Владимир тогда указал на Генри, Ю Гыми и Туманако.

– Оставь? – переспросил я. – То есть он предлагал инженерам команды «Ка» действовать отдельно?

– Наш командующий отказался, но да. – Кан Сучжон пожала плечами.

Владимир, видимо, решил, что спящий ребенок и две женщины, не имеющие боевого опыта, – это обуза.

Я ускорил шаг, но дыхание уже сбивалось. Мои спутники шли быстро, легко преодолевая расстояние за счет роста и длины ног, а я уже чувствовал усталость.

– Если оставить их и пойти только командой «Ка», получится ли выбраться отсюда?

Я не знал, что творится в Хёнмудоне, куда направилась инженерная команда «Да». Сам я там еще не был и не имел ни малейшего представления о том, что с ними произойдет.

– Не знаю. Видимо, он так посчитал, – ответила Кан Сучжон. – А что думаете вы?

– Если бы я считал так же, то не шел бы сейчас в Чучжакдон.

– Ким Гаён обладает ключевой информацией для побега? Или может помочь нам выбраться?

Не знаю, чего Кан Сучжон ожидала услышать, задавая этот вопрос.

Ким Гаён, которую я знал, была обычным сотрудником Исследовательского центра. Страдала от болей в спине и плечах, которые без растяжки просто отказывались работать. Иногда пекла булочки, которые потом раздавала, пытаясь вернуть себе веру в человечество.

Если подумать, я никогда не смог бы вести себя так, как она. Не смог бы без страха дерзить человеку, который только что кого-то застрелил. Не смог бы справиться с маньяком, который напал на меня в темноте с металлическим стулом. Обладает ли Ким Гаён ключевой информацией для побега? Или может нам помочь выбраться? Без понятия. Вряд ли. Но стоит мне представить ее, такую бесстрашную, запертую в крошечной комнате, наполняющейся водой… как у меня сжимается сердце.

Без нее мы никогда не смогли бы воспользоваться грузовым лифтом в Чучжакдоне.

Без нее я бы уже много раз умер.

– Не знаю. Когда встретимся с Ким Гаён, спросите у нее сами. А что вы думаете, заместитель командующего?

– О Ким Гаён?

– Нет, о предложении бросить тех троих и уйти.

– Хм, я…

Чем ближе мы подходили к Центральному кварталу, тем медленнее шли. Со Чжихёк вырвался немного вперед, а я наконец смог перевести дыхание. Я чуть не сдох, поспевая за этими двумя, а они даже не запыхались.

Кан Сучжон обернулась ко мне и сочувственно сказала:

– Доктор, вам нужно больше кардио.

– Ха… ха… Да, пожалуй…

Вскоре мое дыхание выровнялось, и Кан Сучжон, по-прежнему глядя вперед, снова заговорила:

– Честно говоря, я в какой-то степени согласна с руководителем инженерной команды «Да». Сейчас у нас чрезвычайная ситуация, и надежные люди на вес золота. Если сосредоточиться только на тех, кто имеет ценность, это может значительно повысить шансы на спасение.

– … «На тех, кто имеет ценность»?

– Прозвучало слишком цинично? Просто… я не хочу рисковать ради людей, которые могут стать обузой или угрозой.

Раньше я бы не сдержался и выпалил: «Вы с ума сошли? Не стыдно взрослым называть семилетнего ребенка обузой?!» Но я проглотил эти слова. Я все еще не понимал, что именно здесь происходит. И не знал, что за человек Кан Сучжон.

В прошлый раз она без колебаний забрала Генри с собой. Значит, у нее есть причины говорить то, что она говорит.

К тому же… недавно я своими глазами видел, как человек, от которого я меньше всего этого ожидал, закрыл меня своим телом, словно живым щитом, пусть это и стоило ему жизни.

Проходя мимо автомата с напитками, Кан Сучжон проговорила:

– Вы здесь недавно, так что, возможно, еще не заметили, но люди из других стран, особенно мужчины, в большинстве своем даже не знают слова «спасибо». Половина из них считает, что если азиат помогает «великому белому человеку», то это в порядке вещей. Но это еще полбеды. Потом можно еще и крайним оказаться.

– Из-за того, что кому-то помог?

– Да. Просто из-за того, что кому-то помог. Вытащишь утопающего из воды, а он вместо благодарности потребует, чтобы ты еще свои вещи ему отдал. Вот вам утрированный пример: представьте, что кто-то умирает от жажды. Вы даете ему свою бутылку с водой, а он потом подает на вас в суд, потому что после вашей воды у него заболел живот.

Наверное, она слишком утрирует…

…А может, и нет.

Я знаю, что здесь есть люди далеко не с самыми чистыми намерениями. Да и в обычной жизни неблагодарных ублюдков хватает, чего уж.

Кан Сучжон немного замялась, а потом добавила:

– Эта новозеландка… Туманако, да? Я слишком мало ее знаю, чтобы судить. Но вот что стоит учитывать: из восьми стран, участвующих в этом проекте, только Южная Корея и Новая Зеландия так толком и не ввели закон доброго самаритянина[25]. Начнете умирать, она и не поможет.

Идущий рядом Со Чжихёк тяжело вздохнул и покачал головой.

– Забавно, да? В России закон есть, в Китае – тоже. Даже у Северной Кореи до объединения был.

А Новой Зеландии в этом списке нет? Не знал.

В Корее есть какие-то правила в сфере экстренной медицинской помощи, но если человек умирает у тебя на глазах, а ты просто проходишь мимо, то наказать тебя по закону нельзя. Значит, в плане защиты прав человека обе страны в одинаковой заднице.

Кан Сучжон нахмурилась:

– И еще этот Леонард, отец Генри… Он же законченный алкаш. С ним лучше вообще не пересекаться. Если говорить об американских инженерах, то, кроме Дженнифер, нового руководителя команды, среди них нет ни одного адекватного человека. А Генри? Да, пацана жалко, но ответственность за его жизнь несут родители. Почему они непонятно где, а спасать его должны мы, те самые азиаты, которых они даже за людей не считают?

Я молча осмысливал услышанное.

Теперь понятно. В прошлой петле Кан Сучжон не знала, кто родители Генри, поэтому без колебаний взяла его с собой. Теперь она видит ситуацию иначе.

Кан Сучжон подтянула ослабший хвост и продолжила:

– Владимир не хочет брать с собой посторонних. Он готов смириться с потерями, но не с риском. Русские решили оставить Генри и уйти. Со временем они перестанут чувствовать угрызения совести и моральную ответственность. Готова спорить на всю свою манхву, что уже совсем скоро они перестанут беспокоиться о тех, кого оставили. Они делают все, чтобы повысить свои шансы на выживание. А еще… Сейчас они пьяны и не стали к нам лезть, но кто знает, что будет, когда протрезвеют?

– Ясно. И кто, по вашему мнению, входит в число тех, кто «имеет ценность»?

– Инженеры из команды «Ка», Гыми, Гаён и… вы, Мухён.

То есть все – корейцы. Похоже, Кан Сучжон считает, что лучше держаться вместе по национальному признаку. Я понимал ее логику.

Со Чжихёк все это время молчал, внимательно слушая наш разговор. Точнее, он был слишком занят тем, чтобы следить за обстановкой. Проходя мимо кафе «Красный коралл», он вдруг свернул к пустой стойке, перегнулся через нее и принялся с грохотом рыться в ящиках. Через несколько секунд вернулся к нам, держа в руках овощной нож и две пары ножниц.

– Выбор оружия не богатый. Без понятия, где Фумико прячет свои поварские ножи.

С этими словами он протянул Кан Сучжон нож и ножницы, предлагая выбрать первой. Та задумчиво закусила губу, но в итоге взяла нож.

Мне Со Чжихёк протянул ножницы. Пульс взлетел. В голове вспыхнула картинка – выкатившиеся от ужаса глаза и ножницы, погруженные в шею по самую рукоятку…

Я резко замотал головой.

Черт. Стоило мне увидеть ножницы, и уровень стресса мгновенно подскочил вдвое.

Кан Сучжон сжимала нож, словно неопытный грабитель. Со Чжихёк на мгновение задумался, а потом молча забрал у нее нож и протянул ножницы.

– Если держать нож так, он соскользнет и останешься без пальца. Тебе, зам, лучше бить кулаками.

– Как я, такая маленькая и хрупкая, вообще могу кого-то ударить?!

Со Чжихёк взглянул на Кан Сучжон снизу вверх и с нескрываемым сарказмом протянул:

– Зам, да ты еще бессовестнее, чем наш командир.

Мы продолжили путь.

Кан Сучжон несколько раз взмахнула ножницами, словно тренируясь, но… выбрала для этого крайне неудачный момент: Со Чжихёк обернулся, и она чуть не полоснула его по груди. Оба на мгновение замерли. Кан Сучжон удивленно распахнула глаза.

Ножницы у нее тут же конфисковали, после чего Со Чжихёк отскочил метра на три и возмутился:

– Ты мне чуть дыру в груди не проделала!

Кан Сучжон повернулась ко мне и немного смущенно сказала, возвращаясь к прерванному разговору:

– Я просто хотела сказать, что… было бы лучше, если бы вы сосредоточились на том, чтобы помочь корейцам.

– Командующий Син Хэрян придерживается того же мнения?

Судя по его действиям, их с Кан Сучжон взгляды расходились. Тогда как это понимать?

Кан Сучжон покачала головой:

– Я не говорю, что, дойдя до «Офиона», лично вышвырну оттуда Туманако и Генри. Как я уже сказала, это мое личное мнение. Я все равно буду следовать решениям командира Сина. – Кан Сучжон внимательно посмотрела на меня и добавила: – Но я подняла этот разговор, потому что у меня хорошая чуйка. И она мне подсказывает, что ключевой фактор нашего побега – это именно ваши решения, док.

Да ну… Будь мои решения такими гениальными, я бы уже давно выбрался с этой станции.

– Я уже выложил всю информацию, которая у меня была. Думаю, теперь важнее, чтобы инженеры на основе этих данных решили, куда двигаться дальше.

Похоже, все, кто слышал объявление, выбирают только ту информацию, которая им удобна. Кан Сучжон, которая хочет спасти только корейцев, по крайней мере честна.