Люди, сидевшие в лифте, один за другим поднимались на ноги, завороженные тем, что вода за стеклом становилась все светлее. На лицах появилось оживление – надежда выбраться отсюда заполнила пространство. Лифт поднялся настолько высоко, что морских существ можно было разглядеть невооруженным глазом, и воздух наполнился облегченными вздохами и восхищенными возгласами.

На лицах ясно читалось, насколько невыносимо было сидеть в этом тесном пространстве с неприятными людьми.

Я подумал, какое счастье, что никто из нас не страдает клаустрофобией. Если бы один из присутствующих боялся замкнутых пространств, то, скорее всего, уже потерял бы сознание или находился бы на грани нервного срыва. Но даже без этого ощущение отвратительное. Я даже не представлял, что сидеть в замкнутом пространстве с незнакомцами может быть настолько изматывающе. Вспоминая, как во времена пандемии люди почти не выходили из дома, я невольно задался вопросом: как они тогда справлялись? Может, сидеть дома было проще? А что насчет тех, у кого дома не было? Вспомнилось, как кур, свиней и коров держали в крошечных загонах, где они не могли даже пошевелиться, а потом умирали.

…Чем больше думал, тем больше понимал, что жизнь трудяги мало чем отличается от пребывания в этом лифте.

Сравнивая нынешнюю ситуацию с той, когда мы с Ю Гыми застряли вдвоем, я неожиданно понял: как бы странно это ни звучало, но тогда, без всякого плана, мне было психологически легче. Сейчас же я ощущал себя так, словно пытался в открытом океане доплыть до берега, держась за пластиковый тазик.

Нет, стоп. Думай позитивно. Сосредоточься на хорошем. Мрачные фаталистические мысли мне никак не помогут. Надо искать плюсы даже здесь, какими бы незначительными они ни казались, и использовать их, чтобы справиться с трудностями. Отчаяние и страх могут подождать – сейчас у меня просто нет на них ни сил, ни времени.

Я глубоко вдохнул, медленно выдохнул и, все так же сидя на полу, оглядел присутствующих.

Конечно, не все здесь хорошие люди. Нет, поправочка: среди нас точно есть странные и неприятные личности, но откровенных злодеев, похоже, нет.

Есть те, кому чужды законы, мораль и сострадание или кто считает, что при определенных обстоятельствах их можно отбросить. Такие люди без колебаний пойдут по головам ради своей выгоды. Возможно, таких один или двое, но явно не большинство.

Говорят, около четырех процентов людей – социопаты. Процент психопатов варьируется от пяти до пятнадцати. Это все еще означает, что более восьмидесяти одного процента людей обладают нормальными когнитивными функциями и какими-никакими моральными ориентирами.

Если закон не может нас защитить, то именно этот восемьдесят один процент должен предотвращать беспредел. Тогда, возможно, мы не потеряем остатки человечности и сможем сохранить не только свои жизни, но и рассудок.

Да, наша группа – жалкая сборная солянка из тех, кто пытается не сдохнуть. Но даже в условиях огромного стресса мы до сих пор не нанесли друг другу непоправимого вреда. Никто не получил тяжелых травм, никто никого не убил. Да, психика пошатнулась, но пока еще мы целы.

Я прокрутил в голове весь этот день и, сжав зубы, ответил самому себе: нет. Мы не сломались.

Я посмотрел на всех этих людей: среди нас есть и мелкие, скользкие типы, вроде кальмаров, но есть и те, кого можно было бы сравнить с лососем, форелью и золотым карасем и за кого надо держаться.

Хорошо. Соберись. Прямо сейчас наша главная опора – это мы сами.

Не вставая, я поднял голову и обратился к стоящим передо мной людям:

– Лифт может снова начать трястись, так что всем лучше сесть на пол.

– Не хочу! Я буду первым, кто отсюда выйдет! – взволнованно прокричал Бенджамин.

Сидеть гораздо безопаснее, чем стоять, а лежать еще безопаснее, чем сидеть. Стоя, мы с трудом удерживаем равновесие. Самое стабильное положение – сидя или лежа. Вот когда лифт полностью остановится, тогда и можно встать и спокойно выйти. А если этот старый хлам снова тряхнет?

Ким Гаён и Ю Гыми послушно опустились на пол. Ким Гаён села скрестив ноги, спиной оперлась на стенку, будто у себя дома. Она подняла руки и вытянула их вверх, растягивая мышцы плеч и предплечий. Ли Чжихён и Кевин оглядели окружающих и тоже сели. Остальные медленно садились или продолжали стоять, игнорируя мои слова.

Лифт еще какое-то время плавно поднимался, но вдруг резко остановился. Те, кто стоял, рухнули на пол. Картер упал прямо на Логана, и из-за этого завязалась небольшая потасовка, сопровождаемая стонами. Теперь люди уже не боялись темноты, а просто злились.

Эмма заметила, что за стеклом висят модели рыб, и вдруг вскочила с места:

– Смотрите! Мы прямо под Тэхандо! Мы в двух шагах от нулевого уровня!

Время на секундомере – девять минут сорок две секунды. Если лифт преодолевает расстояние в три тысячи метров за десять минут, значит, мы находимся в восемнадцати секундах от нулевого уровня.

Конечно, я мог остановить секундомер с задержкой. Но даже с учетом этого нам все равно осталось подниматься совсем недолго.

После слов Эммы все вскочили и ринулись к прозрачной стене. Она в ужасе схватила за одежду Кевина и Ли Чжихён, которые уже собирались встать.

– Не двигайтесь! Нельзя, чтобы вся масса сосредоточилась в одной части лифта! Баланс нарушится! Вы что, тупые совсем? Сдохнуть хотите?!

Поток ругательств заставил Ким Гаён и Ю Гыми, которые только начали вставать, вернуться на свои места. Сэм, Джеймс, Логан, Кану, Картер и Бенджамин, которые стояли вокруг двери, медленно разошлись, сели на пол и затихли.

Ли Чжихён оглядела людей, потом указала Джеймсу на потолок и сказала:

– Джеймс, сыграй роль приступки. Нужно понять, насколько мы близки к цели.

Джеймс встал и, немного покачиваясь, подошел к месту, на которое указала Ли Чжихён. Опустился на одно колено. Ли Чжихён встала на него и, опираясь на его руку, забралась ему на плечи.

Джеймс неожиданно пошатнулся и с улыбкой сказал:

– Упс!

Испугавшись, Ли Чжихён машинально схватила его за волосы.

Джеймс вскрикнул от боли:

– Ай-ай! Перестань!

Ли Чжихён дернула его за ухо:

– Будешь так шутить, я тебе что-нибудь оторву!

– Извини.

Ругаясь как сапожник Ли Чжихён попыталась поднять люк в потолке лифта. Там был рычаг, но повернуть его оказалось ей не под силу.

После нескольких минут она сдалась:

– Не могу. Сил не хватает.

Что неудивительно. Казалось, все это время она держалась исключительно на упрямстве и силе воли. Джеймс посмотрел на нее, потом оглядел остальных и выбрал меня. Видимо, ему не хотелось поднимать Логана или Кевина, потому что они, наверное, весили больше. Оставались Картер и Бенджамин, но никто не горел желанием с ними связываться.

Нахмурившись, Джеймс сказал:

– Только не пинайся. И вообще, лучше разуйся.

Я снял обувь, передал рюкзак сидящей рядом Ким Гаён и закатал рукава.

– Давай сделаем это с первого раза.

– Постараюсь.

Джеймс с тяжелым вздохом поднял меня и посадил себе на плечи. Сэм с обеспокоенным видом начал накручивать вокруг нас круги. Не припоминаю, чтобы кто-нибудь катал меня на себе, не считая отца в детстве. И вот почти двадцать лет спустя я снова на чьих-то плечах. Честно говоря, было жутко неуютно. Джеймс тоже заныл, что ему неудобно. Пришлось предупредить: если он вздумает подшутить, ему точно понадобится стоматолог.

Я попытался открыть люк в потолке. Тот не поддавался. Проклятье, это действительно было тяжело… я надавил обеими руками, и люк сдвинулся. Весил он, наверное, килограммов десять-двадцать.

– Поднимите люк и отодвиньте в сторону, – велела Ли Чжихён.

Следуя ее указаниям, я поднял люк и оттолкнул его вбок. Он оказался гораздо толще, чем я ожидал. Я бы сказал, чуть меньше предплечья. Неужели такой толстый? Я представил, как этот люк падает на человека. Кровь, сломанные белые кости…

К горлу подступила тошнота. В горле булькнуло, и Джеймс с ужасом сбросил меня с плеч. Стоило оказаться на полу, как головокружение и паника сразу же стали утихать.

Судорожно потерев голову, Джеймс закричал:

– Ты что, блеванул на меня?!

Послышался смех Бенджамина.

Я покачал головой, опустив взгляд и не поднимая его, пока не сказал:

– Нет. Это все пыль. Пыль.

Ю Гыми подошла ко мне, обеспокоенно спросив:

– Вы в порядке?

Я, все еще лежа на полу, махнул рукой, давая понять, что со мной все нормально.

Обычно я не такой чувствительный. Не боюсь грязной работы, спокойно убираю гной из зубных карманов у пациентов с тяжелым периодонтитом и потом не отворачиваюсь от еды в обеденный перерыв. Но… видимо, встреча со смертью стала для меня слишком сильным потрясением.

Ли Чжихён, лежащая рядом со мной, посмотрела на потолок и снова попросила Джеймса поднять ее. Видимо, у нее совсем не осталось сил в руках, – она попыталась подтянуться и выбраться через люк в потолке, но никак не могла. Тогда другие подтолкнули ее снизу и помогли.

Стало тихо. Все подняли головы и посмотрели туда, где исчезла Ли Чжихён.

Логан, явно нервничая, спросил:

– Ну что там? Далеко до Тэхандо? Мы сможем выбраться отсюда? Эй, ты ведь не ушла? Ты там?

Не прошло и минуты, как Ли Чжихён заглянула в люк:

– Лифт остановился не напротив дверей, а чуть ниже. Но мы можем выбраться.

Не успела она закончить, как раздались крики восторга:

– Е-е-е!

– Наконец-то выходим!

– Этот ублюдский лифт даже нормально остановиться не может! Ладно, и на том спасибо!

– Иисус! Я знал, что ты меня не забудешь!

Люди рвались наружу. Я зажимал рот рукой, но, почувствовав себя спокойнее, убрал ее и спросил Ли Чжихён:

– Вы кого-нибудь видите? Кого-нибудь, кто может помочь?

Или, скажем, вооруженных фанатиков? Внешние панели лифта полностью стеклянные, так что должно быть видно, что происходит снаружи.

Ли Чжихён ответила:

– Никого.