоже, пытался сказать «нет». Но если не они, то кто? Кто выпустил эту торпеду?

Туманако фыркнула:

– Если я найду ублюдка, из-за которого лишилась работы, повешу вверх ногами на скале в бухте Милфорд!

…Понятия не имею, где это, но звучит жутковато. Пока я уговаривал Туманако никого не вешать, остальные начали собираться в путь.

Оружие – само собой – осталось у Пэк Эён. Син Хэрян поднял с пола пятнадцатикилограммовый диск. Кан Сучжон положила руку на плечо Ли Чжихён, которая все это время смотрела в сторону. Остальные уже начали собираться, и единственной, кто явно растерялся, была Сумирэ, сидевшая на полу.

– Эй! Вы что делаете?! Меня-то взять не забыли?!

Ю Гыми устало погладила Генри по голове и ответила:

– Понимаете, тут собрались в основном жители Пэкходона. Может, попросите помощи у кого-нибудь из Чхоннёндона?

– Это Тамаки во всем виноват! Он сломал спасательные капсулы! Я вообще ни при чем!

Син Хэрян посмотрел на ногти Сумирэ и с усмешкой сказал:

– Все руководители знают, что Тамаки Юдзуру в одиночку тащил на себе вашу команду.

– Но он… он сам хотел! Никто его не заставлял! – закричала Сумирэ.

Голос у нее сорвался. Похоже, ей и правда больше нечего было сказать. Судя по реакции, все члены инженерной команды «Ка» знали об этом и раньше. Син Хэрян молча поднял с пола десятикилограммовый диск.

…Не понимаю. Обычно в команде семь-восемь человек. Можно ли в одиночку выполнять работу за всех? Это ж сколько на него свалили?

Кан Сучжон шумно выдохнула и обратилась к Сумирэ:

– Ваши еженедельные отчеты на английском один Тамаки пишет, да? Передай ему, чтоб грамматику подтянул, а то он to куда попало сует.

Ли Чжихён кивнула и добавила:

– А ты хоть раз писала отчет сама? А читала?

Сумирэ скривилась, но промолчала. Син Хэрян тем временем повернулся к Пэк Эён, которая проверяла состояние пистолета и оставшиеся патроны, и неожиданно ласково сказал:

– Давай стрелять буду я.

К беседе подключился Со Чжихёк и так же ласково сказал:

– Я тоже рядом, Эён. Если тебе тяжело или ты вдруг забыла, как стрелять, могу взять эту ношу на себя.

– Теперь пистолет мой! Никому его не отдам! Босс, таскайте и дальше свою железяку, а ты – с гантелей своей милуйся!

Пэк Эён прижала оружие к груди. Она выглядела так, будто вцепится зубами в любого, кто посмеет на него посягнуть.

– Этот пистолет – все, что у меня осталось!

После этих слов Син Хэрян мгновенно отказался от идеи забрать у Эён оружие. А вот Со Чжихёк не унимался:

– И как я, по-твоему, должен с этой гантелькой сражаться?!

– А мне-то какое дело?

Чжихёк тяжело вздохнул, но больше спорить не стал.

Сумирэ тем временем закричала, глядя Син Хэряну в спину:

– Ты меня покалечил! Я тебя засужу!

Син Хэрян не ответил. Зато Кан Сучжон обернулась и с холодной улыбкой сказала:

– Отлично. Давай, подавай в суд. Я тоже столько исков могу накатать – почта лопнет. Давай вместе заявим – ты на меня, я на тебя. Я уже готовлюсь нанять сто адвокатов и сто якудз – будет весело. Так что вперед, гамбарэ[28].

Кажется, Кан Сучжон и правда не пользуется кулаками – язык ее бьет куда больнее.

Сумирэ прикусила губу, злобно уставилась на нее, потом с глазами, полными слез, повернулась к Син Хэряну и сорвалась на крик:

– За что ты так?! Это же не я сломала капсулы! Это не я стреляла! Почему ты ведешь себя так холодно?! Вот Тамаки ты предлагал эмигрировать в Корею!

Эмигрировать в Корею?.. Я на секунду завис, а потом вспомнил: кажется, такое предложение делали некоторым иностранцам из инженерных команд, если они хорошо справлялись с работой. Видимо, корейцы и правда хотели, чтобы Тамаки перешел к ним. А Сумирэ, судя по реакции, такого предложения не получила и злилась.

– Тамаки – тупой деревенщина! Окончил какую-то кретинскую Канкандорицу[29], ясно?! А мы – выпускники Токийского университета! Он нам не ровня! Он не должен работать с нами! Почему ты с ним добр, а со мной нет?!

– Потому что ты заставила его глотать иглы.

Что?..

Син Хэрян скрестил руки на груди и посмотрел на Сумирэ как на таракана:

– Недавно мне звонил Ричард. Просил не избивать людей до полусмерти. Сказал, что одна из душевых была вся в крови, и спросил, нормально ли вообще пихать иглы людям в рот. Хоть бы убрала за собой.

…Иглы в рот? Живому человеку?

Это… это вообще как? У меня в голове на секунду помутилось.

Я же сам спрашивал у Тамаки, не ел ли он морского ежа. Он тогда не ответил. Он был зажатый, тихий, избегал разговоров. Я думал, просто устал, измотан…