– Гаён, как вы выбрались из комнаты? Вам кто-то помог? – спросил я.

Вряд ли девушка смогла бы выбраться без посторонней помощи.

Пауза.

– Откуда вы знаете, что я не могла выбраться сама?

– Эм…

Устремленный на меня взгляд Ким Гаён стал неожиданно острым. Заметив мое замешательство, она помолчала, потом медленно сказала:

– Мне нечего скрывать, так что отвечу. Но взамен вы ответите на мой вопрос. Договорились?

– Хорошо.

Гаён тяжело вздохнула.

– Те, кто пытался выбраться из жилого блока, остановились, когда услышали объявление. – Она усмехнулась, но улыбка вышла кривой. – Они не реагировали на мои крики, но стоило им услышать, что нельзя садиться в капсулы, как все вдруг задумались.

Люди, стоявшие рядом, опустили головы, отвернулись или покраснели. Некоторые старательно делали вид, что ничего не слышат.

– Кто-то проигнорировал объявление и побежал прямиком к спасательным капсулам. Но были и те, кто передумал и вернулся за мной. Вчетвером, с трудом, они открыли дверь, которая казалась мне неподъемным валуном.

Кан Сучжон молча выслушала, а потом снова принялась убеждать Ким Гаён пойти с нами. После короткого колебания та снова отказалась. Похоже, она чувствовала себя обязанной своим спасителям.

Мне захотелось напомнить, что поначалу они бросили ее, побежав занимать места в спасательных капсулах, пока она просила о помощи. Захотелось использовать это против них, чтобы убедить Ким Гаён уйти с нами. Но я поспешно скомкал эту мысль и швырнул прямиком в мусорное ведро сознания.

Нет. Сегодня Ким Гаён спас не я. Сегодня это сделали они. И пусть раньше они оставили ее умирать, на этот раз поступили иначе. И это самое важное.

Неважно, повлияло ли на них мое объявление, или они осознали все сами, факт оставался фактом: они выбрали вернуться…По крайней мере, сегодняшняя Ким Гаён будет чувствовать себя чуть менее брошенной, чуть менее преданной, чем та, что кричала в запертой комнате.

– Я не знал наверняка, в каком положении вы оказались. Думал, что если вы окажетесь в ловушке, то напишете об этом на форуме.

Старательно избегая смотреть на ту часть тела, куда в ее альтернативном будущем попала пуля, я спросил:

– У вас ничего не болит? Не было резких, внезапных приступов боли… скажем, в животе?

Ким Гаён нахмурилась и внимательно посмотрела на меня.

– Как вы узнали? У меня действительно болел живот. Боль была такая, словно мне кишки вырвали. Никогда не чувствовала ничего подобного. Я кричала не только потому, что дверь не открывалась, но и потому, что было невыносимо больно.

Неужели человек ощущает ту боль, которую испытал перед смертью?

Тогда что с Ли Чжихён? Неужели лифт, в котором она была, сорвался вниз? Или, быть может, она сама заставила его рухнуть? А как же Ю Гыми? Она ведь спокойно дошла до эвакуационного сектора. Но… было ли ей больно перед смертью? Ведь ее буквально расплющило под грузовиком… Может, если смерть наступает мгновенно, то после «пробуждения» человек ничего не чувствует? Но в самый первый раз, когда Ю Гыми умерла… В памяти всплыло ее лицо: глаза закрыты, словно она просто заснула. Пуля попала в голову. Было ли ей больно? Ведь мозг сам по себе неспособен испытывать боль.

Надеюсь, так и было. Надеюсь, она умерла мгновенно. Не страдала.

Кто-то дотронулся до моего плеча. Я вздрогнул. Резко обернулся.

Это была Кан Сучжон.

Все трое – Кан Сучжон, Со Чжихёк и Ким Гаён – смотрели на меня.

Я моргнул и рассеянно спросил:

– Сейчас живот все еще болит?

Ким Гаён машинально провела рукой по животу, словно проверяя, а потом покачала головой:

– Нет. Тогда я думала, что умру от боли, а теперь вообще ничего не чувствую.

Она действительно выглядела совершенно нормально. Когда я видел Ли Чжихён в последний раз, она, кажется, постепенно приходила в себя. Значит, боль временная? Тогда… может, все не так уж плохо?

…Нет. Лучше, если боли вообще нет. Что хорошего в том, что причина исчезла, если сама боль есть? Почему человек должен страдать, если его тело в порядке?

– Откуда вы знаете то, о чем говорили в объявлении? – спросила Ким Гаён с некоторым сомнением, но твердо.

Я без колебаний ответил:

– На самом деле я последователь Церкви Бесконечности. Недавно вступил. Совсем новенький.

Она уставилась на меня разинув рот.

Я продолжил самым серьезным тоном:

– Они обещали перевести мне восемьсот лямов. Но прошло пять дней, а денег все нет! Вот я и психанул, плюнул и ушел.

Ким Гаён моргнула.

Я невозмутимо добавил:

– Ну а что? Если хочешь, чтобы люди работали, плати вовремя. Вера, преданность, счастье – в нашем жестоком капиталистическом обществе все держится на деньгах. Нельзя ожидать, что кто-то будет работать бесплатно. Мне сказали, что Церковь Бесконечности хорошо платит, ну я и согласился вступить. А вместо денег получил бредни об акулах и путешествиях во времени.

Тут я заметил, как все вокруг, включая Кан Сучжон и Со Чжихёка, уставились на меня с одинаково странным выражением лица.

– И вот Подводная станция превращается в аквапарк. Сюда нельзя проносить огнестрел, но инженеры почему-то разгуливают с пушками. Потом кто-то решает ударить торпедой по Исследовательскому комплексу. И вдобавок ко всему тут подозрительно много качков. Обо всем этом, конечно, в контракте ни слова! Но главное, что деньги на счет так и не поступили! – Я постарался выдать фирменное выражение лица Картера – раздраженное и возмущенное. – Мало того что деньги не заплатили, так еще работать заставляют ни свет ни заря: мол, убеждай людей эвакуироваться с помощью спасательных капсул или на лифте! Чем больше я об этом думаю, тем больше меня бомбит. Я, значит, еще ни воны не получил, а уже должен впахивать, причем рискуя остаться безработным? – Я сделал драматическую паузу, после чего возмущенно продолжил: – С какой стати я должен тратить свой кровный выходной на религиозную активность? Какого хрена?! Где мои деньги?!

– Э-э-э…

– Да ладно, среди нас наверняка есть последователи Церкви. Подумайте хорошенько! Разве этот бред звучит хоть капельку логично?! Кто-нибудь здесь реально верит, что можно путешествовать во времени? Даже космический туризм в половине случаев заканчивается катастрофами! – Я окинул присутствующих взглядом. – Так, может, среди нас есть те, кто уже махнул на пару деньков в прошлое или будущее? Ну-ка, поднимите руки…Никого? Странно. Похоже, никому, кроме торчков, не добраться до этих неизведанных далей.

Я и так был под подозрением, так почему бы не вжиться в роль? Если кто-то спросит, откуда я так много знаю о Церкви Бесконечности, можно просто сказать: «Потому что я один из них». Куда убедительнее, чем отнекиваться. А если чего-то не знаю, свалю на то, что я «новенький».

Что бы я ни говорил, это звучит убедительнее, чем правда.

Кто поверит, что последователи Церкви Бесконечности захватили станцию, провели эксперимент по перемещению во времени… Что этот эксперимент удался и я оказался в прошлом? Никто. Звучит как полный бред.

Я лучше создам себе репутацию психа, чем позволю людям поверить, что Церковь Бесконечности действительно добилась успеха. Последнее, чего я хочу, – это стать живым доказательством того, что путешествия во времени возможны. Нет. Я не доказательство ничего. Я – всего лишь жадный неудачник, который вступил в секту ради денег, а потом понял, что его развели, и ушел в самовольное плавание. Возврату не подлежит. Обмену тоже. Теперь вы застряли со мной.

Честно говоря, я чуть не прослезился, пока нес весь этот бред. По крайней мере, моя семья знает, что я атеист. Этого достаточно.

Я продолжил:

– Неужели Церковь Бесконечности правда думает, что теракт сойдет им с рук? Допустим, что сойдет. Но вы правда верите, что сможете спокойно уйти из секты и жить долго и счастливо? Разве тот, кто предлагает восемьсот лимонов за соучастие в теракте, вас отпустит? – Я обвел взглядом помещение. – Оглянитесь. Как думаете, сколько денег ушло на строительство этой станции? Да тут одна туалетная кабинка стоит сотни миллиардов. Уж лучше покаяться сейчас, выложить все, что знаешь, и умолять о милосердии, чем быть объявленным сумасшедшим фанатиком и провести остаток жизни в бегах.

Внезапно один из мужчин резко вдохнул и поднялся с места. Я видел его впервые. Обычное лицо, совершенно неприметная внешность – такого забудешь через минуту после того, как пройдешь мимо. Но его лицо исказилось от злости.

– Говоришь, ты последователь Церкви Бесконечности?

– Да. Но кепку фирменную не ношу – деревня. А пушка слишком тяжелая, чтобы повсюду таскать с собой.

– Если ты действительно последователь, есть и другой способ это проверить.

У меня внутри все похолодело. Что он имеет в виду? Зубные импланты? Членский номер? Обязательный взнос? Молитвы?

Пока мужчина смотрел на меня, Со Чжихёк бесшумно подошел к нему со спины. Раздался глухой звук. Я даже не понял, куда он ударил, но этого хватило, чтобы у мужчины закатились глаза. Одним точным ударом Со Чжихёк отправил его в нокаут. И тут же подхватил, не давая упасть на пол.

– Зам, доктор. Нам пора.

Кан Сучжон уже оправилась от удивления, вызванного моим внезапным заявлением, и теперь снимала происходящее на планшет. Закончив запись, она посмотрела на Ким Гаён, а потом без колебаний направилась к выходу. Со Чжихёк тем временем легко подхватил обмякшее тело нокаутированного мужчины и взвалил себе на спину, словно мешок с картошкой.

И тут раздался крик. Я подумал, что это из-за нас, ведь мы только что избили и пытались похитить человека… но ученые смотрели в другую сторону. Их взгляды были прикованы к огромному монитору, на котором отображались спасательные капсулы.

Спасательные капсулы, которые первыми направились к поверхности…

…одна за другой падали вниз.