Я быстро натянул носки и походные ботинки. Потом сунул телефон в карман – теперь он был скорее часами, чем средством связи, – и задумался. Во сколько я проснулся в прошлый раз? Тоже около семи утра? Точно утром, но время я не запомнил…

Был выходной, и я не обратил внимания на время, тем более что обнаружил в комнате потоп…

Я хотел уже отругать себя за беспечность, но решил, что толку от этого мало. В конце концов, кто вообще следит за временем в выходные? Валяешься в кровати, ешь, когда проголодаешься, потом возвращаешься в кровать, и так проходит весь день.

Кажется, в прошлый раз меня убили около половины пятого… Пора было начать следить за временем. Еще не поздно. Сегодня я проснулся в семь ноль две. Подбадривая себя, закинул рюкзак на кровать. Как и в прошлый раз, набил его всеми полотенцами, какие у меня были, но не взял ни кошелек, ни зарядку для телефона. Толку от них никакого, а вот чистая ткань пригодится всегда.

Что еще нужно? Фонарик – обязательно. Чем дальше, тем чаще на станции случаются перебои с электричеством. Свет нужен не только для того, чтобы видеть дорогу, но и для психологического комфорта. В темноте даже слабый огонек может стать спасением.

Что еще? Веревка. Если где-нибудь увижу крепкий, длинный трос, нужно хватать его без раздумий. Не зря же Син Хэрян использовал парашютные стропы. Когда в Чучжакдоне отключилось электричество, я пожалел, что не прихватил веревку. Очевидно, что в этот раз она тоже пригодится.

Если наткнусь на обезболивающие, надо брать без раздумий. Нельзя полноценно функционировать, когда испытываешь постоянную боль. Будь то физическая или эмоциональная, она ослабляет концентрацию и делает выполнение любой задачи почти невозможным. Человеческое тело вообще не приспособлено для того, чтобы терпеть. Не зря же люди, которые всю жизнь игнорируют стоматологов, мгновенно бегут в клинику, едва у них начинает болеть зуб.

Что еще? Избегать травм. И вода – если найду, тоже обязательно возьму.

…В этот раз все должно пройти лучше, чем в прошлый. Не хочу больше видеть, как умирают люди. И сам умирать тоже не хочу.

Пять секунд сомнений – и я решил не брать с собой ни семейное фото, ни плюшевого кита. Вместо этого захватил еще одни штаны, а потом смел в рюкзак все леденцы и шоколадки со стола.

Застегивая молнию, я вдруг подумал: «Даже если после смерти я возвращаюсь в прошлое, неизвестно, сколько у меня таких попыток. Что, если эта – последняя? Что, если вернуться больше не получится?»

Не было смысла зацикливаться на этом. Вывод напрашивался сам собой. Что делать? Как всегда – жить изо всех сил. Выкладываясь по полной. Делать все возможное, чтобы ни о чем не жалеть.

Не стоило надеяться, что я смогу возвращаться в прошлое бесконечное количество раз. Кто знает, может, фанатики из Церкви Бесконечности ошиблись с названием и на самом деле они «Трехразовая церковь» или «Пятиразовая церковь». Откуда мне знать, насколько точно они разбираются в собственных ритуалах? Названия у культов всегда сомнительные. Как и методы.

Я глубоко вдохнул. Рюкзак собран, одежда на мне – я готов выбежать из комнаты в любую секунду.

Но вместо этого я быстро открыл гид по Подводной станции и нашел раздел о системе оповещения. Если бы руководство не было на корейском, вряд ли я рискнул бы читать его сейчас. Первыми в списке способов эвакуации значились спасательные шлюпки. Добравшись до нужного раздела, я выяснил, что экстренные оповещения можно передавать через планшет. Правда, делать это могли только те, кто занимал должность не ниже заместителя главного инженера.

За пять дней работы на станции я уже слышал общие объявления. Они касались смены инженерных бригад, времени зарядки и ремонта буровых роботов или потерянных вещей. Иногда объявляли, во сколько нужно выйти, чтобы успеть на вертолет или корабль той или иной страны.

Теперь главный вопрос: какой уровень доступа у меня? Как медицинский работник, я мог открывать чужие комнаты с помощью отпечатка пальца. А что с объявлениями? Достаточно ли у меня полномочий, чтобы сделать объявление? Приравнивается ли мой уровень допуска к заместителю руководителя инженерной группы?

Я включил планшет и открыл системное меню Подводной станции. Даже секунда ожидания, пока загрузится экран, показалась мучительно долгой. После этого я перешел в раздел объявлений и потратил еще несколько секунд, пытаясь разобраться с интерфейсом. Мой внутренний голос уже надрывался: «Времени нет! Какого хрена ты тупишь?! Выбирайся отсюда!» Я в ответ попытался успокоить себя: «Я пытаюсь исправить ситуацию. Хочу, чтобы в этот раз все пошло по-другому. Я не трачу время впустую».

Стараясь усмирить дрожь в руках, я наконец нашел нужное мне меню. Нажал на кнопку трансляции и увидел, как красный индикатор сменился на зеленый. По экрану поплыли милые мультяшные дельфины и парусники. Что за хрень? Значит ли это, что я могу сделать объявление? Я уставился на планшет, будто он мог мне ответить.

– Эм… меня слышно?

«Эм… меня слышно?»

Из динамиков в коридоре тут же послышался мой глупо прозвучавший голос. Но не время смущаться – нужно продолжать. Я быстро вдохнул и заговорил:

– Говорит Пак Мухён, стоматолог из клиники Deep Blue на Четвертой подводной базе. Если меня кто-то слышит – не садитесь в спасательные шлюпки! Повторяю: не садитесь в спасательные шлюпки! Кто-то намеренно вывел шлюпки из строя, и они не смогут покинуть мезопелагическую зону. Даже если капсула выглядит исправной, не садитесь в нее! Если собираетесь эвакуироваться, то исключите спасательные капсулы из возможных вариантов.

Короче говоря, если не хотите сдохнуть, держитесь подальше от капсул, идиоты!

Что еще? Я стал лихорадочно перебирать в голове все, что знаю.

– Чучжакдон был атакован торпедой. Исследовательский комплекс уходит под воду.

Сколько информации можно раскрыть? Не знаю. Что поможет людям выбраться отсюда живыми? Я задумался, но тут же осознал, что у меня нет времени на раздумья.

Все, что я сейчас делаю, может быть ошибкой. Возможно, никто мне не поверит. Возможно, я просто зря трачу время.

Но что, если благодаря этому спасется хотя бы один человек?

Я решил сообщить все, что знаю. Какой смысл держать информацию при себе и пытаться выжить в одиночку, если в конечном итоге я останусь среди трупов?

– Инженеры из группы «Ра» вооружены и открывают огонь по людям. Они в Чхоннёндоне. Инженеры из группы «На» тоже вооружены.

Я облизнул пересохшие губы и продолжил:

– Эвакуироваться через центральный лифт невозможно! Вооруженные фанатики в черных кепках с изображением гренландской акулы захватили все базы, кроме Четвертой. Они называют себя Церковью Бесконечности. По приблизительным оценкам, их от двадцати до шестидесяти человек, они вооружены винтовками, контролируют центральный лифт и убивают всех, кто пытается выбраться. Их цель – повернуть время вспять. По какой-то причине они поклоняются гренландским акулам, крайне агрессивны и не собираются выпускать сотрудников с Подводной станции!

Даже я сам, произнося эти слова, осознавал, насколько безумно они звучат. Кто этому вообще поверит? Культ, который хочет путешествовать во времени и помешан на гренландских акулах? Меня же сочтут психом!

– Особое предупреждение! Ни при каких обстоятельствах не садитесь на подводную канатную дорогу между Первой и Второй базами! Не пользуйтесь грузовым лифтом в Чучжакдоне! Канатная дорога в любой момент может обрушиться, а из-за постоянных отключений электроэнергии грузовой лифт поднимается с черепашьей скоростью. Если сядете в него, вам останется только молиться и кричать!

По опыту могу сказать, что быть разорванным акулой или застреленным – не то что прощения попросить. Другим необязательно переживать подобное на собственной шкуре. Достаточно того, что я пережил. Надо поделиться этими знаниями, чтобы предотвратить новые жертвы.

Я ничего не забыл?

Я уже собирался завершить трансляцию, но спохватился и добавил напоследок:

– Подводная станция переживает беспрецедентный кризис. Сейчас нам, как никогда, необходимо отбросить эгоизм. В одиночку не выжить. Забудьте о личной выгоде. Если хотите спастись, то помогайте друг другу, не ожидая ничего взамен. Давайте выберемся отсюда живыми.

Если кто-то из слушающих спросит, куда бежать, мне нечего будет ответить. Я еще ни разу не выбирался со станции живым. Но в одном я был уверен: нужно действовать сообща. Нам предстоит столкнуться с обезумевшими фанатиками, так зачем тратить силы на то, чтобы разбираться еще и друг с другом?

Я быстро закончил трансляцию и нажал на планшете кнопку аварийной тревоги.

«Внимание! Чрезвычайная ситуация! Всем, кто находится на Четвертой подводной базе, немедленно эвакуироваться на спасательных капсулах и лифтах! Внимание! Чрезвычайная ситуация! Всем, кто находится на Четвертой подводной базе, немедленно эвакуироваться на спасательных капсулах и лифтах!»

Этот голос, ставший уже до боли знакомым, эхом разнесся по всему Пэкходону. Тот же самый сигнал включал в прошлой петле Владимир. По всей базе послышался звук разблокированных дверей.

Я знал, что так будет, но все равно – как только двери распахнулись, в комнату хлынула вода. Просто наблюдая, как она стремительно заполняет пространство, я почувствовал, как у меня резко подскочил пульс.

Спокойно. Ты справишься. Ты уже справлялся, причем не раз. Ты привык. Ты уже чертов эксперт. Не волнуйся. Ты все успеешь. Ты не потратил время впустую. Ты все успеешь.

Глядя на воду, доходящую до лодыжек, я бросился в коридор и увидел Карлоса и Ю Гыми. Они с трудом пробирались через затопленный коридор. При виде Ю Гыми меня захлестнуло волной облегчения.

Я рванул вперед, разбрызгивая воду, и крикнул им вслед:

– В комнате шестьдесят четыре остался кот! Вытащите его!

– Рехнулся?! Кто будет спасать животных в такой ситуации?! – Карлос посмотрел на меня, как на сумасшедшего.

В конце коридора я заметил Никиту и Владимира, который вытаскивал Николая из комнаты.

– Владимир! – что было сил завопил я, пробегая мимо комнаты под номером 63.

Руководитель инженерной группы «Да» отвел взгляд от своего пьяного подчиненного и повернулся ко мне.

– Дмитрий все еще спит! – доложил я. – Он в комнате восемьдесят! А в комнате семьдесят шесть находится змея!