Некоторое время Кан Сучжон разминала запястья, плечи и предплечья, потом сказала:

– Возможно, я излишне беспокоюсь, но, судя по вашему объявлению, вы просто хотите помочь. Я, как заместитель руководителя инженерной команды «Ка», не могу выразить словами, насколько вам благодарна. Лучший способ сказать вам спасибо, это выбраться отсюда живыми. – Она тяжело вздохнула и добавила: – Возможно, не мне говорить, но… на этой Подводной станции полно конченых ублюдков. Они не знают, что такое благодарность, и не ценят чужие жертвы. Вы должны понимать, что могут появиться те, кто потребует от вас объяснений… или решит, что вы чего-то недоговариваете.

Кан Сучжон неуверенно замолчала.

Я спокойно ответил:

– Ну, значит, так тому и быть.

Они могут трясти меня сколько угодно – больше информации у меня все равно нет.

Во взгляде Кан Сучжон появилось сочувствие, будто она имела дело со слишком наивным человеком, но через мгновение лицо ее стало непроницаемым.

– Я слишком часто видела, как хорошие люди выгорают, пытаясь делать добро. Надеюсь, с вами такого не случится.

– Я запомню ваши слова.

Идущий впереди Со Чжихёк вертел в руках ножницы, явно недовольный таким оружием. Кан Сучжон тем временем открыла планшет.

Когда мы проходили мимо Кинозала № 2, Со Чжихёк вдруг обернулся и ни с того ни с сего спросил:

– Почему акула?

– Что?

– А?

– Ну, акула. Док, вы же сами в объявлении сказали, что сектанты поклоняются акулам. Конечно, акулы выглядят довольно устрашающе… но я бы выбрал кого-нибудь покруче. Ската там или вообще кита – как самое большое существо в океане. Почему именно акула? Она что, какая-то особо вкусная?

Из всего, о чем я говорил в объявлении, это запомнилось ему больше всего?!

Все, что мне известно об акулах, я услышал в ходе работы. Я не интересуюсь морской биологией и до недавнего времени не знал о существовании большой белой акулы по имени Deep Blue. Более того, я понятия не имел, что акулам вообще дают имена, как питомцам. Мои познания о морях сводятся к депрессивным новостным заголовкам: популяция рыб упала до одной двадцатой от уровня двухтысячного года, коралловые рифы умирают, океаны пустеют. Несмотря на повсеместный запрет рыболовного промысла, браконьерство все еще процветает…

Я сообщил Со Чжихёку то немногое, что знал:

– В мире акул нет стоматологов. Открыть стоматологию для акул было бы самым идиотским бизнес-решением в истории, ведь у акул не бывает кариеса. Их зубы с рождения покрыты фтором. Поэтому, что бы они ни ели, у них никогда не образуется кариес, хотя они не чистят зубы. А если зуб выпал, через два-три дня вырастет новый. У акул по семь рядов зубов. Я, конечно, не спрашивал, но сомневаюсь, что акулы стали бы носить брекеты.

Если бы у людей зубы росли, как у акул, все стоматологи давно бы остались без работы.

Со Чжихёк, который и сам недавно был у меня на приеме, потрясенно уставился на меня:

– Да ну на фиг! Они не чистят зубы, но у них не бывает кариеса? Блин, завидую.

Со Чжихёк говорил так искренне, что Кан Сучжон поморщилась:

– По-твоему, это повод для зависти?

– Зам, сколько бы я ни начищал зубы, кариес все равно появляется! Ладно бы я их не чистил, но ведь чищу! Вот представьте, собираюсь я кого-нибудь поцеловать. Натираю зубы до скрипа, трижды полощу рот, но все равно передаю человеку бактерии, вызывающие кариес!

– Думаю, в твоем случае беспокоиться о таких маловероятных сценариях не имеет смысла, – безжалостно отрезала Кан Сучжон.

Со Чжихёк скорчил обиженное лицо:

– Зам… Иногда мне кажется, что ты – самый жестокий человек в нашей команде.

Я невозмутимо добавил:

– Во время поцелуя передаются миллионы бактерий и микроорганизмов, так что зацикливаться только на кариесе не стоит.

Вот почему обмен слюной всегда должен проходить по обоюдному согласию.

Со Чжихёк уставился на меня с выражением абсолютного ужаса, а потом скривился так, будто его сейчас стошнит. Я вдруг вспомнил его практически пустую комнату. Похоже, он действительно был одержим чистотой. Кан Сучжон задумчиво смотрела в планшет.

– Не переживайте. Если вы ведете здоровый образ жизни и у вас крепкий иммунитет, никаких проблем не будет, – добавил я, чтобы их успокоить.

Судя по выражению лица Со Чжихёка, мои слова его не особенно утешили.

– То есть если образ жизни не здоровый и иммунитет слабый, то проблемы точно появятся?

– В таком случае кариес будет наименьшей из ваших забот, так что не волнуйтесь.

Мой ответ его почему-то удовлетворил. Он немного подумал, потом кивнул и спросил:

– Что вы еще знаете об акулах?

Впечатляющая сосредоточенность на теме. Я уже забыл, о чем мы говорили.

Кан Сучжон скептически посмотрела на него и сказала:

– А ты сам-то что знаешь?

– Э, ну… Акулы редко нападают на людей. Даже если кусают, то не потому, что хотят съесть, а просто пробуют на вкус. Они довольно привередливые. Обычно просто откусывают от человека кусочек и выплевывают. Но проблема в том, что даже после кусочка останешься с огромной дыркой в теле. – Со Чжихёк задумчиво почесал подбородок и продолжил: – А еще в воде акулы выглядят намного больше, чем есть на самом деле. Они приближаются бесшумно. Если встретишь акулу, лучше замереть на месте. Нельзя мочиться, блевать или истекать кровью – это может привлечь их внимание. Также нельзя сбрасывать в воду остатки еды и плавать ночью.

Чем больше пальцев он загибал, перечисляя эти факты, тем сильнее у меня зудел бок. Я помнил, каково это – быть укушенным акулой, и ничего не мог поделать.

Я провел рукой по напряженному боку, чтобы успокоиться, и спросил:

– Есть ли способы избежать нападения или отбиться, если акула уже укусила?

Я ожидал, что Со Чжихёк рассмеется, но он всерьез задумался, а потом ответил:

– Ну… дать в глаз или по носу? Ну там кулаком, ногой… Но я никогда не дрался с акулой, так что не знаю.

Кан Сучжон фыркнула от смеха и сказала:

– И чем это отличается от того, как ты обычно дерешься?

– С акулой проще. Она хотя бы не цепляется без причины.

Учитывая рост и телосложение Со Чжихёка, странно, что кто-то на станции вообще рискует к нему цепляться. Что же здесь за место такое?!

– Зам, если бы тебе пришлось выбирать, с кем драться: с человеком или акулой, – ты бы тоже выбрала человека, верно?

– Верно, – помолчав, ответила Кан Сучжон. – Акулу мне жальче.

А человека тебе не жалко?! Я слушал этот разговор и физически ощущал, как мой моральный компас начинает давать сбои. Тем временем Кан Сучжон отмахнулась от Со Чжихёка, повернулась ко мне и сказала:

– Док, бить акулу по носу – это полный бред.

– В инструкциях по безопасности реально так написано! – возмущенно воскликнул Со Чжихёк.

– Да замолчи ты уже! – шикнула на него Кан Сучжон. – Думаешь, человек, который никогда никого не бил, вдруг вот так сразу сможет вмазать акуле по носу или попасть кулаком в глаз? Умные люди уже придумали репелленты от акул. Можно купить специальный спрей и использовать в экстренной ситуации. Или носить на ноге электрический прибор для отпугивания акул – он создает поле, из-за которого акула принимает человека за огромного кита и уплывает. Не слушайте бред этой гориллы, доктор, а лучше пользуйтесь современными технологиями.

Оказывается, такие штуки действительно существуют. Логично: раз у нас есть репелленты от комаров и тараканов, почему бы не быть отпугивателю акул?

Со Чжихёк недовольно буркнул:

– Я бы на вашем месте лучше потренировал стрейты[26] или чумок-чириги[27], чем покупал все это барахло…

– Ты серьезно предлагаешь отрабатывать боевые удары, чтобы драться с акулами? – Кан Сучжон тяжело вздохнула. – Боже, перестань нести бред. Док не такой, как ты или командир! Хоть раз подумай о нормальных людях. А то он нас за психов примет.

Я уже считал их психами, но, как человек, обладающий минимальным уровнем тактичности, вежливо ответил:

– Спасибо за советы. Постараюсь никогда в жизни не встречаться с акулами.

Никогда. Больше. Ни за что.

Пока я мысленно осыпал проклятиями ту акулу, которая не так давно распорола мне живот, Со Чжихёк хмуро спросил Кан Сучжон:

– Ладно, зам, а что ты сама знаешь об акулах?

Она на секунду задумалась, затем пожала плечами.

– Акулы должны плыть всю свою жизнь. Если остановятся хоть на мгновение, то начнут тонуть. Дышать они могут только в движении, поэтому даже если отдыхают, то недолго, совсем чуть-чуть. У них в принципе нет возможности погрузиться в глубокий сон. Они живут с вечно открытой пастью и в состоянии хронической бессонницы. А когда перестают двигаться, то опускаются на дно и умирают, – рассеянно закончила Кан Сучжон, продолжая листать что-то на планшете.

Ну и депрессуха.

– Откуда ты знаешь?

Мы с Со Чжихёком одновременно посмотрели на нее. Она пожала плечами:

– Из лекции по сну для современных людей, страдающих от бессонницы.

– И как вам лекция? Помогла?

– Мне – да. Главное, не смотреть перед сном в экран, расслабиться и не погружаться в воспоминания, вызывающие чувства стыда.

Ого. Святая троица полезных привычек. Я каждый раз проваливаю все три.

– Лекция проходила прямо здесь, на Подводной станции?

– Ага. Она оказалась даже полезнее, чем я думала. Её читала Памела Браун. Памела проводит консультации для пациентов с хронической бессонницей. Говорят, у нее хорошо получается. На лекции мы обсуждали животных, у которых есть трудности со сном, а потом купили одинаковые пижамы и подушки.

Это имя…

– Она не родственница Эллиота Брауна?

– Они близнецы. Но либо не ладят, либо просто не хотят быть похожими. Если у Эллиота светлые волосы, то Памела красит свои в темно-каштановый цвет, и брови тоже, да еще и загорает дочерна.

Как только она это сказала, у меня в голове что-то щелкнуло, и перед глазами промелькнуло лицо – ярко, как вспышка молнии.

Вот почему эта женщина показалась мне знакомой.

Тогда я ее не узнал, но теперь, услышав описание, понял: Памела Браун – та самая сектантка, которая сделала вид, что не заметила нас в выставочном зале.