По спине пробежал холодок, волосы на затылке встали дыбом. Я постарался сохранить невозмутимое выражение лица и спокойно спросил у Кан Сучжон:

– Вы хорошо ладите с Памелой Браун? Близко общаетесь?

– А? Да нет. Она хорошо ведет занятия, да и в целом приятный человек. Я вот, например, не знала, что сплю как травоядное. Типа мой мозг автоматически воспринимает сон как потенциальную угрозу, поэтому я постоянно просыпаюсь, – сказала Кан Сучжон, не отрываясь от планшета.

Потом она посмотрела на меня, чуть прищурившись. Улыбнулась – дружелюбно, но как-то не по-настоящему.

– Почему вы спрашиваете о Памеле Браун, доктор?

– Э-э-э…

Я вдруг понял, насколько трудно сказать человеку в лоб, что его хорошая знакомая – религиозная фанатичка. Одно дело – догадаться об этом самому, и совсем другое – когда тебе выдают все прямым текстом. Разница колоссальная.

Заметив мою нерешительность, Кан Сучжон решила облегчить мне задачу.

– Для меня Памела не настолько важна, как моя команда, – спокойно сказала она. – Так что можете говорить, не стесняйтесь.

– О-хо-хо, вот это новости! С каких пор наш заместитель так заботится о команде? – ехидно вставил Со Чжихёк.

– А ты? С каких пор ты так хорошо знаешь Памелу Браун?

– Совсем не знаю! Только в лицо!

По всей видимости, такой ответ Кан Сучжон не устроил. Она нахмурилась, снова уставилась в планшет и принялась что-то набирать, одновременно задавая новые вопросы:

– Откуда ты вообще знаешь, как она выглядит?

Кажется, Со Чжихёк слегка растерялся.

– Да просто видел пару раз в Центральном квартале. Больше ничего. В отличие от некоторых, мне на нее плевать.

– «Некоторых»?

– Ну ты же знаешь, как это бывает… Вот приходит в коллектив новая женщина. Сначала парни ее глазами сканируют, оценивают лицо и фигуру, прикидывая, можно ли записать ее в потенциальные подружки. Потом делают вид, будто у них бессонница, и ноют: «А можно я сегодня переночую у вас в кабинете, доктор?»

Кан Сучжон скривилась:

– Каждый раз, когда ты рассказываешь о самцах с их брачными играми, у меня возникает рвотный рефлекс и кулаки сжимаются сами собой.

– Можно подумать, ты не знаешь, кто мне нравится! – фыркнул Со Чжихёк.

Кан Сучжон не стала развивать тему и повернулась ко мне:

– Доктор, подтверждаю: с Памелой Браун его ничего не связывает.

Я чуть не спросил: «А с кем связывает?» – но вовремя осекся. Слишком личный вопрос. Судя по тому, что я видел, Со Чжихёк был близок только с Син Хэряном и Пэк Эён. С Памелой Браун его не связывала ни дружба, ни что-то большее.

– Памела Браун – последовательница Церкви Бесконечности. Я видел, как она ходила по Второй подводной базе с оружием.

– Хм… Она не упоминала об этом ни на семинарах, ни во время обычных разговоров, – удивилась Кан Сучжон.

Со Чжихёк хмыкнул:

– Люди обычно не ходят с табличкой, на которой написано: «Я в секте».

– Ты прав. Лучше бы на лбу писали, чтобы сразу было видно, – проворчала Кан Сучжон.

Они на удивление спокойно восприняли информацию о том, что знакомая им женщина оказалась сектанткой. Не пытались возражать или опровергать мои слова. Они либо поверили, либо оставили сомнения при себе.

По пути нас несколько раз тряхнуло: пол содрогался и где-то в глубине станции раздавался гул, похожий на грохот землетрясения. Мы останавливались, ждали, пока толчки прекратятся, и снова двигались вперед.

Мы уже почти свернули в коридор, ведущий в Чучжакдон, когда идущий впереди Со Чжихёк внезапно остановился и поднял руку, жестом велев нам замереть. Потом схватил меня за плечо и развернул к себе.

– Вооруженные фанатики, о которых вы говорили в объявлении, – последователи Церкви Бесконечности?

– Да.

Кан Сучжон выключила планшет и, повернувшись ко мне, спросила:

– Что это вообще за религия?

– Их цель – повернуть время вспять. При этом они называют акул своими друзьями, ходят с оружием и собирают огромные драгоценные камни.

– Эти сектанты, конечно, отжигают. А кто у них главный?

– Вот этого я не знаю.

Я вдруг понял, что никогда не слышал, чтобы последователи Церкви упоминали какого-либо лидера. А мне даже в голову не приходило спросить. Впрочем, у меня и не было времени на такие размышления. Когда все, что тебя волнует, – это выживание, думать о чем-то еще просто некогда.

– У вас довольно обрывочные знания о происходящем, – прокомментировала Кан Сучжон.

Почему-то сразу вспомнилась Никита, которая назвала меня «вроде бы полезным, а вроде бы и нет».

Со Чжихёк бросил взгляд в окно, потом снова повернулся к нам:

– Ладно, пора двигаться.

– А зачем мы вообще останавливались? – спросила Кан Сучжон.

– Мимо окна проплыла вот такущая рыбина. Я подумал, что вы двое завопите от страха.

Он развел руками, показывая, какого размера была рыба.

Кан Сучжон покачал головой:

– Мы с доктором тебе что, дети малые?

Со Чжихёк снова зашагал вперед, а Кан Сучжон, не отрываясь от планшета, последовала за ним. Интересно, не укачивает ли ее от чтения на ходу? Пройдя несколько шагов, я вдруг вспомнил, что когда-то в том окне, помимо глубоководного групера, плавали волосы. Волосы Анджелы Мэлоун, директора Центра изучения глубоководных организмов. Я невольно оглянулся. Со Чжихёк перехватил мой взгляд, и я молча указал пальцем на окно. Он приложил палец к губам.

Значит, там действительно были волосы.

Мы уже прошли больше половины пути по коридору, ведущему в Чучжакдон, когда Кан Сучжон вдруг обеспокоенно сказала:

– Я все это время слежу за форумом, но Ким Гаён так и не написала ни одного поста с просьбой о помощи. Вы уверены, что сообщение появится?

– Что? Такого не может быть. Разве она не писала о том, что заперта в комнате семьдесят семь?

– Нет. Ее там нет.

Я в растерянности вытащил из рюкзака свой планшет. Как непривычно… больше не нужно бояться потревожить кота или змею… Быстро зашел на форум станции и начал листать посты, но… там не было постов Ким Гаён, которые раньше заполняли всю ленту.

Я тупо уставился на экран:

– Что? Как это… почему их нет?

Бессмыслица какая-то. Я судорожно прокручивал страницу, лихорадочно проверяя каждый пост, когда Со Чжихёк спокойно сказал:

– Давайте сначала уберемся из этого коридора, а потом будет разбираться. Мы на открытом пространстве, здесь негде укрыться.

Я все еще не мог оторваться от планшета, но Со Чжихёк без церемоний выхватил его у меня, после чего быстрым шагом направился дальше.

Почему? Почему нет сообщений?

Вода поднялась быстрее, чем в прошлый раз? Или произошло что-то похуже? Гаён потеряла сознание? Ранена или оказалась в такой опасности, что не может даже написать? Может, у нее сломался планшет?

В голове один за другим вспыхивали самые ужасные варианты, сердце бешено колотилось. Я вдруг осознал, что задержал дыхание, и заставил себя дважды глубоко вдохнуть.

…Нет. Она жива. Ким Гаён не могла так просто погибнуть. Нужно мыслить позитивно. Возможно, она сумела открыть дверь и выбраться.

…Но это невозможно. Я же знаю, что невозможно. В прошлый раз мы втроем с трудом открыли эту чертову дверь.

Что происходит? Почему нет сообщений о помощи?!

Успокойся. Если Гаён не написала, значит, ее больше не нужно спасать. Значит, она в безопасности.

Тогда вопрос: почему? Почему теперь Ким Гаён больше не нужна помощь? Почему в прошлые разы она вообще писала на форум? Потому что соседи бросили ее в затопленной комнате, чтобы спасти свои шкуры. Но теперь, после моего объявления, есть те, кто знает: садиться в капсулы нельзя. Может… кто-то остался и помог ей выбраться?.. Или же кто-то намеренно удалил все ее сообщения.

Как только мы добрались до Чучжакдона, Со Чжихёк вернул мне планшет. Я тяжело дышал после пробежки, холодный пот стекал по спине. Я снова открыл форум, но сообщений по-прежнему не было.

Раз и Кан Сучжон их не видела, значит, дело не в том, что у меня проблемы со зрением. Пока я пытался осмыслить ситуацию, Со Чжихёк подошел к статуе Чучжака и задумчиво провел рукой по распростертым крыльям.

– Разворачиваемся? – спросила Кан Сучжон. – Или идем в жилой блок?

Что, если мы развернемся, а Ким Гаён сейчас тонет в запертом помещении, одна, без помощи… Но вдруг мы пойдем в жилой блок, а комната окажется пустой? Сообщений с просьбами о помощи нет, и не факт, что Гаён все еще внутри. В таком случае мы втроем зря полезем в затопленный, совершенно темный жилой блок. Я отвел взгляд от планшета и посмотрел вдаль – в сторону Исследовательского комплекса, где уже была опущена блокировочная перегородка. Потом обернулся, оглядывая коридор, по которому мы пришли, и путь, ведущий к жилым блокам Чучжакдона.

Пока я раздумывал, Со Чжихёк молча направился к Исследовательскому комплексу. Несколько раз постучал по барьеру, потом вернулся к нам и коротко сообщил:

– Туда не пройти.

– Почему?

– Датчик давления на барьере показывает, что за ним вода. Поднимем барьер, и все вокруг превратится в аквапарк.

Кан Сучжон нахмурилась:

– Кто бы ни опустил барьер, он спас эту часть базы от затопления. Значит, почти все, кто были в Центре изучения глубоководных организмов, мертвы. Доктор, вы же говорили, что по Исследовательскому комплексу ударили торпедой, верно?

…Анджела Мэлоун, скорее всего, воспользовалась своим доступом, чтобы опустить защитный барьер, и погибла сразу после этого.

– Да… Да.

Меня охватило головокружение. Но я же там был. Мы проходили этим путем. И тогда Исследовательский комплекс был цел – я точно помню, как бежал к нему, спасаясь от обстрела.

Подождите-ка. Я вспомнил тело Анджелы, которое видел в прошлый раз, и осознал: оно было в жутком состоянии, но не выглядело так, будто его разорвало при давлении в триста одну атмосферу.

Что это значит?

Радиус взрыва торпеды каждый раз разный?!