Осторожно, чтобы не разбудить свою спящую родственную душу, император Токкэби выскользнул из постели. Запах увядших роз и крови прилип к его телу, как болезнь, от которой невозможно избавиться. Лунный свет струился сквозь узкий деревянный коридор дома, пока он медленно пробирался на кухню, где устроился на нескольких подушках перед маленьким столиком.

Вдох и выдох.

Второй. Третий, и…

Он тщетно пытался успокоиться. Император закрыл лицо руками. Он с трудом подавил рыдания, забивая их поглубже в себя, пока они не уперлись ему в живот. Нет. Он не станет. Он не должен издавать звуков. Руи сидел тихо, если не считать судорожных, неглубоких вдохов, которые никак не помогли ему избавиться от ужасного, ноющего ощущения горя, давящего на плечи.

И к этому они пришли? Неужели он стал таким?

Он стал именно тем, кем считали его смертные. Лжецом. Обманщиком. Злым, порочным созданием.

Прошел час, отмеченный колеблющимся светом розоватой луны Даллим. Руи медленно поднял изможденное лицо от ладоней и тихо вызвал коридор колышущейся тьмы. Встав, он ушел в тень, проваливаясь в скрытые расщелины Сунпо, пока не оказался в самой большой из них.

В тронном зале его уже ждали. Чан и Хана стояли, прислонившись к обсидиановым колоннам, и, прищурившись, смотрели на императора. Весь день они занимались организацией войск. Весь день они готовились к войне.

Чан охрип от приказов. Пока его солдаты не знали, к чему готовились. Если войны получится избежать, если Руи удастся достучаться до девушки… и изменить Пророчество, солдаты сочтут это всего лишь тренировкой, чтобы не потерять форму. А они почти потеряли ее в результате мирной жизни.

Но если Руи и Лина связаны как заклятые враги, а не истинные возлюбленные, Чан снова займет пост Верховного главнокомандующего – должность, которую не приходилось занимать уже очень, очень давно. Он знал, кого назначит лейтенантами, а кого распределит в кавалерию. Кого сделает капитаном, а кого заставит тренироваться до седьмого пота. Кто получит усилители вонгуна, приготовленные Каном в качестве меры предосторожности против ныне исчезнувших мятежников, и обретет силу гакси-токкэби.

– Так что? – спросил Чан, к большому раздражению Кана.

Стоявший возле трона императора советник понимал, что не стоило давить на императора. Руи выглядел ужасно. Он доплелся до трона и опустился на него, проводя унизанными кольцами пальцами по лицу.

– Она согласилась, – тихо ответил он. – На брак.

Чан и Хана обменялись продолжительными взглядами. Хана по-прежнему считала, что легче было бы убить девушку сразу.

– Это все хорошо, – фыркнула Хана, – но любит ли она тебя? Достаточно ли этого, чтобы разрушить власть Пророчества над ней?

– Пока нет. – Руи прерывисто вдохнул. – Пока она меня не любит. Но вечером я ощутил, когда моя Лина предстала передо мной. Это была она. Я точно знаю.

Кан застыл от удивления.

– Когда? – спросил он, крепко сжав посох. – Как?

Он все еще не нашел нужные ответы. Он не терял надежду, что красная нить судьбы соединила их любовью и они смогут преодолеть Пророчество, хотя и не нашел текстов, подтверждающих это. Но Руи говорил так уверенно.

– Когда мы поцеловались, – тихо произнес Руи, проводя пальцами по губам, вспоминая прикосновения Лины. – Это была она, Кан. Я почувствовал это через нить. Я почувствовал ее. Она была словно марионетка, которой отрезали ниточки. – Он взглянул на Кана, и советнику стало больно от искры надежды в серебристой глубине его глаз. – Возможно, наши души и правда связаны любовью.

– О, Руи. – Кан разочарованно выдохнул. – Пророчества не совсем живые, – мягко пробормотал он. – Не такие, как мы, у них нет тел и плоти. Они словно паразиты. Рождаются, когда их слышат. Несмотря на всю свою силу, они молоды. И такое проявление… привязанности… для них чуждо. Полагаю, что оно ослабило свою хватку, когда вы поцеловались, так как было в растерянности, не зная, что ему делать. Оно все еще там, Руи. Наблюдает. Она сказала тебе что-то? Что-то о Пророчестве, своей потере контроля?

Свет надежды слегка заколебался в глазах императора.

– Думаю, она… пыталась, – медленно ответил он. – Хотела сказать. Но вместо этого заговорила о предстоящей свадьбе.

Хана простонала, дернув плечами:

– Как утомительно…

Руи бросил на нее уничижительный взгляд:

– Хана, я заметил, что каждый раз, когда ты начинаешь говорить, ты призываешь убить Лину. Сегодня я больше не хочу от тебя ничего слышать.

Хана обиженно уставилась на пол. Убийство девушки могло спасти тысячи жизней. Но ее император был слишком влюблен, чтобы это понять.

– Надежда еще не потеряна, – мягко сказал Кан, заканчивая спор. – Пророчество позволило ей поцеловать тебя. Возможно, оно позволит ей влюбиться. Красная нить могла услышать наши мольбы.

Слова звучали горько, когда он произнес их, понимая, что больше нельзя откладывать.

– Это еще не все.

Вскоре последовал рассказ о том, что видел император, о словах, сказанных ему его возлюбленной, которые перешли с ее языка к имуги в царстве смерти.

Кан закрыл глаза.

– И тогда имуги вернутся в полном составе, – прошептал он.

Хана, которая сдерживалась с огромным трудом, наконец-то позволила словам сорваться с языка.

– Довольно игр. – Она посмотрела на своего друга и императора. – Когда твоя Лина получит Сунпо, ей нужно будет завоевать две трети континента, чтобы имуги смогли стать ёнами. Чтобы мир был переделан так, как хотят эти звери. И по этой причине Лина должна была прийти в себя в ту ночь.

– Согласен, – сказал Кан, открывая глаза.

– Я тоже. – Чан скрестил руки.

Огонь токкэби вспыхнул в глазах Руи.

– Осталось пять ночей, чтобы перехитрить Пророчество, – бросил он. – Я не могу заставить ее полюбить меня за пять ночей, не могу управлять красной нитью, имея на это всего пять ночей…

– Вот именно, – рявкнула Хана, – я не думаю, что ты сможешь.

– Мы не убьем ее! – прорычал император, сжав кулаки. – Мы придумаем другой план, второй, если первый провалится…

Его прервал громкий стук в дверь. Руи обменялся напряженными взглядами со своим ближайшим окружением, прежде чем подойти к дверям и распахнуть их, недоумевая, кто посмел помешать его собранию.

В дверях стояла Ынби, заспанная и лохматая. В одной руке она держала плюшевого кролика, которого Хана купила для нее в магазине, а другой почесывала свой курносый нос.

– Привет, – прошептала она, проходя босиком мимо Руи в тронный зал.

– Ынби? – Лицо Ханы смягчилось при виде девочки. – Ты должна быть в постели. Что-то разбудило тебя?

– Я не могу уснуть, – пробормотала Ынби, ковыряя пятно на полу пальцем. – Мне снятся кошмары. Такое чувство, что что-то не так. – Она посмотрела на красивую девушку-токкэби и потерла кулаком глаз. Хана всегда была мила с ней, но сейчас немного хмурилась, как иногда хмурились люди, когда их прерывали во время серьезного дела. – Что-то действительно не так?

– Совершенно нет, – заверил Руи младшую сестру Лины так мягко, как только мог. Он вернулся на трон, изо всех сил стараясь вести себя так, словно его ничто в мире не волновало. – Это просто очередное Очень Важное, но Скучное Собрание.

Чан кивнул, слегка кашлянув. Девочке полагалось спать. У нее был долгий день, полный шалостей с Тэ.

– Очень скучное. Тебя отвести в комнату, Ынби?

Но Ынби, нахмурившись, посмотрела на Руи:

– Это Лина? Она ранена? В этом все дело?

Слова застряли в горле у Руи, когда он понял, что не может солгать девочке. Он умоляюще посмотрел на Хану. Она заметила его взгляд и понимающе кивнула. Хана присела и заглянула в глаза восьмилетней малышке.

– Лина не ранена, – успокаивающе сказала она. – Она в Сунпо. Руи сделал ей предложение, и она согласилась.

Ынби ахнула, все признаки сонливости исчезли.

– Что? – пропищала девочка.

Руи вздрогнул, когда Ынби повернулась к нему с невероятно широко распахнутыми глазами.

– Ты женишься на моей сестре? Это непохоже на Очень Важное, но Скучное Собрание…

Кан решил, что настало время вмешаться.

– Это так же союз, – осторожно начал он. – Лина… подружилась с некоторыми людьми, которые помогут ей завоевать Сунпо. Она им так нравится, что они назначили ее своей императрицей.

– Лина легко может понравиться, – широко улыбнулась Ынби.

– Мы тоже хотим поладить с ее новыми друзьями, – продолжил Кан, – а брак между Руи и твоей сестрой – это лучший способ сделать это.

Ынби просияла.

– Значит, я стану принцессой? – воскликнула она. – Двойной принцессой. Принцессой Кёльчхона и Сунпо!

Руи закрыл глаза.

– У меня будет две короны? А ханбоки? Какие они? Новые друзья Лины?

– Эм-м, – замялся Чан.

– Они… – Хана кашлянула и беспомощно посмотрела на Руи.

Глаза Руи все еще были закрыты, и он никак не мог помочь друзьям.

– Они интересные, – наконец сказала она. – И довольно… большие.

Ынби кивнула, приняв такое описание за достаточный ответ:

– Это хорошо. Значит, они помогут ей.

– Это огромные змеи, – сказал Руи, открыв глаза. – Вот что важно.

Ынби уставилась на него.

Руи поморщился:

– Огромные… змеи?

Хана решила, что на этом разговор должен закончиться, и кашлянула.

– Уже поздно, Ынби. Пойдем в постель. Мы обсудим все утром.

Прижав кролика к груди, Ынби покачала головой:

– Нет. Я хочу поговорить об этом сейчас…

Но Хана уже вела ее к двери.

– Как это огромные змеи?

– Я скоро вернусь, – бросила она, выводя девочку из тронного зала.

Никто не обратил внимания, как Кан задумчиво и печально проводил глазами Син Ынби.