Кан Сучжон несколько секунд переваривала услышанное и, все больше офигевая, наконец сказала:

– Я знала, что вы… ну… иногда пускаете в ход кулаки, когда кто-то зарывается. Ну, надо быть слепым, чтобы этого не знать. Один урод, который гнал на меня, вдруг на месяц исчез, а потом вернулся и начал мотаться в Гонолулу туда-сюда, чтобы вставить себе импланты… Я в курсе, что некоторые люди не понимают по-хорошему. Но вы никогда не рассказывали мне, что еще и вандализмом занимаетесь!

– …Я же говорил, что вопрос решен, – пробормотал Син Хэрян.

Вид у него был заметно растерянный – впервые за все это время. Ясно, что он действительно не сообщал Кан Сучжон, как именно решал те или иные вопросы.

– Вы ведь говорили, что Итида сам отдал вам ноутбук?

– Сам… ну… он его в кафе оставил.

– А Сузуки? Вы сказали, что уладили конфликт без кулаков, а на деле просто утопили его машину?!

– Ну без кулаков же. Пока он не купит новую, будет вести себя тихо.

– А вертолет? Я вообще впервые слышу! Говорили, это была ошибка пилота!

– Инженерной команде «На» необходимо было как следует искупаться.

Со Чжихёк тем временем подпрыгивал на месте, словно не зная, куда себя деть.

Он даже попытался встать между ними, чтобы вступиться за начальника, но Кан Сучжон схватила его за лицо огромной ладонью и отодвинула назад.

– Ай!

Кан Сучжон задумалась на несколько секунд, а потом, помрачнев, задала следующий вопрос – видимо, еще не выговорилась:

– И в чем, простите, заключалась эта необходимость?

Кан Сучжон смотрела на Син Хэряна так, будто пыталась осознать, где в уравнении «море + вертолет = безопасность» скрыта логика. Я, если честно, тоже. Серьезно? Вертолет утопить – это вам не дверью хлопнуть.

Но Син Хэрян спокойно, с полным равнодушием ответил:

– Нужно было вывести из строя их электронные устройства.

Кан Сучжон несколько секунд просто молча смотрела на него, потом тяжело выдохнула и обреченно спросила:

– Все, что вы сделали… было ради безопасности команды «Ка»?

– Да.

– Хорошо. Тогда остальные вопросы и разбор полетов отложим до возвращения в Корею.

– Благодарю.

Син Хэрян мельком глянул на время на планшете Майкла Роакера, а потом открыл интерфейс инженерной системы – вероятно, готовился просматривать камеры. Кан Сучжон молча наблюдала, потом, помедлив, начала делать то же самое со своего интерфейса. Через некоторое время она будто что-то вспомнила, замерла и щелкнула пальцами.

– Теперь все сходится! Я-то думала: почему этот придурок Сузуки тогда на меня наехал, истерил – мол, куда я дела его машину! Я тогда подумала, что он тронулся, и наорала в ответ – мол, какого хрена он пристал ко мне со своей тачкой… А-а-а-а… – застонала она.

Со Чжихёк с глухим стуком положил гантель на пол, потянулся и бодро сказал:

– Зато ублюдок больше не будет никого возить и распускать в машине руки.

– Но это уже слишком. Я ведь подумала, что у Сузуки паранойя, и порекомендовала ему сходить к психологу…

– Замком, вам лучше вообще ничего не знать. Тогда, если спросят, вы с чистой совестью скажете, что мы тут ни при чем.

– Издеваешься?! Вы на полном серьезе людей в океане топите! Я думала, максимум кто-нибудь кому-то в морду даст, а тут…

– Давайте будем считать, что вы ничего не знаете, – пробормотал Со Чжихёк и отвернулся от ее убийственного взгляда.

В следующую секунду Пэк Эён наконец оторвала глаза от двери и медленно направилась к нам. Видимо, те, кто пытались проникнуть в спортзал, исчезли после трансляции. Напряжение чуть спало.

Туманако и Ю Гыми, которые все это время сидели как на иголках, теперь распластались на полу.

Пэк Эён подошла к Кан Сучжон и сказала:

– Замком, ты совсем не умеешь врать. У тебя все на лице написано. Мы скрывали происходящее еще и потому, что не хотели утянуть тебя за собой, если наверху вдруг начнут разбираться.

– …Спасибо, конечно. Я до глубины души тронута вашей невероятной заботой, сейчас расплачусь от умиления, – процедила Кан Сучжон с горькой усмешкой.

Но Пэк Эён ни капли не обиделась. Устроившись рядом, она вдруг фыркнула, и уголки ее губ предательски дернулись вверх.

– Не хочу, чтобы тимлид один за всех отдувался, поэтому давайте кое-что проясним. Лодку Вэй Цинь утопила я. Пришлось повозиться, едва успела перед тайфуном.

– Зачем ты это сделала? – обреченно спросила Кан Сучжон.

– Он первый начал, – прозвучало в ответ без капли раскаяния.

Кан Сучжон не сдержала нервный смешок.

– Молодец! Браво! Просто прекрасно, – с иронией проговорила она, потом повернулась к Со Чжихёку: – А ты?

Тот метнул быстрый взгляд на Ли Чжихён и яростно замотал головой.

– Я? Я всегда был пай-мальчиком. Честно. Тихим, добрым, скромным.

– Не ври.

– Ну я по природе человек робкий… Из нас троих самый безобидный.

– Скорее, самый неубедительный.

– Какая вы жестокая… – Со Чжихёк театрально смахнул несуществующие слезы.

Кан Сучжон устало провела рукой по лицу. Судя по всему, она была искренне потрясена масштабами аморальности своей команды. Я-то думал, что раз в прошлом Сучжон была боксером, то наверняка и сама пускала кулаки в ход, но, похоже, она – единственная, кто действительно пытался все решать словами. Я как можно мягче высказал это свое наблюдение, и она, нахмурившись, сказала, что все не совсем так, как я думаю.

– В боксе, между прочим, правила есть. И капа. И перчатки. А вот у нашего начальника – только голые кулаки.

– А… да, точно, – протянул я. – Чтобы выбить зуб, усилия нужны нешуточные.

Если подумать, когда удар наносится в капу, да еще и через перчатку, зубы редко вылетают. Обычно все ограничивается сколом или трещиной, может, одним-другим шатающимся зубом.

Помню, однажды ко мне на прием пришел бывший боксер и мы разговорились. Он сказал, что капа и перчатки защищают не только руки, но и лицо – и свое, и чужое. Если бьешь без перчаток, это уже не спорт. Это драка. Банальная уличная драка.

А ведь я сразу заподозрил, что Син Хэрян – преступник… Теперь можно уверенно сказать: да, он самый настоящий преступник.

Если подумать, передние зубы – намного более хрупкие, чем задние. Коренные защищены плотными щеками, а резцы – всего лишь тонкой губой. Уязвимее в разы. С точки зрения стоматолога, передние лечить даже удобнее: у них обычно один корень, в отличие от задних, где корней до трех. Плюс, когда с передними что-то случается, это сразу бросается в глаза. Поэтому люди первым делом бегут к стоматологу.

Похоже, Син Хэрян прекрасно все это знает.

И целится намеренно.

Кан Сучжон окончательно убедилась, что с планшета Син Хэряна получить доступ к камерам наблюдения невозможно. А вот с планшета Майкла видео отображалось в режиме реального времени. Кан Сучжон тут же начала оформлять служебное прошение о закрытии Пэкходона, указав в графе «Одобряющий» именно Майкла. Син Хэрян мельком глянул на то, что она делает, и едва заметно кивнул.

Запрос на утверждение: Блокировка Пэкходона.

Причина: Срочно. Прямо сейчас.

Как только она отправила форму, на планшете Син Хэряна, точнее, на планшете Майкла, который был у него в руках, тут же всплыло уведомление. Син Хэрян даже читать не стал, просто нажал «Утвердить». На экране было видно, как из Центрального квартала к Пэкходону бегут вооруженные мужчины с перекошенными от злости лицами.

Кан Сучжон вывела на экран окно:

Опустить изоляционный барьер?

Да / Нет

Я посмотрел на планшет, потом перевел взгляд на Син Хэряна:

– Разве в таких экстремальных ситуациях люди не должны держать себя в руках?

Ну как можно было повестись на такую примитивную провокацию?! Даже в голове не укладывается! Ну сгорел у тебя ноутбук. Машину утопили. Яхту. Даже если у тебя в руках оружие, разве не стоит хотя бы задуматься: вдруг тебя заманивают в ловушку?

Син Хэрян, не отрывая взгляда от экрана, спокойно ответил:

– Похоже, моя честность наконец-то принесла плоды.

На камерах было видно, как вооруженные мужчины несутся в сторону Пэкходона. Едва они оказались в коридоре, соединяющем Центральный квартал с Пэкходоном, как Кан Сучжон тяжело вздохнула и нажала кнопку [Да]. Изоляционная перегородка начала стремительно опускаться. Мужчины растерялись, потом испугались и попытались повернуть обратно, но не успели. Глядя на экран, я невольно подумал: «Интересно, что сейчас творится в Исследовательском комплексе?»

– А можно посмотреть, что сейчас происходит в Чучжакдоне? – спросил я Син Хэряна.

– Да, но не в Исследовательском комплексе.

– Почему?

– Было много жалоб на нарушение конфиденциальности и превышение полномочий. Доступ к этим камерам есть только у руководства Исследовательского комплекса.

Кан Сучжон, прищурившись, посмотрела на планшет, который позаимствовал ее тимлид.

– А зачем вам понадобился доступ к камерам посреди ночи?

Син Хэрян промолчал. До этого он отвечал без единой заминки, но теперь закрылся, будто в раковине.

– Все в порядке. Можете рассказать, – спокойно произнесла Пэк Эён.

Син Хэрян бросил на нее короткий взгляд, потом повернулся к Кан Сучжон:

– На Эён напали. Случилось это вне зоны видимости камеры.

Кан Сучжон повернулась к Пэк Эён; теперь ее голос звучал совершенно иначе, мягко и человечно, совсем не так, как в разговоре с Син Хэряном или Со Чжихёком:

– Тебе не спалось?

– Да. Бессонница. Я не могла заснуть и пошла посмотреть на ночное море.

– Ты цела? Тебя не ранили?

– Цела. Но вот его я хорошенько отметелила.

Кан Сучжон невольно улыбнулась, хлопнула Пэк Эён по плечу и с одобрением сказала:

– Молодец. Так и надо.

После этого она снова перевела взгляд на Син Хэряна. Тот спокойно пояснил:

– Я хотел удалить запись и обнаружил, что у тимлидов больше нет доступа к системе. Причем никто нас об этом не уведомлял.

– Поэтому вы при первой же возможности вытащили у Майкла планшет?

– Обычно этот расист не расхаживает по округе в такое время суток. И к тому же…

– И к тому же?

– Он как-то странно дернулся, когда я с ним поздоровался. И выглядел напряженным.