Я сидела в саду дворца Когтей, слушая журчание воды в пруду с карпами, прислонившись спиной к одной из многочисленных поникших ив, и смотрела, как мягкий утренний туман стелился по росистым травинкам.

В моих снах здесь царила тишина. И я помнила. Помнила абсолютно все. Помнила, что Голос на самом деле был Пророчеством, помнила ночь, когда я ударилась головой.

И здесь я могла думать. По-настоящему думать.

С пробуждением я лишалась этой роскоши, не могла обдумать собственные обстоятельства. Не могла спросить, почему Голос жил в моей голове, почему он контролировал мое тело. Я знала, что он внутри, и мне оставалось лишь слушаться его, не чувствуя ничего, кроме случайного покалывания замешательства или упрямых попыток сопротивления, прежде чем он их подавит.

Каждый раз, когда я пыталась задать вопрос своему кукловоду, Пророчество лениво отмахивалось от моих мыслей, как будто отгоняло надоедливую муху. Но сейчас, пока я спала, спало и Пророчество, и, скорее всего, ему снились свои сны – без сомнения, о Трех королевствах под нашим правлением и ёнах, с ревом взмывающих в небеса.

Но они не были настоящими ёнами. Имуги были злыми самозванцами, в отличие от миролюбивых истинных ёнов. Что сказала Сонаги?

«Нас-с-стоящих ёнов больше нет, они изгнаны временем и с-своей кроткой натурой. Но у нас-с есть возможность изменить это».

Новые ёны не будут миролюбивыми и кроткими.

Вздохнув, я положила веточку в траву и прижала колени к груди. Столько всего произошло этой ночью. Руи женился на мне. Он взял мою фамилию. Теперь он Син. Син Руи. Горло сжалось от разочарования и надежды.

Очевидно, что связанная со мной душа поняла, что я перестала быть собой. Очевидно, что Руи планировал… остановить меня. Мне нужно, чтобы он остановил меня. Почему он не схватил меня, не поместил в темницу? Пророчество не знало его так хорошо, как я. Руи не смог бы так легко забыть обиду и такую древнюю ненависть к имуги. Он не бросил Исын и не сделает это сейчас. Я достаточно хорошо знала, что за каждым его шагом скрывался определенный мотив.

Руи не из тех, кто станет спокойно наблюдать, как торжествует извечный враг.

Руи должен остановить меня.

Пророчество думало только о себе. Я переживала о том, что может произойти в Ночь Красной Луны. Королевство Сунпо захлебнется в крови. Пророчество не остановится на Конранде Калмине. Оно не остановится, пока Сунпо, Вюсан и Бонсё не будут принадлежать мне.

Через три ночи Сунпо станет моим.

Королевская семья в Бонсё, правящая, враждующая династия Чон… нынешний император и его сын, наследный принц, – все они вскоре будут убиты моей рукой.

Дикая местность Вюсана будет охвачена пламенем. Его правительница-воительница императрица Мун испустит последний вздох под моим клинком.

И все это ради исполнения Пророчества, чего я, Син Лина, не хотела.

Был момент… под дождем… когда мое сознание освободилось от железной хватки Пророчества. Я закрыла глаза, вспоминая обжигающий огонь токкэби на своей коже, вспоминая, как расширились глаза Руи, когда он осознал, что я стала собой. Но это продлилось всего мгновение, и Пророчество вернуло меня в тюрьму моего собственного разума, снова схватив поводья, как будто я была непослушной лошадью.

Я прикусила нижнюю губу. Пророчество не видело, что произошло в те несколько секунд свободы. Оно заставило мои губы продолжить фразу, прерванную прямо перед вспышкой огня.

«Я доверяю Син Лине. Я обожаю Син Лину горячо, отчаянно, страстно. Но ты… ТЫ НЕ ОНА!»

Он знал. Он должен знать. Я предсказала будущее. Руи выжидал. Свадьба… была обманом? Попыткой подобраться ближе ко мне, разузнать мои планы? Должно быть, так и есть.

Я сморгнула слезы. Как мне хотелось, чтобы наша свадьба была настоящей! Если бы на меня не напали в том проклятом лесу. Если бы мне дали тот усилитель, но только чтобы он не был смешан с ядом.

Нет! Я должна перестать думать о том, что могло бы быть.

Возможно, Руи планировал остановить меня в Ночь Красной Луны. Я надеялась, что он это сделает. Что-то сжалось у меня в груди, вырвало меня из задумчивости, и…

«Лина?»

Я прижалась спиной к стволу дерева, когда завеса из листвы раздвинулась. Я узнала этот голос, я бы узнала его когда угодно.

«Руи», – выдохнула я, когда связанная со мной душа появилась в поле моего зрения.

Он был частью сна, я знала это. Но, в отличие от воспоминаний на горе, он был реален, он состоял из плоти, крови и костей. Я чувствовала его присутствие, вдохнула запах цветущей сливы и лакрицы. Тихий всхлип сорвался с моих губ, когда я встала и бросилась в его объятия. Я только что видела его. Всего несколько часов назад мы исследовали тела друг друга дрожащими руками, но не так, как сейчас, когда Пророчество полностью ушло, когда я могла говорить свободно.

«Боги! Руи… как ты здесь оказался?»

Он крепко обнял меня.

«Лина, наши души связаны, – прошептал он мне в волосы. – Я найду тебя в любой точке мира. Даже во снах. Мне просто потребовалось время, чтобы научиться этому. Я не думал, что получится сегодня. Это ты? Это правда ты?»

«Да, – ответила я, неохотно отстраняясь от него. – Да. Не знаю как, но это действительно я. Как ты узнал?»

Он улыбнулся, но в его улыбке сквозила печаль.

«Я не знал, – прошептал он. – Я пришел сюда из любопытства. Я не знал, что ты будешь здесь. Но я рад тебя видеть».

«Однажды Пророчество сказало, что оно не видит моих снов, – объяснила я. – Когда я сплю, оно тоже спит. И оно не помнит ничего. Но стоит мне проснуться, как Пророчество тоже просыпается. И так всегда».

«Это может прекратиться».

Он крепко обхватил меня за плечи. Занавес плакучей ивы слегка колыхнулся.

«Мы… пытаемся остановить тебя.

Облегчение заставило мои колени подломиться.

«Хорошо, – выдохнула я. – Ты знаешь, что я… что это не то, чего я… – Чего я хотела. Это не то, кто я».

Я не завоевательница, как бы сильно мне ни хотелось временами контролировать ужасающий мир вокруг меня и моей сестры. Я не богиня.

То, что я думала о подобном, считала себя достойной этого титула, противоречило всему, чему меня когда-либо учили. Боги либо рождались божествами, либо избирались небесным императором Хванином, чтобы возвыситься до богов. Объявлять себя богиней без одобрения Хванина, расхаживать повсюду, называя себя Богиней ярости было настолько неправильно, что я чувствовала физическую тошноту.

Я была недостойна стать богиней. И если боги обратят внимание на самозванку, называющую себя одной из них, если они посмотрят вниз с Оквана и увидят не ту, которая любит и лелеет их, а девушку, которая откровенно выдает себя за них… я умру от стыда.

Но когда я просыпалась, я не чувствовала этой вины и ужаса. Я стала пленницей собственного разума. Собственного тела.

Я не контролировала их.

«Я знаю, – пробормотал Руи и заправил прядь моих волос за ухо. – Ты уверена, что Пророчество не слышит нас? – спросил он, оглядываясь по сторонам. – Что оно не вспомнит, что бы я тебе ни рассказал?»

«Да, – тихо ответила я. – Но и я не вспомню этого, пока вновь не усну. Пока не останусь одна. Что такое, Руи? Что ты хочешь рассказать мне?»

Связанная со мной душа села на траву, я опустилась рядом с ним. Его губы шевелились, и сквозь нить я почувствовала неизмеримую печаль.

«Много всего, – прошептал он. – Я даже не знаю, с чего начать. Ты можешь возненавидеть меня».

«Я никогда не смогу ненавидеть тебя, – горячо возразила я, сжимая его руку в своей. – Никогда. Наши души связаны. Мы истинные возлюбленные».

С его губ сорвался смешок, больше похожий на всхлип.

«Дело в том, что… – горько вздохнул Руи. – Правда в том, что нить судьбы связывает не только истинных возлюбленных. Иногда она связывает заклятых врагов».

Я пораженно отшатнулась. Заклятых врагов. Эти слова ощущались как ведро ледяной воды, вылитое мне на голову. Дрожь ужаса пробежала по моему телу, заледенило сердце и кости. Связанные душами враги. Не возлюбленные?

«Это… нет. Нет. В этом нет никакого смысла».

Даже для моих собственных ушей мои слова звучали слабо. Умоляюще.

Взгляд серебряных глаз Руи оставался пустым.

«Я скрыл это от тебя, – прохрипел он. – Нас должна вести судьба любви. Если Пророчество узнает, что есть вероятность, что мы с тобой враги, оно последует этой дорогой и потащит нас за собой».

«Нет!» – выпалила я.

Сердце гулко забилось в груди. Мы с Руи должны были быть возлюбленными.

«Но… нить между нами. Как мы можем чувствовать друг друга? Как ты пришел сюда, в мои сны? Почему у врагов такие способности?»

«Чтобы мучить друг друга, – ответил он так тихо, что я едва услышала его. – Чтобы причинять друг другу боль».

У меня перед глазами все поплыло от слез, и я прерывисто вздохнула от растущего осознания. Мы могли бы быть кем угодно, он и я.

Обреченными на любовь или же на ненависть.

«Свадьба, Лина… союз… все это попытка заставить нить связать нас любовью, подарить нам время. Мы пытаемся избежать войны. Убедиться, что мы не связаны как заклятые враги. Но ты знаешь… знаешь, что я не могу позволить Пророчеству захватить Три королевства».

Я закрыла глаза.

«Понимаю», – хрипло ответила я, честность обжигала горло.

Как бы мне ни хотелось кричать, вопить и рыдать от того, во что превратилась моя жизнь, от того, кем я стала, сейчас было не время. Пора думать, следуя определенной стратегии.

Проснувшаяся я была опасной.

Она была жестокой. Я хотела быть доброй. Она грешила. Я же хотела искупить вину.

Я испытала острую вспышку страха, когда вспомнила, как посмотрела на Ынби в Чосыне, когда она неправильно подбросила каштаны и финики. Я не хотела так испепеляюще смотреть на нее. Стыд опалил мое лицо, и я с яростной злобой выдернула из земли пучок травы. Моя сестра. Ынби. Что станет с ней, когда Пророчество исполнится? Ее выдадут замуж не по любви, а ради моих амбиций? Ее будут преследовать разъяренные смертные? Или… Горло сжалось. Она станет такой, как я? Тираном, жадным чудовищем?

Нет. Ынби была хорошей.

Что она подумает обо мне? Когда я начну причинять боль людям. Причинять больше боли, чем когда-либо?

«Пожалуйста, скажи мне, что у тебя есть план», – прошептала я, открывая глаза.

Кадык Руи дернулся.

«Сегодня я получил собственный сон, – тихо сказал он, – от Кана. Он научился путешествовать во сне по диким местам Вюсана. Хотя для него это исключительно сложно, но именно так он связывается со мной, когда я нахожусь вне досягаемости. Он сказал… он сказал, что нашел Синюю книгу огней. Это том магических знаний, данный нам Создателем Мирыком много веков назад. Так называемый подарок на день рождения, – добавил он, изо всех сил стараясь говорить так, чтобы его голос не превратился в унылый шепот. – В этой книге, – продолжил он, – рассказывается о способностях токкэби. Способностях моей семьи, в частности начиная с императора Ханыль Тахо. Моего деда».

«Продолжай».

«Моя семья. Ты знаешь, что у нас есть способности, которых нет у обычных токкэби. Даже у гакси-токкэби, моего внутреннего двора, их нет. Одна из этих способностей – огонь токкэби».

Я приоткрыла рот.

«Когда я… коснулся тебя под дождем, – покачал головой Руи, – я не хотел причинить тебе боль, но, как это ни ужасно, я рад, что сделал это. Потому что…»

«Потому что на краткий миг я стала собой, – закончила я, вспомнив, как Пророчество потеряло сознание, оставив меня одну. Собой. – Я знаю. Я тоже рада. Ты собираешься… ты не можешь просто опалить меня пламенем? Это подействует? Если это убьет Пророчество, наши души будут связаны любовью. У нас не будет причин становиться врагами».

«Я тоже так думал. – Связанная со мной душа горько вздохнула. – Но Кан сказал, что в использовании огня токкэби существует четкий баланс. Слишком много огня убьет тебя. Слишком мало – будет неэффективно против Пророчества. Но нужное количество, в нужный момент… Кан сказал, что есть возможность убить только Пророчество. – Теперь Руи заговорил быстрее, и я видела робкую надежду в его глазах. – Баланс необходим, но он неуловим. Если кто и сможет найти его… то только Кан. Но он только что прочитал об этом. Он не знает, как или почему мой огонь может стать источником спасения».

«Полагаю, у него есть теория, – пробормотала я. Советник с мудрыми глазами не был похож на человека, который ищет ответы, не выдвигая собственных теорий. – Что он думает?»

«Синяя книга написана на древнем языке. Некоторые руны… трудно расшифровать даже ему. Но кажется, судя по его исследованию, огонь токкэби поступает непосредственно из источника энергии в Окване, из небесного царства богов. Это чистая, неразбавленная энергия, в буквальном смысле божественная сила, которая течет в жилах моей семьи. Чистота моего происхождения могла бы противостоять испорченности Пророчества. Но, как я сказал, баланс… хрупок».

«Ты должен найти его, – отчаянно взмолилась я, сжав его руку так крепко, что костяшки моих пальцев побелели и он вздрогнул. – Руи, ты должен вытащить эту проклятую штуку из моей головы…»

«Я сделаю это, – пообещал император, его глаза вспыхнули. – Клянусь, Лина. Но Кан велел подождать, пока он не выяснит детали. Я не стану рисковать тобой. Кажется, Кан планирует что-то еще. – Руи поджал губы. – Мой советник умен. И почти такой же красноречивый, как я. Но я уверен: он скрывает что-то от меня».

Моя кровь заледенела.

«Руи, – спокойно проговорила я, – что он планирует?»

«Я выясню это. Я не позволю ему причинить тебе вред, Лина. – Руи прижался губами к моим губам. – Обещаю», – прошептал он, когда границы сна начали расплываться, а ива заколыхалась.

«Я просыпаюсь. Руи… – Черты его лица стали размытыми, они исчезали все быстрее с каждой секундой. – Быстро, Руи, моя сестра. Она…»

Мне показалось, что он качнул головой. Но его ответные слова звучали приглушенно, невнятно…

Я проснулась.

Протирая затуманенные глаза, я заметила, что в окно спальни пробивался свет позднего утра. Я озадаченно приподнялась на локтях и посмотрела налево. Руи спал, его грудь равномерно поднималась и опускалась. Я почему-то тяжело дышала и была покрыта потом. Возможно, мне приснился очередной кошмар.

«Доброе утро, – пробормотал Голос, зевнув. – Осталось три ночи до Ночи Красной Луны. – Он устало опустил мои ноги с кровати, и я встала. – Мы поработаем, пока он спит».

Подойдя к дому Гван Дойуна в Монетном дворе, я ощутила сильный запах рыбы. Постучала кулаком в дверь, и мои нефритовые гаракджи сверкнули на солнце.

Где он?

Удары стали громче, тяжелее, дверь затряслась под моим кулаком. Наконец Дойун открыл, и при виде фигуры в капюшоне на пороге его лицо стало мертвенно-бледным. Я улыбнулась, сверкнув белыми клыками.

– Здравствуй, Дойун.

– Жнец, – хрипло ответил он, и мне не понравилась нотка настороженности в его голосе. Я не забыла его первоначальный отказ склониться к моим ногам. – Син Лина. Что ты здесь делаешь в такой ранний час?

Я склонила голову набок.

– Пришла напомнить, дорогой Дойун… – протянула я, сверкнув в темноте ухмылкой. – Через три ночи ты придешь на праздник. После этого тебе будет поручено успокоить несогласных среди вас… смертных. Я ожидаю, что вы будете петь мне хвалебные песни, независимо от того, насколько красными будут улицы, независимо от того, какие чудовищные существа будут таиться в темноте. Сделаешь это – и я тебя вознагражу. Ослушаешься – и пожалеешь, что встал у меня на пути.

Он задрожал, когда я подалась вперед.

– Ты справишься, Гван Дойун? Сдержишь обещание?

Его усы дернулись, но в глазах вспыхнуло то самое подозрение, которое мне совсем не понравилось.

– Независимо от того, насколько красными будут улицы? – переспросил он. – От крови?

– От чего же еще? – прошептала я, отклоняясь назад. – От кочхуджана?[12] Вряд ли. – Ухмыльнувшись, я повернулась, чтобы уйти.

– Стой. – Голос мужчины тоже дрожал. – Жнец, подожди.

– Что? – Я слегка раздраженно обернулась.

Дойун дрожащими руками схватился за дверной косяк.

– Э-это совпадение, что ты самый смертоносный убийца в Сунпо. Что именно ты пришла ко мне, зная подробности смерти моей жены. Я… я подумал. – Он тяжело сглотнул, и я почувствовала не только его ужас, но и гнев. – Ты заявила, что точно знаешь, кто убил ее. Ты пришла ко мне в образе милой девушки, но теперь ты… ты. Ты пообещала мне, что убийца умрет от моей собственной руки, если я этого захочу. Ты сдержишь свое обещание?

«Определенно нет».

Моя улыбка стала шире.

– Ох, Дойун… – протянула я. – Надеешься получить должность в бюро расследований, которое Сунпо называет «шуткой»? Должна предупредить тебя, что ни один из следователей не руководствуется мирными целями. Это опасное королевство. Я думала, ты это уже знаешь. – Я цокнула языком. – Делай, как я говорю, а то придется преподать тебе еще один урок.

Его острая и едкая ярость ударила мне в нос и обожгла горло. Я усмехнулась.

– До свидания, Гван Дойун.

Еджин была следующей. Направляясь к магазину «Ткани Хэвон», я с некоторым интересом отметила, что сегодня здесь нет патрулей Перьев и Клювов. Проскользнув мимо сморщенной старухи, не потрудившись назвать пароль, я спустилась по лестнице, задаваясь вопросом, нанес ли наконец удар Сон Вусок.

Корабельный мастер подняла взгляд от своего пергамента, когда я вошла. Она рисовала кобуксон – прочный деревянный военный корабль, и я была рада видеть, что она помнит о своей задаче, что ей не нужно напоминать. Еще больше меня обрадовало то, что Сон Вусок стоял рядом с ней с пером в руке и записывал что-то похожее на измерения в блокнот.

– Лина! – удивленно произнесла Еджин.

Вусок подпрыгнул и поднял взгляд.

– Мы, как и обещали, работаем над строительством твоего корабля. Я как раз собиралась сообщить тебе об этом бродяге.

Она толкнула Вусока локтем в бок, и он слегка поморщился. Синяки исчезли с его лица, но я готова была поспорить, что новые просто не видны.

– Он пришел ко мне вчера.

– Я сделал это, – сказал Вусок, выпрямляясь и пристально глядя на меня. – Аконит в напитках и пузырек в комнате Ли Ючона. Перья и Клювы.

Они мертвы. Осталась только Корона.

Улыбка растянула мои губы.

Чернокровые искоренены. Стопы оторваны. Ноги отломаны. Перья вырваны. Клювы сломаны. Венец отстрижен. Меня охватило ликование, и я ощутила вкус победы на языке.

– А праздник?

– Калмин… – Вусок кашлянул и покачал головой. – Он совсем обезумел. Я остался, чтобы посмотреть, а потом сбежал. Найдя тела, он начал плакать и кричать, а затем рассмеялся. Истерически. Взял бутылку вина… я подумал, что он выпьет его, но он… танцевал с ней и смеялся. Кружился.

Смех забурлил в горле. Именно этого я и хотела. Калмин остался один, он страдал.

Интересно, заметил ли он, что обнаружил свою банду мертвой в том же дворце, что и я?

– А потом он пошел в гардеробную и начал рвать все подряд: свои костюмы, мантии, рубашки. Он разорвал их в клочья, в груды лоскутков. Но один наряд он оставил нетронутым. Тот, который планировал надеть на праздник. Поэтому я думаю, что праздник все же должен состояться.

– Ты молодец, Вусок, – похвалила я, холодно радуясь успеху мальчика. – Ты будешь щедро вознагражден. – Сунув руку под плащ, я достала пригоршню монет Кёльчхона. – Вот.

Я бросила ему монеты. Они со звоном упали на пол. Вусок опустился на колени, чтобы поднять их, а Еджин пристально посмотрела на меня.

– Продолжай в том же духе, – бросила я через плечо и поднялась наверх, весело напевая под нос.

Все шло идеально.

Скоро все станет моим.

Если я как следует сосредоточусь, то почувствую запах смерти, разложения и тухлятины, доносящийся со стороны дворца. Я улыбнулась, растягивая губы так широко, что у меня заболели щеки.

А день только начался.