Слова разнеслись по безмолвному дворцу, четкие и пронизанные льдом.

– Ты предал меня, – сказала я, поднимаясь на ноги. Руки были покрыты кровью моей мертвой сестры. Я окинула холодным взглядом токкэби, которые стояли на коленях в нескольких шагах от меня, скорбно склонив головы. Пока я говорила, на их лицах отражался ужас, они не смели сдвинуться с места.

– Ты предал меня.

Я подняла палец, и Сонаги подползла ко мне вместе с двадцатью девятью детьми. Они зашипели, когда токкэби подняли головы, на их лицах отразилось потрясение. Исыль тоже подошла ко мне, оскалив клыки.

– Как ты посмел?

Ханыль Руи, пошатываясь, поднялся первым. Я чувствовала, как в нем росла тревога.

– Лина…

– Свадьба, – мягко продолжила я. – Союз. Отличная ловушка, чтобы заманить в нее императрицу. Богиню. Признаю, отличная работа. И все же, какими неудобствами может обернуться война. Я бы предпочла сразу перейти к сути, но полагаю, что пролитие крови токкэби звучит не так уж непривлекательно.

– Ты не Лина, – сказал Кан низким голосом, в котором слышалось предупреждение.

Чан и Хана направили на меня оружие. Я закатила глаза и отступила от лезвия и зубцов трезубца.

– Я бы так не сказала, не совсем. – Как объяснить так, чтобы эти простодушные умы поняли, что я имела в виду? – Я Син Лина, но я Предреченная Син Лина. Та, кто исполнит свой священный долг. Та, кто возродилась, та, кто поднимет ёнов на небеса.

– Ты говоришь загадками, – процедил Чан.

– Возможно. – Мои губы изогнулись в ухмылке. – Или просто ты не очень умный. Я склоняюсь ко второму. – Я перевела взгляд на Руи. Он выглядел очень плохо. Из-за нашей отвратительной связи я чувствовала, как мир рушился у его ног. – А ты… Ты предатель, Ханыль Руи. А я не люблю предателей.

Мои имуги приподнялись, обнажив клыки, с их пастей капал яд.

– Будешь сражаться? Или сбежишь?

В его руках загорелся синий огонь токкэби. Я скрыла настороженность, которая пробежала у меня по спине при виде этого ужасного пламени, мое лицо осталось маской холодного спокойствия.

– Маленькая воровка…

– Маленькая воровка. Какой жалкий крик надежды!

Я сдержанно хихикнула, забавляясь.

– Ты же не захочешь повторить свой трюк? Как видишь, он был бесполезен. – Я цокнула языком и призвала клинки. – Нет, Ханыль Руи. У тебя два варианта. Ты знаешь, что предал меня. Если бы это сработало, все, за что я боролась, было бы напрасно. Итак, как я уже сказала, токкэби… – Чешуйчатые клинки появились на запястьях. Овал моего лица, мягкие участки шеи покрылись чешуей. Я улыбнулась. – Сразишься или сбежишь?

Исыль отошла от токкэби и встала рядом со мной. Позади нас имуги извивались в предвкушении, словно море чешуи. Моя армия, жаждущая крови. Жестокости.

Исполнения.

– Вы в меньшинстве, – выдохнула я, наблюдая, как токкэби крепче сжали оружие.

Глаза Руи заблестели от слез.

– Жалкий.

– И мы полностью и бесповоротно превосходим тебя в силе. Ты это знаешь, так что, полагаю, ты предпочтешь сбежать. – Я наклонила голову. – Что ж, но я не выпущу тебя отсюда живым.

– Лина. – Голос Руи сорвался. – Лина.

Я скучающе вздохнула:

– У меня нет времени ни на мольбы, ни на извинения. Прощай, токкэби. Не могу сказать, что мне будет жаль, если ты уйдешь. – Произнося эти последние слова, я бросилась к императору Токкэби, в то время как мои имуги атаковали остальных троих.

Мои клинки со свистом рассекли воздух, когда я перепрыгнула через его плечо, рассекая кожу, проливая золотистую кровь. Руи застонал от боли, поворачиваясь ко мне лицом.

– Я не стану сражаться с тобой, – прохрипел он.

– Тем хуже, – протянула я и отшвырнула его назад грубым ударом в грудь. – А я так ждала этого.

– Лина… – Он замолчал, когда я вновь атаковала его, на этот раз швырнув на колонну.

Дерево прогнулось от удара; он упал на землю и попытался подняться на ноги. Манпасикчок выпал из его ханбока и с грохотом упал на пол.

Чуть дальше Чан и Хана сражались с ордой имуги, в то время как Кан бился с Сонаги и Исыль в ее лисьем обличье. Глаза Руи сверкали синим, и я напряглась в ожидании мучительного пламени, но оно не появилось. Вместо этого он уклонился от моего следующего удара, оставляя свою флейту на полу.

Медленно я взяла ее.

Инструмент был холодным. Гладким. Тяжелым. Манпасикчок, флейта, успокаивающая Десять тысяч волн. Изящные серебристые завитки обвивали ее.

Эта флейта могла принести мне массу неприятностей в будущем. Мои почитатели могут… отвернуться. Пойти против меня.

Мы не могли этого допустить.

– Лина, – простонал он. – Не надо.

Но я это сделала.

Со своей бессмертной силой и холодной ухмылкой я переломила флейту Крысолова пополам.

Музыка вырвалась наружу, когда треснуло дерево, как будто это было воспоминание обо всех песнях, которые когда-либо исполнял Манпасикчок. Его силы было достаточно, чтобы заставить меня отшатнуться. Стал виден звук – облако мерцающего темного тумана, которое разлилось по воздуху, а затем бесшумно упало на пол.

Руи отшатнулся, широко раскрыв глаза. Ухмыляясь, я бросила два кусочка через плечо и склонила голову набок.

– ХАНА! – завопил Чан, когда девушка-токкэби упала, пронзенная ядовитыми клыками.

Император втянул воздух, наблюдая, как возлюбленная Чана упала, обмякшая и почти бездыханная, на кафельный пол. Он медленно повернулся ко мне, и что-то изменилось в его глазах. Осознание.

И твердая решимость.

Но он не набросился на меня. Вместо этого воздух завибрировал, и перед Ханой, Чаном и Каном открылась длинная полоса тьмы.

– ОТСТУПАЕМ! – закричал Руи, и его друзья повиновались.

Чан подхватил Хану на руки, Кан проскользнул под приближающейся головой Сонаги и побежал к коридору.

– За ними! – приказала я имуги, но токкэби уже исчезли, едва не попав под клыки Сонаги, а Руи уже открыл второй портал позади себя.

Проход был всего в дюйме от его пятки. Стоило сделать полшага, и он исчезнет. Тяжело дыша, я на мгновение замерла и встретилась с ним взглядом.

Его взгляд потемнел от душераздирающей скорби.

– Если нам суждено начать войну, – тихо произнес он, когда молния озарила зал, превратившийся в поле боя, – тогда мы начнем войну. Но каждый поднятый мной клинок будет ножом в мое собственное сердце, и каждая рана, которую ты нанесешь мне, будет бальзамом на мои страдания. Я никогда не хотел причинить тебе боль, Лина. Это правда, и я все еще не хочу. – Он шагнул в портал, тени окутали его, он улыбнулся, но лишь слегка. – Если ты здесь, Лина, моя жена, связанная со мной душа, знай. Я всегда буду дорожить временем, которое у нас было. Я любил тебя. Я все еще люблю. – Он закрыл глаза. Единственная слеза скатилась по его щеке. – И всегда буду любить.

– Как будто, – процедила я, – я когда-нибудь смогу полюбить тебя.

Именно тогда нить между нами стала полностью видимой – нить глубокого, сверкающего алого цвета, протянувшаяся от его груди к моей. Я смотрела на нее с нескрываемым отвращением.

Токкэби побледнел, как будто получил рану более сильную, чем я когда-либо могла себе представить. Его взгляд был прикован к этой бесполезной нити с невыразимым разочарованием и ужасным страхом, которые я ощутила через эту связь.

– Нет, – прошептал он. – Нет… – Он отшатнулся и прижал кулак ко рту.

Спустя мгновение Ханыль Руи исчез, красная нить испарилась.

Я глубоко вдохнула, стоя посреди дворца, моя грудь неровно поднималась и опускалась. И хотя мой бесполезный, лживый муж ушел, прячась в своем царстве лун и магии, я произнесла эти слова вслух:

– Да начнется война.