Слушая их разговор, я с трудом сдерживал нарастающее недоумение.

– Если бы напряженный вид был поводом для кражи, то все пациенты уходили бы от меня с пустыми карманами.

Син Хэрян все так же невозмутимо пояснил:

– Речь о напряжении другого рода. Бывает, встречаешься с человеком глазами и понимаешь: он что-то скрывает.

…Я вообще ничего не понял.

Однако, по меркам Син Хэряна, объяснение было исчерпывающим. Думаю, мне просто не суждено понять. Я из другого мира. Мне никогда и в голову не приходило, что, если мне что-то нужно, надо это украсть.

Кан Сучжон оглядела присутствующих, которые сидели и лежали в «Офионе» – словно внутри змея, который принимал участие в сотворении мира, – а потом обратилась к Син Хэряну:

– И что делать? Мы ведь не можем торчать тут вечно.

Син Хэрян, все еще держа в руках планшет, посмотрел на меня. Кан Сучжон тоже.

Я замотал головой из стороны в сторону и с досадой сказал:

– Серьезно? Что вы ожидаете услышать от стоматолога, который тут всего пять дней?

Инженеры, которые провели на этой базе не один год, не знают, что делать, а я должен?

Кан Сучжон посмотрела на меня, скрестила руки на груди и спросила:

– Доктор, вы последователь Церкви Бесконечности?

– Нет. Все, что я наговорил в Чучжакдоне, было ложью. На самом деле я атеист.

После этих слов где-то сбоку раздался шум. Он исходил от того самого связанного мужчины, которого оставили у входа в душевую. Мужчина извивался всем телом, будто выброшенная на сушу рыба.

Но Син Хэрян даже не обернулся, только спросил у меня:

– В нынешней ситуации… где может быть безопасно? Вы были в Хёнмудоне?

– Не был. Совсем. Ни разу не заходил.

– В Чхоннёндоне есть несколько батискафов. Если спасательные капсулы отпадают, то можно ли выбраться в них?

Я постарался вспомнить, что говорила в прошлый раз Пэк Эён… Кажется, что-то о том, что они двухместные?

– Я слышал, что там есть один двухместный батискаф с ручным управлением, но больше ничего не знаю.

Син Хэрян задумался, и связанный мужчина снова принялся извиваться. Руки и ноги были крепко связаны спереди, отчего пленник даже не мог перевернуться. Похоже, все, что ему оставалось, – это дергаться изо всех сил.

Интересно… в кино обычно связывают руки за спиной. Может, впереди надежнее? Труднее развязаться?

Кан Сучжон кивнула в сторону мужчины и спросила:

– А с ним что?

– Ы-ы-ыф! Ы-ы-ы-ы-ыф! – взвыл тот и затрепыхался.

– Заберем с собой, конечно, – сказал я, опережая Син Хэряна.

Кан Сучжон мой ответ явно не понравился – по лицу было видно. Но разве можно иначе? Через некоторое время Подводная станция начнет рушиться, и тогда вода дойдет и до спортзала. Он что, должен лежать здесь связанный и беспомощно тонуть? Даже представить страшно.

Услышав наш разговор, мужчина задергался еще сильнее. Из-за кляпа ему оставалось только смотреть на нас, но в его взгляде читались злость и ненависть. Каждый раз, когда пленник с шумом ударял ногами о пол, Ю Гыми и Туманако вздрагивали и испуганно косились в его сторону.

Глядя на совершенно спокойного Со Чжихёка, Ю Гыми не выдержала:

– Я все хотела спросить… А почему он вообще связан?

– Так безопаснее.

Тем временем Син Хэрян развернул трехмерную карту Четвертой подводной базы и принялся обсуждать с Кан Сучжон батискафы – максимальную глубину погружения, вместимость и прочее.

Воспользовавшись тем, что он занят, я указал на мужчину и спросил Со Чжихёка:

– Я хотел бы задать ему несколько вопросов. Можно вытащить кляп?

– Конечно.

Он поднял мужчину, словно тюк, и поставил на колени. Потом наклонился к нему и негромко сказал:

– Можешь орать сколько влезет. Но ты же понимаешь, что я доберусь до тебя раньше, чем твои дружки из секты?

Мужчина, который только что вырывался изо всех сил, сразу замер. Со Чжихёк одним ловким движением развязал импровизированный кляп, и пленник мгновенно сплюнул то, что было у него во рту, – мокрую от слюны втулку, забитую туалетной бумагой. Он закашлялся, несколько раз сплюнул бумажные ошметки на пол, а потом взглянул на меня и спросил:

– Так ты не из наших?

Я уже собирался ответить, как Со Чжихёк поднял руку, останавливая меня, и повернулся к мужчине:

– Вопросы здесь задаем мы.

Он говорил предельно вежливо, но было в его тоне что-то такое, от чего у меня побежали мурашки по коже.

Пленник сплюнул остатки слюны на пол и затих. Я посмотрел на него и спросил:

– Как вас зовут?

– Джон Доу, – помолчав, ответил он.

Классика. В англоязычных странах так называют мужчин, чью личность не удалось установить. Женщин, если не ошибаюсь, называют Джейн Доу. Очевидно, говорить свое настоящее имя он не собирался. Со Чжихёк хмыкнул, как будто не знал, смеяться ему или злиться.

Чувствуя нарастающее напряжение, я поспешно продолжил:

– Господин Доу, у членов Церкви есть кодовая фраза, по которой они распознают своих. Верно?

– …Да.

– Что это за фраза?

Мужчина раздраженно покосился на Со Чжихёка, потом неохотно ответил:

– Я уже говорил… «Мы выживем при любых обстоятельствах».

Где-то я это уже слышал. То ли от пойманного на Третьей базе сектанта, то ли от Тайлера… Точно не помню. Но одно знаю наверняка: это неправильный ответ.

– Это не она.

– Она.

– Похоже, но формулировка не совсем точная. Что идет после этого? Вы ведь тоже вступили в секту из-за денег?

Мужчина, назвавшийся Джоном Доу, уставился на меня. Потом, не отводя взгляда, кивком указал на Со Чжихёка:

– Пусть уйдет.

– Что?

– Пусть уйдет. Тогда отвечу. Пусть эта мразь отойдет от меня, – процедил пленник.

– Но я же вообще ничего не сделал… – обиженно пробормотал Со Чжихёк и вдруг, словно издеваясь, шлепнулся рядом с пленником и приобнял его за плечи.

Одним этим движением он заставил Джона Доу вздрогнуть от страха.

Я тяжело вздохнул и обратился к Чжихёку:

– Чжихёк, не могли бы вы отойти минуты на три?

Чжихёк взъерошил нашему пленнику волосы, как будто дразня младшего брата, и ответил:

– Это может быть опасно. У него рот свободен.

И что, он меня укусит?

Я покачал головой и спокойно сказал:

– Рот – это уже по моей части.

Сила челюсти, челюстной сустав – тут я разбираюсь.

Чжихёк перевел взгляд с меня на Джона Доу, потом нехотя убрал руку с его плеча и отошел примерно на два метра. Пленник всем телом вздрогнул.

Прошло несколько напряженных секунд, прежде чем он наконец заговорил:

– Зачем тебе кодовая фраза?

– Потому что члены Церкви сначала спрашивают ее, а потом стреляют.

– Неправда. Мы никого не убиваем. Просто проверяем, кто свои, а кто – нет.

– Что? Нет. Именно после этих вопросов вы и убиваете.

– Некоторые действительно взяли оружие, чтобы заставить остальных слушаться, но никто не собирается устраивать резню. Посмотри на меня. У меня даже пистолета нет.

Что за чушь? Я сам все видел. Люди умирали у меня на глазах.

– Я сам видел, как вы стреляете в людей.

– Наверное, это были наемники или особо рьяные верующие. Они действуют самовольно. Я уже дважды сказал: убийство – не самоцель. Хочешь, скажу и в третий раз: цель Церкви Бесконечности состоит не в том, чтобы устроить бойню.

– Если цель не в том, чтобы устроить бойню, то сколько человек вы собираетесь убить?

Мужчина, назвавшийся Джоном Доу, заметно занервничал. Он сглотнул и глухо произнес:

– Похоже, ты что-то не так понял. Если бы Церковь задумала убивать неверных, я никогда в нее не вступил бы. Наша настоящая цель – вернуться в желаемое прошлое.

Звучит пугающе похоже на то, о чем когда-то говорил Кану…

– Зачем вам возвращаться в прошлое? – спросил я.

– Чтобы выжить. «Мы идем в прошлое, чтобы выжить» – вот правильная фраза. Если кто-то отвечает так, можешь быть уверен, что он из Церкви. – Джон Доу облизал губы – видимо, он столько раз сплевывал, что теперь у него пересохло во рту. – Те, кто не может или не хочет брать в руки оружие… они и не берут. Я, например, ношу только это.

Он поднял связанные руки. На среднем и безымянном пальце поблескивали одинаковые кольца с небольшими бриллиантами – судя по всему, обручальные.

Он задумчиво осмотрел кольцо на среднем пальце и тихо добавил:

– Я просто хочу вернуться в то время, когда моя жена была жива. Это мое единственное желание.

Я уставился на него и глухо сказал:

– Людей расстреливали прямо у меня на глазах.

– Это неправда, – возразил он. – Мы, последователи Церкви, дали себе слово: обращаться с людьми как можно гуманнее. Даже если мы захватим эту Станцию, как думаешь, что будем с ней делать? Если все сработает, погибнут единицы.

– Кто именно погибнет?

– Те, кто вернется в прошлое. С точки зрения текущего времени они просто исчезнут. Будто их никогда не существовало.

Что за чушь он несет? Тогда кто сейчас бегает по Подводной станции с оружием? Они что, даже не члены Церкви Бесконечности?