Вопреки своим словам Руи решил поприветствовать новую эру неудачной шуткой.

Когда мы вышли на крышу моего дома, перед нами возникла Сонаги. Ее глаза удивленно и подозрительно прищурились, а Руи отвесил поклон, в котором не было ничего, кроме откровенного сарказма. Его лицо настороженно сморщилось, в глазах сверкала плохо скрываемая враждебность, от которой я напряглась и стиснула зубы. Судя по сильной неприязни, сквозящей в его словах, ему было не так легко избавиться от враждебности, как он уверял. Пока он говорил, я раздраженно закрыла глаза – в его голосе было столько фальшивой сладости, что это резало слух.

– Сонаги. С годами ты стала только краше.

– Почему здесь токкэби? – Сонаги пронзила меня взглядом. – Он наш-ш-ш враг, Дитя яда. – Она неодобрительно качнулась. – Я требую объяс-с-снений.

Я открыла глаза и покосилась на Руи, который выглядел так, словно больше всего на свете хотел бы отделить голову Сонаги от ее тела и искупаться в ее крови. Похоже, союз – единственное, что удерживало его от попыток сделать это, и за это я была ему благодарна. Я не дура. Очевидно, союз будет непростым, с предрассудками с обеих сторон, но он принесет нам огромную пользу.

– Сонаги, – спокойно сказала я, – моя душа связана с душой Ханыль Руи.

Она качнулась:

– Я не знаю, что это. Объяс-с-сни.

– Мы истинные возлюбленные. Нас связала красная нить судьбы. Таким образом, у нас сложилось взаимопонимание, и, я полагаю, ты будешь им довольна. – Как можно яснее и членораздельнее я объяснила условия сделки матери имуги. – Итак, войны удастся избежать, и мы сможем исполнить Пророчество. Руи пришел сюда в знак доброй воли.

– Доброй воли? Он убил наш-ш-ших сородичей. Напал на наш-ш-ш дом.

Тут Руи заскучал, на его лице не было и намека на ярость или смущение.

– Пожалуйста, Сонаги, ты не хуже меня знаешь, что мой вид не говорит на змеином языке. – Он взглянул на меня. – Я не стану спрашивать, как ты поняла его, Лина.

Я с удивлением поняла, что Сонаги действительно говорила на другом языке, а спустя мгновение осознала, что тоже использовала его, язык шуршащего сена и мягкого шелеста.

Я задумалась, как давно начала понимать его. Змеиный язык, как назвал его Руи. Предубеждение токкэби к имуги было очевидным, учитывая, как они назвали язык имуги.

– Почему мы должны доверять тебе? – огрызнулась Сонаги на общем языке; ее речь стала прерывистой, в каждом слове слышался акцент. – Ты безжалостно убивал моих детей и с-смеялся над наш-ш-шей с-смертью. Ты провозглас-сил Ис-сын с-своим, а теперь позволяеш-ш-шь нам вернуть ее без вмешательс-ства с-со с-стороны твоего вида? Ты был бы доволен, если бы навс-с-сегда ос-сталс-ся в с-своем маленьком царстве? Я не верю тебе, токкэби… Я с-соверш-ш-шенно не верю тебе. Ты предложил этот с-с-союз, чтобы ос-с-слабить нашу оборону и вонзить кинжал в с-с-спину?

– Ради Лины, – коротко ответил Руи, и его глаза блеснули. – Я делаю это не ради тебя, старый враг. Я делаю это ради связанной со мной души.

В груди потеплело от радости.

– Доверься ему. – Я успокаивающе положила руку на Сонаги, чешуя охладила мою кожу. – Будет глупо не согласиться на этот союз. Война стала бы досадным отвлекающим действом.

– Я никогда не доверюс-с-сь ему. Как ты можеш-ш-шь быть уверена в его намерениях? – Капюшон Сонаги распахнулся. – Ему нельзя доверять.

– Он мой жених, связанная душа, – отрезала я, – и к нему будут относиться соответственно. Это приказ. Наш союз приблизит нас к исполнению Пророчества Ёмры. Он отправится с нами на встречу к остальным. Его не тронут, так как скоро он станет моим мужем. Относись к этому соответственно.

Я взглянула на Руи. Он молча смотрел на луну. На ее розоватой, перламутровой поверхности начали появляться пятна темно-розового, почти красного цвета, – это означало, что мы еще немного приблизились к Ночи Красной Луны. Завтра останется всего пять ночей.

– Или я буду очень недовольна, – холодно добавила я.

– Я живу, чтобы с-с-служить тебе, Ёыйджу. Пророчес-ства вс-с-сегда ис-сполняютс-ся. Возможно, так и должно быть. – Сонаги вздохнула. – Что ж. Мы отправимс-ся в Чос-сын, – сказала она на общем языке, чешуя заскребла по плитке, когда Сонаги закружилась вокруг нас с Руи.

Руи недоверчиво посмотрел на нее.

– Ты же не собираешься убивать нас? Прости меня, если я сомневаюсь в истинности ее намерений, – буркнул он, когда я бросила на него сердитый взгляд. – Не так давно мы изо всех сил пытались убить друг друга.

– Я без колебаний убила бы тебя, но моя дочь запретила это. – Сонаги вздохнула. – Ес-сть другой с-способ войти в царство Ёмры.

– Какой?

– Чтобы попас-сть в Чос-сын, один из его обитателей должен с-с-сначала пролить с-свою кровь. Твою, Дитя яда. Ты как мы, из Чос-сына, с-создание с-смерти и перерождения. Как только твоя кровь будет пролита, ты должна трижды произнес-сти имя Ёмры. Ты с-сделаеш-ш-шь то же с-самое, что и я. Ты можешь взять с-с с-собой любого, кого захочеш-ш-шь, ес-сли они тоже прольют с-свою кровь и заговорят. – Вс-спышка клыков. – Пролей с-свое золото, токкэби. Мы будем ждать тебя на другой с-стороне.

Широко раскрытыми глазами я наблюдала, как Сонаги изогнулась, чтобы укусить себя за шею. Темно-зеленая кровь капнула на землю. Она трижды прошептала имя Ёмры и исчезла во вспышке темного тумана.

– Возможно, у нас с Сонаги все-таки есть нечто общее, – отметил Руи, глядя туда, где только что была Сонаги.

– И что же? – Я приподняла бровь.

– Склонность к драматизму, – пробормотал Руи.

Он наблюдал, как я приложила одно из своих чешуйчатых лезвий к ладони и провела острием по коже. Вспышка боли, кожа разошлась, и выступила кровь. Я уставилась на нее, не в силах осознать то, что увидела.

Моя кровь, которая всего несколько дней назад была красной, теперь была такой же зеленой, как у Сонаги. О боги…

«Да, – выдохнул Голос, поднимая мою руку к глазам. – О да. Посмотри на нее. Красивая, какая она красивая… Мы развиваемся, Лина. Знание Пророчества течет по нашим венам, наша сила растет. Мы растем».

– Лина? – мягко произнес Руи. – Что такое, джаги? – Он подошел ближе, взял меня за запястье и поднес к груди. Потом посмотрел на порез, с которого капала зелень, и у него перехватило дыхание. – О, – пробормотал он. – О, Лина.

Мои губы изогнулись в улыбке.

– Разве она не красивая? Давай, Руи, ты тоже должен пролить кровь.

– Держи. – Руи протянул мне руку, его глаза потемнели. – Сделай это.

Голос взял инициативу. Он вложил руку Руи в мою и с улыбкой провел лезвием по его руке. Золотистая кровь потекла по его коже, и Руи вздрогнул от боли, хотя я почему-то не думала, что порез причинит ему сильную боль. Но у меня не было времени обдумывать его реакцию. Чосын ждал.

Я сжала пальцы в кулак, позволяя своей крови капать на плитку внизу, и Руи повторил мои действия. В моем сердце запела радость от того, что должно произойти.

– Ёмра, – прошептали мы вместе. – Ёмра. Ёмра.

Я радостно засмеялась, когда вокруг нас заклубился тот же темный туман, который поглотил Сонаги. Холодный, пронизывающий ветер трепал мои волосы, и внутри у меня все перевернулось, когда нас бросило прочь от Сунпо, прочь от Исына, через поле темно-фиолетовых цветов и лес высоких, похожих на скелеты деревьев. Я смутно осознавала, что рядом со мной Руи, который что-то в ужасе кричал и смотрел вниз, на просторы прекрасной смерти под нами, но я не обращала на него внимания. Меня охватило радостное возбуждение, и я закричала, преисполненная решимости.

Я была рождена для этого. Вот кто я.

Когда мы наконец очутились в Чосыне, вдали приглушенно звучал рев розовой реки Сочхонган, но в остальном здесь было странно тихо. Мы все еще стояли на той стороне Чосына, которую Сан однажды назвал стороной живых, потому что мы еще не пересекли нефритовый мост Хванчхон, ведущий в настоящую загробную жизнь. Вместо этого мы оказались в лесу из белых, как кость, деревьев. Длинные травы тянулись вверх, темно-зеленые и пахнущие землей. Дальше густой покров деревьев редел, открывая взору большое лазурное озеро и сверкающий белый камень, в котором темнел вход в большую пещеру.

Сонаги нигде не было видно. Руи взял меня за руку. Мне показалось, что она дрожала.

– Сонаги? – позвала я, мой голос эхом раздался по царству.

Сонаги? Сонаги? Сонаги?

– Она ушла, – мрачно пробормотал Руи. – Прекрасно. Знаешь, Лина, я предполагал, что такое могло произойти…

Вода в озере покрылась рябью.

Руи резко замолчал. Я в восторге поднесла руки ко рту, когда имуги вышли из пещеры, соскользнули в воду и грациозно поплыли к поросшему травой берегу. Их чешуя блестела от воды в мерцающем бледно-голубом свете королевства. Сонаги плыла впереди, и ее глаза сверкали, когда она вела своих детей, чтобы они окружили нас.

Вскоре мы с Руи стояли в центре кольца, состоявшего из сотен чешуйчатых тел. Большие золотистые глаза, словно фонари, светили на нас, прорезая туман. Раздвоенные языки мелькали в воздухе, и мое имя слетало с змеевидных губ, как заклинание:

– Лина. Лина. Лина. Лина.

Сонаги стояла в первых рядах, в нескольких футах от меня, ее чешуйчатое лицо было гордо и полно обожания.

Я словно оказалась дома.

Их сотни, сотни сверкающих чешуек и разинутых в улыбке пастей. Кольцо вокруг нас сжалось, когда имуги заскользили по кругу, извиваясь и обвивая друг друга, – море змей, вьющихся между деревьями. Только Сонаги оставалась на месте.

– Узрите Ёыйджу! – воскликнула она, и ее дети зашипели от радости, когда я повернулась, чтобы увидеть и поприветствовать всех их.

Моя душа запела от счастья, я наполнялась теплом. Эти существа казались частью меня, как мои руки и ноги. Словно все кусочки мозаики встали на место и я наконец стала целой. Слезы заблестели в глазах, и я чуть не споткнулась, пытаясь не отстать от постоянно движущегося кольца.

– Узрите Предреченную нам, Дитя яда! Узрите ту, кто ис-сполнит наш-ш-ши желания, ту, кому мы с-служим с-с-с величайшим обожанием! Кто будет править нами! Кто вознес-с-сет нас в небо, как ёнов!

– Лина, – зашептали они, голоса слились в симфонию шепота. – Лина, о Лина, ты наконец приш-ш-шла! Предреченная нам. Дитя яда. Мы так долго ждали тебя!

Один из имуги, который был меньше остальных, выскочил за пределы круга и робко стукнулся головой в мой ботинок.

«Ребенок», – с удивлением подумала я. Он оскалил на меня маленькие короткие клыки, прежде чем его утащила обратно в воду другая змея, которая неодобрительно покачала головой. Ни у кого из имуги не было капюшона Сонаги, они скорее напоминали темных сине-зеленых питонов, чем кобр. Капюшон Сонаги, должно быть, символизировал ее статус матери.

– Наш-ш-ша императрица, наш-ш-ша королева, – продолжила Сонаги, выпрямляясь во весь рост и глядя на меня сверху вниз с неподдельной любовью. – Наконец-то приш-ш-шла!

– Наконец-то приш-ш-шла! – хором вторили ей змеи. – Наконец-то приш-ш-шла! Но кто… Кто это?..

Круг начал сужаться. Взгляды сосредоточились на Руи и засветились удивлением и ненавистью. В воздухе раздалось потрясенное шипение.

– Токкэби! – прошипел один из имуги. – Это он – тот, что играет на флейте! Что он здесь делает?

Клыки заскрежетали, а пасти выплюнули яд, который упал всего в нескольких дюймах от ботинок Руи. Император Токкэби побледнел и посмотрел на меня с выражением, похожим на страх. Его длинные волосы развевались на ветру, создаваемом быстро вращающимся кольцом из змей, а между кончиками пальцев, унизанных кольцами, вспыхнуло синее пламя.

– Отойдите! – резко приказал Руи, когда в воздухе замелькало еще больше струй яда.

Имуги, увидев огонь, возмущенно взвизгнули и отшатнулись. Кольцо темной чешуи разорвалось, имуги смотрели на огонь, рассеянный по лесу из костей. Они корчились от ярости, отползая назад, вытягиваясь во весь свой огромный рост.

– Я, как и вы, хорошо помню, что с вами делает этот огонь. Нападете на меня – и сгорите.

– Он приш-ш-шел с-с-с оружием!

– Он ос-смелился принес-с-сти его с-сюда…

– Огонь токкэби…

– Наш-ш-ш с-старый враг!

– Лина. – Руи бросил на меня взгляд. – Скажи, что я не причиню им вреда. – Синий огонь горел на его ладонях. – Я не стану использовать его без веской причины. Но я отвечу на яд огнем.

Насилие – не способ создать союз. Моя рука взмыла в воздух. Я сощурилась. Голос выхватил слова из воздуха и отправил их мне на язык.

– Имуги, – холодно и четко произнесла я.

Змеи замерли, золотые глаза распахнулись в предвкушении. На ладони Руи горел огонь токкэби, и он настороженно смотрел на меня, не в силах понять мои слова.

– Мне показали вашу историю. Я чувствую ваш страх. Я призываю вашу чешую. Я истекаю вашей кровью. – Действительно, зеленая субстанция все еще стекала по моей руке рептилии, липкая и теплая. Имуги с восхищением смотрели на нее. – Вы так долго ждали меня в этом царстве смерти и тени, и вот я здесь. Я здесь, чтобы исполнить Пророчество. Ханыль Руи здесь по той же причине. Вы хотите знать почему, и я не виню вас за это. Он был вашим противником и причиной вашего изгнания в долгой войне, но теперь все изменилось, потому что был заключен союз.

Широко раскрыв глаза, имуги перешептывались между собой. Я раздраженно откашлялась, и мои подданные замолкли.

– Союз, – плавно продолжила я, – между императрицей имуги и императором Токкэби. Брак между двумя душами, которым суждено соединиться в любви. Душами, соединенными красной нитью судьбы. Связанными душами. Война больше не будет стоять на пути наших завоеваний. Не отвлекаясь, мы объявим Три королевства своими. Мой жених здесь со мной в знак доброй воли. Мы хотим восстановить отношения между нашими народами. – Змеи недоверчиво зашевелились, и я окинула их внимательным взглядом. – Никто не тронет его. Ослушаетесь, и я буду очень недовольна. Скоро он станет моим мужем.

– Повинуйтесь, – прошептала Сонаги. – Да. Мы будем повиноваться.

Подобно падающим костяшкам домино, имуги опускали головы, пока все до единой не склонились перед моей волей.

«Идеально». Голос довольно улыбнулся.

– Хорошо.

Холодно улыбнувшись, я оглянулась на Руи.

Он не понял ни слова из моей речи и озадаченно смотрел на меня.

– Сначала, – произнесла я, вновь посмотрев на имуги, – мы завладеем Сунпо. В Ночь Красной Луны я захвачу дворец. Скажите мне, станете ли вы ёнами к этому моменту? Или останетесь в форме змей?

Сонаги подняла голову.

– Наша трансформация не произойдет пос-с-сле первого завоевания, дочь моя, – ответила она. – Прос-с-сти меня, ес-сли я зас-ставила тебя так думать. Но чтобы с-стать ёнами, мы должны завоевать вс-се Три королевс-ства. Мы с-сможем с-сделать это только с-с-с тобой, Ёыйджу. Наша эволюция завершитс-ся только тогда, когда вес-с-сь вос-сточный континент – С-сунпо, Вюс-сан и Бонс-сё – с-снова окажетс-ся в наших руках. Итак, мы придем к тебе в нашем змеином обличье, Дитя яда. Но будь уверена, мы обладаем огромной с-силой и очень голодны. Ты можеш-ш-шь рас-споряжаться нашими телами, как пожелаешь. Мы ждем твоего призыва.

«Меньшего мы и не ожидали. – Голос расхаживал в голове. – Но держать их здесь, в Чосыне, жестоко. Раньше мы были в ловушке, в заточении. Это не тот путь, который мы выбрали бы для наших имуги».

– Почему вы должны ждать в спрятанном царстве? – пробормотала я. – Нет. Сегодня вы вернетесь в Исын и будете бродить где пожелаете. Сегодня, моя дорогие, вы станете свободными. Сегодня ваше изгнание прервется. Сегодня начнется наше правление. Но имейте в виду, – добавила я, возможно, немного иронично, – что вы не едите тех, кто мог бы стать моими подданными. Я понимаю, вы голодны, но нападайте только на тех, кто поддерживает Чернокровых – банду, обитающую во дворце. Тех, кто входит и покидает дворец. Что ж, их вы можете съесть. Потому что от спонсоров Чернокровых для меня мало пользы, а их смерть имеет еще меньшие последствия. Но пощадите избитого мальчика, – добавила я, подумав о Вусоке, который все еще нужен мне. – Последний из Стоп, одетый в серое. И вы приедете на нашу свадьбу. – Я взяла Руи за холодную руку. Он немного удивленно посмотрел на меня. – Чтобы скрепить союз между токкэби и имуги.

Имуги радостно зашипели в знак согласия. Капюшон Сонаги распахнулся, когда она запрокинула голову, с ее губ стекала слюна, когда она торжествующе вытянулась вверх. Безмолвное царство внезапно наполнилось ликующими победными кликами. Рука Руи сжала мою.

И я, императрица имуги, смотрела на своих подданных и знала, что это воспоминание всегда будет жить в моем сознании – яркое, золотистое и совершенное во всех отношениях.