Черный как смоль океан за стеклянной стеной постепенно светлел, обретая глубокий синий цвет. Пассажиры темного лифта площадью в десять квадратных метров больше не дрожали от страха – они слишком выдохлись. Единственным утешением оставалось то, что лифт продолжал подниматься. Однако чем выше он поднимался, тем сильнее меня охватывало беспокойство. Я откладывал мысли о будущем, но теперь они приблизились вплотную – не отвертеться.
Как сообщить остальным, что религиозные фанатики из секты под названием «Церковь Бесконечности» вооружены и уже захватили Первую, Вторую и Третью подводные базы? Те, кому я об этом рассказал, предпочли промолчать. А вдруг прямо у выхода нас ждет вооруженный отряд? Впрочем… с нами Кану. Может, нас не тронут? Они же не станут убивать своего единоверца… Хотя кто знает. Что, если только Кану выйдет отсюда живым?
Я пытался придумать хоть какой-нибудь план, когда Ю Гыми внезапно повернулась к Кану и задала вопрос, который заставил меня вздрогнуть.
– Есть ли в Церкви Бесконечности еще кто-то, кто, как и вы, хочет вернуться в далекое прошлое? Если судить по нашему недавнему обсуждению, большинство людей не готовы отправиться так далеко.
Кану нахмурился, почесал подбородок, задумался на мгновение.
– Несколько лет назад прихожане устраивали собрания, как в группе анонимных алкоголиков, и рассказывали свои истории. Некоторые говорили, что хотят вернуться во времена, когда были живы их дети или супруги. Не знаю, есть ли среди них такие же, как я.
– Как думаете, насколько отчаянны эти люди?
До крайности, Гыми. Настолько, что готовы хладнокровно расстреливать безоружных.
– Кто знает, – негромко пробормотал Кану и, разминая затекшую шею, снова задумался. – Люди, вступившие в секту, все до единого одержимы желанием любой ценой вернуться в прошлое. Если предложить им возможность попасть в нужный день и час, они отдадут все, что у них есть, вплоть до последней капли крови. Да что там – они даже чужую кровь и плоть принесут в жертву, если понадобится. Те, кто проиграл состояние на акциях, фьючерсах или криптовалюте, без колебаний продадут свои души, лишь бы вернуться в момент хотя бы за минуту до сделки. – Кану пожал плечами. – Не оправдываюсь, но я, наверное, не самый отчаянный. Я-то хочу вернуться не из-за денег или смерти близкого человека.
Ю Гыми задумалась, а потом задала еще один вопрос:
– Если, допустим, кто-то действительно получил способность возвращаться в прошлое… причем этот человек прямо сейчас находится здесь, среди нас… что нам тогда делать? У нас есть шанс воспользоваться его способностью и отправиться в прошлое вместе с ним?
…Гыми, вы вообще понимаете, как подозрительно звучат ваши слова? Разве можно спрашивать в лоб? Если уж задаете такие вопросы, то хотя бы как-то завуалируйте! Кану и остальные могут вас неправильно понять!
Я с трудом сдержался, чтобы не оборвать ее. Меня накрыла тихая паника, но Ю Гыми выглядела совершенно невозмутимо. Более того, она даже не посмотрела на меня, когда говорила. Скользнула взглядом по Бенджамину и Картеру, будто невзначай, и только потом задала свой вопрос.
Сработала ее тактика или нет, не знаю, но Кану задумался, а потом окинул взглядом всех сидящих в лифте и ответил:
– Понятия не имею. Но если бы такой человек действительно существовал, то его следовало бы поскорее убить. Тогда он вернулся бы в прошлое и всего этого с нами никогда бы не произошло.
Ну зашибись. Если меня раскроют, я – труп.
Ю Гыми хмыкнула, словно обдумывая слова Кану, а Эмма, все так же свернувшись в углу, устало пробормотала:
– Вернуться в прошлое невозможно.
– Почему? – спросил Кану без особого интереса.
Эмма устало надавила пальцами на веки, словно пытаясь сдержать головную боль.
– Прошлое уже свершилось, оно неизменно. Вернуться назад так же невозможно, как сломать законы физики. Время всегда движется только в одном направлении. Мне все равно, на что ты тратишь свои деньги, но имей в виду, что тебя обманывают. Неужели никто в этом лифте не разбирается в физике?
В ответ – тишина.
Либо никто не захотел отвечать, либо среди нас действительно не было ни одного физика.
Картер, сидевший в углу, презрительно усмехнулся:
– Ну да, а сама верит в этого своего Дагона, демона хренова.
Похоже, терпение Эммы окончательно лопнуло. Она медленно приподняла веки и бросила на Картера тяжелый взгляд.
Вся в черном, свернувшаяся в клубок, она напоминала черный мешок, но стоило ей выпрямиться в полный рост и расправить плечи, как показалось, будто она разом выросла и стала больше.
Распущенные волосы беспорядочно лежали по плечам, шея была неестественно согнута под углом девяносто градусов, а немигающие глаза сверлили противника. Эмма выглядела, как персонаж из классического хоррора. Все в ней было темным – одежда, волосы, даже тени на лице, – все, кроме ярко-белых глаз. Картер смотрел в эти глаза, которые покрылись сетью тонких капилляров, словно из них вот-вот посыплются искры. Ухмылка медленно сползла с его губ.
Перед ним стояла женщина примерно метр семьдесят ростом, с абсолютно пустым выражением лица, держащая перевернутый стальной фонарик. Она не моргала. Не двигалась. Только смотрела. Создавалось впечатление, что она вот-вот размахнется и раскроит ему череп этим самым фонариком.
Эмма шагнула вперед, и Картер тут же заговорил:
– Ну… Вполне можно верить в Дагона! Почему бы и нет?! Люди же верят в Бугимена, Бабу-ягу, зубную фею! Водные эльфы тоже звучат правдоподобно!
Эмма, не меняясь в лице, резко взмахнула фонарем. Тот со свистом рассек воздух.
Я вдруг вспомнил, как брат упоминал, что купил мне дорогую модель, раз уж пришлось потратиться. Видимо, в экстренной ситуации эта штука вполне могла послужить оружием. Эмма продолжала стоять, молча сверля Картера взглядом. Тишина затянулась настолько, что в конце концов тот не выдержал первым – отвел глаза. Эмма еще несколько секунд стояла, после чего опустила фонарь, медленно, плавно вернулась на свое место и вновь свернулась в клубок.
Если задуматься, то зубная фея, которая оставляла детям деньги в обмен на выпавшие зубы, скорее всего, была их родителями или дантистами своего времени. А здесь, в этом лифте, ею чуть не стала Эмма. Про остальных мифических существ, которых упомянул Картер, я слышал впервые. Но если бы зубная фея давала мне монетку за каждый удаленный зуб, то я, наверное, уже сколотил бы себе небольшое состояние. Я усмехнулся этой нелепой мысли и перевел взгляд на Эмму.
Ее научное объяснение звучало логично. Из настоящего в прошлое вернуться нельзя. Но что, если все-таки можно? Что, если бы я мог вернуться и начать заново?
Я заколебался. Когда… и кому еще я смогу задать этот вопрос? Решив не упускать возможность, я повернулся к Эмме:
– Значит, повторение определенного отрезка времени тоже невозможно? Время не может заесть?
– Ты вообще о чем?
– Ну как в той истории, что рассказывал Кану. Можно ли вернуться назад всего на полдня и проживать этот отрезок снова и снова?
– Ха… – Эмма усмехнулась. – Время не поцарапанная пластинка, с чего бы ему «заесть»? Как выберешься отсюда, запишись хотя бы на базовый курс физики.
Эмма посмотрела на меня с жалостью, как на человека с IQ ниже комнатной температуры.
Все, что я знал из физики, – это что если роняешь зонт, то придется его поднимать, а если хочешь подняться по лестнице, то сила в ногах не так важна, как упрямство.
Ну да. Время не может сломаться, а значит, не может зациклиться.
Может, я зря себя накручиваю? Вдруг наверху нас никто не ждет? Что, если вооруженные последователи Церкви Бесконечности существуют только в моей голове. Просто обрывок какого-то киношного параноидального бреда, который мой мозг сам себе насочинял? Может, мое предубеждение против этой секты – случайный микс из моих страхов перед глубоководными ужасами и ненависти к интерьеру Deep Blue.
Но что, если я правда уже был в прошлом и снова сюда вернулся? Что, если лифт поднимется на первый этаж, двери откроются и начнется стрельба? Пули. Кровь. Люди, падающие замертво один за другим.
Что тогда?
Можем ли мы, такая вот разношерстная и не слишком дружная группа, справиться с вооруженными фанатиками?
Честно? Нет. Если только они не отвлекутся, не напьются или вдруг не окажутся настолько близко, что мы сможем выхватить у них оружие…
В любом другом случае у нас нет ни единого шанса. К тому же из оружия у нас только топор и фонарик (если его можно считать оружием). Мы скорее перебьем друг друга, чем сплотимся и встретим внешнюю угрозу.
Я вздрогнул. Похоже, я был напуган куда сильнее, чем думал. Кто-то, заметив мое движение, протянул ко мне руку. Осторожно похлопал меня по спине, а потом провел ладонью вниз, словно успокаивая. Это было всего лишь прикосновение, но от него внутри все перевернулось. Горло сжалось, в уголках глаз защипало, а вместе с этим пришло странное, непонятное чувство спокойствия, будто на миг я оказался в полной безопасности.
Совсем рядом прозвучал тихий, спокойный голос Ким Гаён:
– Наверное, вы очень испугались, когда выключился свет, да, Мухён?
На языке вертелось: «Мне не впервой», но я сдержался и ничего не сказал. Ким Гаён, похоже, решила, что я испугался именно отключения электричества. Или просто хотела, чтобы остальные так думали. На самом деле беспокоила меня совсем не темнота.
Кто-то рядом взмахнул маленькой ладошкой и осторожно похлопал меня по плечу. Судя по углу, это была Ю Гыми.
– В жизни невозможно предугадать или избежать каждую неприятность, – сказала Ким Гаён с философским спокойствием человека, привыкшего ко всему. – Все, что нам остается, – это делать то, что в наших силах. Нет смысла слишком переживать о будущем. В конце концов, этот чертов лифт не заработает только потому, что нам страшно, да и зарплата от тревоги больше не станет.
Голос ее звучал почти отстраненно, как у человека, который уже давно смирился с худшим. Похоже, когда вся твоя работа буквально рушится у тебя на глазах, перестаешь заморачиваться по мелочам… таким, как выживание.
Я глубоко выдохнул, пытаясь расслабиться.
В прошлый раз, когда началась стрельба, у меня было укрытие – драгоценные камни и массивные подставки, выдерживавшие их вес. Но, как сказала Пэк Эён, возле лифта нет ничего, за чем можно спрятаться. Я вдруг осознал, что начинаю мыслить, как Пэк Эён и Со Чжихёк. Наверное, нахватался от них, пока находился рядом.
Если не выходить из лифта, использовать двери как щит, то смогут ли они нас защитить? Как в Чхоннёндоне. Двери там были настолько толстые, что выдержали пули.
За стеклом лифта расстилался лазурно-синий океан.