Императрица Сунпо восседала на троне, похожем на корабль в море скользкой чешуи. Ее имуги ползали по окровавленному полу, поедая остатки ночного пиршества, и шептались друг с другом на языке тьмы. Ее кумихо стояла рядом, торжествуя. Скоро наступит утро. Скоро королевство поклонится ей.

Дитя Пророчества. Императрица всего.

Богиня ярости.

Все было так, как и должно быть.

Глаза императрицы были закрыты, и за прикрытыми веками она видела горящие королевства и разбивающиеся вдребезги звезды, драконов, танцующих в бархатно-темном небе.

«Прекрасно, – подумала она, гладя мать имуги по голове. – Все так прекрасно».

– Когда мы начнем? – прошипела девушке на ухо мать имуги.

– Скоро. Очень, очень скоро. – Императрица открыла глаза, когда первые лучи утреннего солнца упали на сверкающий красным пол.

Радужки блеснули золотом. Теперь у нее были змеиные глаза, горящие и яркие, прорезанные посередине чернильно-черным кинжалом.

Императрица сняла с пальцев серебряное кольцо и гаракджи и сжала в кулаке металл и камень. Их осколки сверкнули, падая в глубокие лужи густой, еще теплой крови.

Предреченная медленно и жестоко улыбнулась.

Где-то глубоко в ее сознании гремела клетка.