Глубоко в сознании императрицы две скрюченные руки подняли на ноги темноглазую девушку со шрамом в виде дорожки слезы.

«Не бойся, – тихо сказало Пророчество Син Лине. – Боль может исчезнуть. Позволь мне забрать ее у тебя».

«Забрать у меня, – едва слышно повторила Лина. – Я не хочу этой агонии. Прошу. Забери ее у меня».

Она сломалась.

Окончательно сломалась.

Ее кожа – разбитое стекло. Ее разум – разбитый фарфор. Ее сердце превратилось в холодную глыбу раскалывающегося камня.

«Меня хватит на нас двоих, – успокоило Пророчество. – Меня хватит на нас двоих. Возьми меня за руку, Син Лина. Я сделаю все остальное. Ты даже не заметишь разницы».

Безвольно девушка выполнила указание. Пальцы переплелись. Ладони прижались. И Пророчество улыбнулось, когда повело Син Лину в самые дальние уголки ее сознания, через укромные уголки, мимо затянутых паутиной воспоминаний и мрачных, давно забытых размышлений.

В поле зрения появилась клетка, покрытая пылью и ржавчиной.

Син Лина не возражала, когда Пророчество завело ее внутрь. Когда колени ударились о грязный камень. Когда она, склонив голову, упала ничком. Когда дверь клетки со скрежетом закрылась. С мрачной улыбкой Пророчество захлопнуло дверь и заперло ее не одним, а семью ключами.

Пророчество лениво подняло руку и бросило ключи за плечо в бездну небытия. Они исчезли, словно вообще никогда не существовали.

«Вот так, – пробормотало Пророчество. – Так же лучше?»

Девушка промолчала. Она просто неподвижно и безмолвно стояла на коленях. Пророчество улыбнулось. Упрямство девушки, ее непрекращающиеся расспросы были такой проблемой. Теперь это упрямство заперто в клетке, из которой невозможно вырваться.

Если она повернет голову, то увидит, что лицо Пророчества такое же, как у нее самой, узкое, с таким же шрамом в виде слезы и такими же темными глазами. Но девушка не повернулась. Пророчество усмехнулось.

«Прощай, Син Лина, – прошептало Пророчество, бросая последний взгляд на оболочку девушки, прежде чем вернуться на передний план в сознании Лины. – Прощай».