Я спряталась в воспоминаниях, во снах.

В последнее время сны были моим единственным избавлением от состояния покорности, в котором я оказалась, единственным местом, где я все помнила: откровение о том, что Голос – это Пророчество, мое повторение предсказания Ёмры, то, как я ударилась головой о стену. Однажды Пророчество сказало, что оно не видит моих снов. И ужасное давление на мою голову сразу уменьшилось. С тех пор я пряталась в своем спящем сознании, наслаждаясь независимостью, которая, я знала, скоро исчезнет. Искала хоть какое-то подобие счастья, насколько это было в моих силах.

В этом воспоминании шел снег. Крупные хлопья падали из сахарных облаков над Кёльчхоном. Руи, Ынби и я, закутавшись в тяжелые плащи, набирали снег и кидались друг в друга снежками на вершине покрытой зимним льдом горы. В отличие от холмов и леса, рядом с которыми стоял дворец Руи, где поздняя весна переходила в лето, горы Кёльчхона замерзали.

«И они идеальны, – сказал Руи в то утро, – для того, чтобы стать нашим полем битвы».

Руи засмеялся, поспешно прячась в снежную крепость, которую он соорудил, и едва уклонился от атаки Ынби. Снежок пролетел мимо и врезался в одно из голых деревьев, покрытых инеем. Ынби хмыкнула, зачерпывая еще горсть снега, и переключилась на меня.

Я уклонилась от ее нападения и хихикнула, когда она раздраженно фыркнула. Но мой смешок резко оборвался, когда на мое лицо упал холодный и колючий снег от ухмыляющегося Руи. Я смахнула снег с ресниц, а его самодовольная ухмылка стала еще шире.

«Я бы сказал, что мне жаль! – крикнул он, прячась в своей крепости. – Но это не так».

Я покачала головой и наклонилась, чтобы вооружиться. Снег блестел в бледном утреннем лунном свете и поскрипывал, когда я лепила из него идеально круглый шар. Ынби сосредоточила свои атаки на Руи, подбегая к его крепости и забрасывая стены снежками, прежде чем отступить. Он нанес ответный удар, стремительный, но недостаточно быстрый, чтобы причинить ей вред. Мне приходилось внимательно следить за собой. С моей новой силой я, сама того не желая, могла легко причинить боль Ынби.

О Руи не нужно было беспокоиться. Я была твердо намерена ему отомстить. Снежок пролетел по воздуху и попал ему прямо в лицо.

Торжествующая улыбка заиграла на моих губах, когда Руи со смертельно оскорбленным видом стряхнул с себя снег и обратил свое внимание на меня.

Мимо пробежала Ынби, запыхавшаяся, с красными от волнения и холода щеками.

«Теперь у тебя неприятности!» – хихикнула она, а затем нырнула за дерево, чтобы зачерпнуть снега и пополнить свой арсенал.

Покинув снежное укрытие, Руи приблизился ко мне с дьявольской улыбкой. Снежинки украшали его волосы, искрились на длинных ресницах. Он был, как всегда, прекрасен, но я уставилась на снежный ком, который он держал в правой руке.

«Лина… – протянул он, – я оскорблен». – «Это хорошо», – ухмыльнулась я, не сводя глаз со снежка. «Мое эго задето». – «Бедный император Токкэби!.. – протянула я. – Поцелуй тебе поможет?»

На лице Руи мелькнул острый интерес, но он покачал головой: «Есть только одно лекарство от полного унижения, маленькая воровка». – «Какое же?» – «Возмездие». – Серебристые глаза Руи сверкнули, снежок на огромной скорости полетел в меня…

Но попал в Ынби.

Младшая сестра бросилась мне на помощь, подставила под снежок живот и с драматичным визгом провалилась в снег.

Мое сердце испуганно дрогнуло. «Ынби!» – ахнула я.

Руи вздрогнул, когда я подняла ее, стряхивая снег с плаща и волос, рассыпавшихся по плечам. Она потеряла шапку.

«Тебе больно? Руи кидал в меня с большей силой, чем в тебя».

Но Ынби покачала головой. «Нет! – просияла она. – Ты видела это, Лили? Как я упала? Я спасла тебя!» – «Ты настоящая героиня, – ответила я, нашла в снегу ее шапку и натянула ей на голову. – Но никогда так больше не делай». – «Почему нет? – заупрямилась она. – Почему я не могу спасти тебя?»

Руи встал рядом со мной. «Что за мрачный разговор! – весело сказал он. – Думаю, мы можем объявить победителем меня. – Его взгляд скользнул по моему носу, и он усмехнулся. – У тебя нос, – сообщил мне император, – розовый, как цветок вишни». Не обращая внимания на мой свирепый взгляд, Руи поцеловал меня в кончик носа и отшатнулся, когда Ынби попала ему снежком прямо в челюсть.

Она замерла, когда он пригвоздил ее взглядом. «Значит, реванш», – сказал Руи и усмехнулся, когда Ынби захихикала и убежала.

Император помчался за ней, а я улыбнулась, наслаждаясь этим моментом, этим воспоминанием…

Что-то сжалось в груди и заставило меня остановиться. Я обернулась и посмотрела на деревья, ожидая, что Руи стоит где-то поблизости. Но… что-то было не так. В этом воспоминании он увлеченно играл в снежки с моей сестрой, а не прятался за моей спиной. Тогда почему… почему я почувствовала его?

Связанные души могут приходить во сны друг друга. Возможно ли, что Руи, мой Руи из реального мира был здесь? На горе, где его прежнее «я» уклонялось от снежков, брошенных Ынби?

Но спустя мгновение это ощущение пропало.

Слегка нахмурившись, я зачерпнула еще снега и слепила снежок. Возможно, я просто выдумала это.

Хотя в глубине души я знала, что это не так.

* * *

Слегка раздражающая мелодия разнеслась по моей спальне, когда я начала просыпаться. Я лежала, вжавшись головой в подушку, глаза слипались от непролитых слез из-за сна, который я не помнила.

Мелодия напоминала противное жужжание комара. Казалось, в песне скрыты слова-команды. Лина, Лина. Вставай с кровати и встань на одну ногу. Лина, Лина. Встань на руки.

Я отмахнулась от них и, зевая, села в постели. Потерла глаза и снова зевнула.

– Доброе утро, Лина.

Мелодия оборвалась, и мои затуманенные глаза остановились на Руи, который прятал Манпасикчок в складках своего темно-фиолетового ханбока.

– Доброе утро, маленькая воровка, – сказал он, прислоняясь к стене напротив кровати и выгибая бровь. – Манпасикчок на тебя больше не действует.

Я вздрогнула:

– Ты обещал больше не пробовать на мне эту проклятую штуку. – Руи пообещал мне это в Кёльчхоне. Однажды он уже нарушил свое обещание, не дав вмешаться в его поединок с Дживуном. И вот теперь снова не сдержал. – Твои обещания пустые, Руи. Ты отказываешься от них, когда пожелаешь. Ты просто разбрасываешься ими. – Голос зло расхаживал по моей голове. – Как ты посмел это сделать? Ты ожидал, что сможешь использовать Манпасикчок против меня? Поэтому проверял сейчас?

– Нет. – Руи покачал головой.

– Этот союз ничего для тебя не значит? – Я вскочила с кровати и призвала чешуйчатые клинки. – Эта свадьба ничего для тебя не значит?

– Она значит для меня все, – тихо ответил он, глядя на мою змеиную кожу.

Я тяжело и прерывисто дышала.

– Если это твоя очередная ложь, Руи, то признайся в этом сейчас. – Я подошла к нему и приставила лезвие к его горлу.

Голос двинул мою ногу, и я сделала еще один шаг, слегка полоснув Руи по горлу.

– Лина, мне просто было интересно. – На мгновение он, кажется, испугался, и я ощутила сквозь нить вспышку дурного предчувствия. Но затем все прошло, и лицо Руи стало таким же спокойным, как всегда.

– И что же? – выдохнула я, наклонив голову. – Насколько я стала имуги?

Его глаза блеснули.

– Да. Именно это. Манпасикчок не действует на м… – Руи замолчал, но я поняла, что он хотел сказать.

Манпасикчок не действовал на монстров.

– На имуги, – исправился он. – У меня столько вопросов относительно твоего… наследия. Я поступил неправильно, но подумал, что это необходимо. Мой двор захочет узнать. Даже учитывая союз, они все равно нервничают. Поэтому мне следует быть с ними честным, чтобы, когда я расскажу о твоих намерениях стать союзником, они нам поверили…

Его слова перешли в приглушенное бормотание, пока я пустым взглядом смотрела на чешую. Пока я вспоминала его секундный страх.

Я не стала монстром. Я не стала монстром. Я не стала монстром.

Тогда почему он смотрел на меня так?

«Это не важно», – прорычал Голос и разорвал мою печаль в клочья, оставляя на ее месте только холодное раздражение.

– …Теперь, когда имуги ползают по Исыну, – сказал Руи, и Голос заставил меня насторожиться. Император говорил почти непринужденно, но я вдруг уловила напряжение. – Ты знала? Кажется, пока они скрываются от смертных; полагаю, устроили пир в канализации, но думаю, что они уже позавтракали. Я немного прогулялся с утра и заметил интересные брызги на камнях. Я чуть не наступил на них. – Он поморщился от отвращения.

«Почему он так много болтает?»

– И это заставило меня задуматься, – небрежно продолжил Руи, – что именно мы приготовим гостям на нашей свадьбе. Гостям, которых ты так великодушно пригласила вчера.

– Они могут не есть на свадьбе, если тебе это не нравится. – Я убрала чешую. – И да, я знаю, что они здесь, это я пригласила их. Это начало новой эры, Руи. – Я опустила голову, пристегивая чикдо к поясу. – Ты против?

– Совсем нет, – после долгой паузы ответил Руи. – Совершенно.

Он ухмыльнулся, и я нахмурилась.

Он нахмурился в ответ.

– Хорошо. – Прекратив игру в гляделки, я направилась на кухню. – Раз имуги здесь, мы должны пожениться как можно скорее. Этот союз важен как никогда. – Мои пальцы схватили грушу из глиняной вазы на деревянном столе и начали снимать кожицу со сладкого, похрустывающего белого плода.

– Что за свадьба без заключения союза? – тихо пробормотал Руи, устраиваясь на подушке и наливая чай, который заварил чуть ранее. Под его глазами залегли тени, словно он не спал всю ночь.

Я нахмурилась и откусила грушу. Терпкая сладость коснулась моего языка.

– Это больше чем союз. Наши души связаны.

«Вместе нам суждено творить чудеса».

Руи слегка улыбнулся, в глазах появился блеск.

– Вот кто мы. – Его голос задрожал от эмоций, которые я не могла точно определить, а его пальцы, держащие чашку с чаем, трепетали.

Он поднес чашку к губам, избегая моего взгляда.

Я откашлялась, и Голос вложил в мой рот отрывистые слова.

– Я хочу начать планировать свадьбу. – Я снова откусила грушу. – В интересах союза она должна состояться до наступления Ночи Красной Луны. – Потому что в эту ночь, через пять дней, во дворце произойдет кровавая бойня. И я не хотела, чтобы народ Руи смотрел на Исын свысока и решил покончить с этим из-за каких-то глупых чувств.

– Как скажешь, – согласился Руи. – Я видел радость в твоих глазах, когда ты рассказывала о свадебных традициях. – Он сделал глоток чая и выдавил кривую улыбку. – Мы купим тебе особенный ханбок, джаги, и я надену то, что от меня потребуется, даже если это не будет сочетаться с моим фирменным гардеробом. У меня нет семьи, но есть друзья. Я…

«О, прошу».

Мой недовольный взгляд не остался не замеченным Руи; он вздохнул.

– Если мы хотим укрепить наш союз, должны присутствовать обе стороны. Кроме того, нам нужны те, кто будет бросать в тебя каштаны и финики.

– Сонаги может это сделать, – парировала я, хотя понимала, что это невозможно.

– Сомневаюсь. У нее нет пальцев, только очень длинное тело и много клыков. – Руи беззаботно взмахнул рукой, украшенной кольцами, другой он поигрывал одной из своих многочисленных серебряных сережек. – На свадьбе будут и твой, и мой двор. Как ты и сказала, это начало новой эры. Разве нет? – Он наклонил голову, словно бросил мне вызов. Воздух вокруг нас потрескивал от напряжения.

«Ладно. Мы отбросим наше недовольство».

Мои губы растянулись в вежливой улыбке.

– Конечно, – сладко проговорила я. – Наша свадьба должна стать грандиозным событием как для имуги, так и для токкэби. – Я провела пальцем по столу. – Мы проведем ее в Чосыне. Завтра ночью. А сегодня все подготовим.

Руи моргнул и открыл рот.

– Что…

– Чосын – нейтральная территория, теперь, когда имуги ползают по Исыну, а токкэби остаются в Кёльчхоне. Нейтральная территория, ты же так и хотел.

– Как романтично… – протянул Руи. – Мир смерти…

Я предостерегающе прищурилась. Он откашлялся, невинно улыбнулся и сменил тему.

– Если ты хочешь пожениться в царстве мертвых, маленькая воровка, так и будет. Ты пригласишь своих смертных союзников?

Я фыркнула при мысли о том, что эти хнычущие дураки согласятся отправиться в Чосын.

– Возможно, смелые придут.

«Возможно, Исыль. И Соджин. – Голос задумчиво почесал подбородок. – Они смогут сообщить остальным, дать им время принять изменения».

– Сон Исыль и Рю Соджин. Я приглашу их сегодня.

– Мы с радостью приглашаем вас на свадьбу Ханыль Руи и Син Лины, – сухо сказал Руи. – В полночь, в подземном царстве. Не задерживайтесь.

«Самые подходящие слова, – одобрительно кивнул Голос. – Так и запишем».

– Именно.

Император замер, его взгляд потемнел.

– Похоже, ты больше не понимаешь моих шуток, – тихо сказал он, но, казалось, сразу же пожалел о своих словах. Покачал головой и провел рукой по лицу. Он выглядел так, словно резко постарел.

«Это была шутка? – Голос не мог подобрать слова. – Как мы должны были отреагировать?»

«Позволь мне».

Я напряглась и ответила своими словами.

– Я тоже пошутила. – Я взяла его за руку и успокаивающе сжала ее. – Лучше сказать: «Мы с радостью приглашаем вас на свадьбу Син Лины и Ханыль Руи». Сначала мое имя.

Он довольно и удивленно улыбнулся:

– Да? Ты возьмешь мою фамилию или я твою?

Я моргнула, его слова застали меня врасплох.

– Я…

Руи почувствовал мое замешательство:

– Ради союза нам стоит носить одну фамилию. Она покажет, что мы едины. Когда кто-то подумает об одном из нас, он сразу вспомнит и втором. Я могу быть Син Руи, если хочешь. Или ты можешь стать Ханыль Линой. Мне неважно, что ты выберешь. Я просто хочу, чтобы ты была счастлива. – Он тяжело сглотнул и потеребил кольца. – Я просто хочу, чтобы ты была счастлива, – прошептал он.

– Я счастлива. – Я вздернула подбородок и заглянула ему в глаза. – Руи, ты все, чего я когда-либо хотела. Я на пороге того, чтобы навсегда избавить это королевство от Чернокровых. Я снова обрела семью с имуги. Цель с Пророчеством. И у меня есть ты. У меня всегда будешь ты. – Он промолчал, но его глаза засияли, а по моей спине по необъяснимой причине пробежала дрожь. Голос неодобрительно напрягся. – Разве нет? – Мое сердце вдруг показалось таким маленьким. И хрупким.

Руи слабо улыбнулся, посмотрев на наши руки.

Длинные ресницы скрывали серебро его взгляда, поэтому я не могла сказать, коснулась ли улыбка его глаз.

– Я возьму твою фамилию, – наконец сказал он. – Думаю, это послужит сигналом для тех из моего королевства, кто будет относиться к тебе с презрением.

Я заметила, что он не ответил на мой вопрос. Не совсем.

Меня охватило беспокойство, и Голос нахмурился. Однако я не подала виду.

– Син Руи, – сказала я, доедая грушу. – В этом есть определенная привлекательность. – Я поднялась с подушек, повела плечами и проверила, на месте ли чикдо.

Руи с интересом наблюдал за мной.

– Куда ты собралась?

– Купить каштаны и финики, – ответила я, выходя из кухни и направляясь в свою спальню, где надела маскировочный костюм, затем схватила плащ и натянула капюшон на голову. – И ханбоки. – Голос заставил меня звучать по-деловому, несмотря на мое воодушевление относительно предстоящей свадьбы. – И я хочу поговорить с Сонаги и пригласить ее с детьми. А еще Исыль и Соджина. И возможно, если хозяин снова выпустит Чернокровых на улицы, убью по дороге парочку, чтобы скормить своим змеям. Брошу их в канализацию.

Осталось всего несколько Перьев и Клювов, если Вусок еще не расправился с ними. Последние пару дней я убивала не так активно. Кроме того, подозревала, что Калмин выслал несколько патрулей, чтобы выследить меня. Будто они могли это сделать.

– Что касается свадебных приготовлений, то это, безусловно, самое странное, – пошутил Руи.

– Ты можешь присоединиться ко мне.

– Я согласен. – Он встал рядом со мной. – Хотя еще довольно рано для наблюдения за тем, как имуги поедают тела.

– К тому времени будет уже не так рано, – сказала я, и Голос запоздало осознал, что не понял еще одну шутку Руи.

«Проклятье», – пробормотал он, когда Руи покачал головой.

Мы вышли на улицу. Воздух был насыщен влагой, небо затянуто плотными желтовато-серыми облаками. Надвигалась очередная гроза. Вдыхая запах далеких молний и грома, я направилась было к рынку, но тут же осознала, что никакого рынка больше нет. Руи забрал всех продавцов. Я вздохнула с легким раздражением, бросая на него косой взгляд.

Он нахмурился:

– Может, я и похитил их, но не забывай, кто их съел. И это точно был не я.

– Надеюсь. – Я закатила глаза. – В Монетном дворе есть несколько магазинов. – Я зашагала в другую сторону. (Руи шел рядом.) – И несколько магазинов одежды, где продаются необходимые нам ханбоки. Пойдем туда.

Как и Руи, я тщательно скрывала свое лицо, пока мы шли по мощеным улицам.

Патрулей нигде не было видно, и я с растущим волнением подумала, не нанес ли Вусок наконец свой удар. Если во дворце не осталось ни Перьев, ни Клювов, Калмин будет окружен морем трупов. Эта мысль повеселила меня, и я тихо рассмеялась.

– Что? – с подозрением в голосе спросил Руи.

– Ничего, – беспечно ответила я, когда мы оказались на пустой узкой улочке, по обе стороны которой тянулись каменные заборы, за которыми стояли ветхие домики. Мой ботинок наступил на что-то хлюпающее, я посмотрела вниз и испытала легкое удивление и отвращение.

– Я же говорил про интересные брызги. – Руи указал на большую канализационную решетку неподалеку. К ней тянулся кровавый след. – Там твои друзья.

– Нам всем нужно есть. – Я подошла к канализационной решетке и отодвинула ее в сторону. – Если жертвы поддерживали Чернокровых, они заслужили подобную судьбу. Ты идешь?

– Ах. – Руи покачал головой. – Нет, я подожду тебя здесь.

Пожав плечами, я спрыгнула в канализацию. Внизу кишели имуги: на стенах, на каменном потолке, с которого капала вода, почти на каждом дюйме земли, а также в сточных водах, с интересом высовывая головы. Когда я сообщила им о дате свадьбы, их губы изогнулись в подобии улыбки.

Мгновение спустя мне показалось, что я слышу наверху мужские голоса, полные жесткости, и тихий полуночный смех, несущий опасность.

Руи.

В мгновение ока я устремилась к отверстию в потолке и, не обращая внимания на боль в ноге, выбралась на улицу. Руи, с виду вполне довольный и лишь слегка раздраженный, был прижат к каменной стене двумя здоровенными мужчинами в белых одеждах, приставившими мечи к его горлу. Их лица показались мне смутно знакомыми, и я узнала в них Клювов, тренированных убийц, работающих на Калмина. Одного из них, кажется, звали Субин. Другого – я точно не знала, вроде бы Тэджун. Но какая разница? Они – Клювы, а значит, для меня все одинаковые.

Похоже, Вусок не убил их. Я вдруг рассердилась на этого тощего, испуганного мальчишку и мысленно пожелала ему, чтобы он поторопился.

Руки Руи были подняты, глаза прищурены, губы изогнуты в опасной ухмылке. Он встретился со мной взглядом поверх голов мужчин.

«Кто они такие, чтобы угрожать жизни нашего величайшего союзника? – вскипел от ярости Голос. – Как они посмели?»

Сердце сжалось от гнева, кулаки сжались, но Руи почти незаметно качнул мне головой со знакомой легкой улыбкой.

Вот ублюдок! Он веселился.

– Ну давайте, – радостно сказал Руи, переключив внимание на клинки у своего горла. – Как давно вы следили за мной?

– Хозяин желает твоей смерти. Он узнал, что ты здесь, бродишь по улицам. За тобой следят. – Субин плюнул на щеку Руи. Слюна потекла по его коже, и Руи с отвращением вытер ее. – Глупый токкэби.

– Глупый токкэби, – хрипло повторил его товарищ. – С этими глупыми заостренными ушами. – Он разразился грубым смехом.

– Отойди. – Веселье Руи усилилось в десять раз. – У тебя изо рта воняет.

– Не говори мне, что делать. Это наше королевство! – рявкнул Субин.

– А ты всего лишь отброс, – прорычал Тэджун. – А наши Стопы, Ноги и Венец мертвы. Твоих рук дело, токкэби? Хочешь забрать у нас свое королевство?

– Никогда раньше не убивал токкэби, – с противной улыбкой сказал Субин. – Я так взволнован.

– Я тоже, – усмехнулся Тэджун. – Хозяин хочет как можно скорее от тебя избавиться. Неважно, сейчас или на празднике. Ты заплатишь за то, что сделал.

Глаза Руи заблестели от удовольствия. В сгущающемся воздухе раздался отдаленный раскат грома.

– Он злится, да?

Казалось, императора не волновали клинки у его горла. Меня это не удивило. В конце концов, не так давно его не обеспокоил мой кинжал, вонзенный ему в грудь.

– Что ж. Вы можете попытаться убить меня. Получится забавное утро. Или, – улыбнулся он, – вы можете сбежать.

– Сбежать? – фыркнул Тэджун. – Мы загнали тебя в угол, токкэби. Ты…

«Хватит. У нас полно других дел».

Я раздраженно кашлянула.

Клювы были хорошо натренированы, но не особо сообразительны. Они отвели взгляд от Руи и посмотрели на меня. Я ухмыльнулась, снимая капюшон.

– Привет, – промурлыкала я, когда Руи медленно вытащил Манпасикчок из кармана. Хотя он ему был не нужен. Я гневно бросилась к зазевавшимся мужчинам, из моих запястий выступили чешуйчатые клинки, которыми я и перерезала им глотки. Оба упали, разбрызгивая красную кровь, с двумя влажными шлепками. Я хмуро посмотрела на Руи.

– Стоило сделать это раньше, – сказала я, пнув одно из тел. – У тебя действительно странное представление о том, что такое веселье.

Он вяло пожал плечами:

– Мне они показались забавными. Могли бы стать придворными шутами. – Он поморщился. – От них правда воняло.

Из ближайшей канализационной решетки зеленой тенью выпрыгнул имуги, ухватил Тэджуна и уволок его. Я услышала радостное шипение снизу.

Руи моргнул. Затем еще раз.

– Я определенно не ожидал…

Второй имуги выскользнул и утащил Субина, подмигнув мне перед тем, как исчезнуть в глубине королевства. Раздался тяжелый удар, всплеск, а затем громкий хруст.

– Не думаю, что они вкусные, – отметил Руи с легким отвращением. – Может, конечно, у них какой-то особый запах.

– Согласна. – Я с нежностью улыбнулась, глядя вниз. – Я бы позволила им съесть, кого они пожелают, но что я буду за императрица без последователей?

– Последователей? – переспросил Руи, выгнув бровь. – Подданные для правителей. Последователи для божеств. Ты представляешь себя богиней?

– А почему нет? – ухмыльнулась я. – Посмотри на меня, Руи. С силой, текущей по моим венам. С тем, что мне напророчено.

– Никогда не думал, что ты из тех, кто стремится к личной божественности, – ответил Руи, сосредоточенно стряхивая невидимые пылинки со своего ханбока. – С поклонением и тому подобным.

– Так было раньше. Мне нужно было кому-то поклоняться, во что-то верить, когда я не верила в себя. Когда я была слабой. Теперь у меня сила. – Мои ноги сделали шаг. – Боги ушли. Они оставили эти королевства, этих людей. Они никому не нужны. Я могу заменить их.

Император издал удивленный возглас.

– Не стоит удивляться, – холодно добавила я. – Ты слышал Пророчество. И представь, Руи, рядом со мной ты тоже станешь богом.

– Я никогда не хотел быть богом. Мне это кажется скучным, я не заинтересован в подобных обязанностях. И мне не хватает терпения выслушивать молитвы. Но скажи мне, Лина, какой богиней ты себя представляешь?

«Интересный вопрос», – промычал Голос.

– Богиней сахарных булочек? – предположил Руи и положил руку мне на талию.

Голос моргнул от такого непринужденного проявления нежности, но позволил моему телу податься навстречу прикосновению.

– Или богиней острых предметов? Думаю, тебе это больше подходит.

– У меня есть время, чтобы выбрать, – ответила я, потому что Голос все еще был погружен в размышления, формируя и отбрасывая идеи для моего названия.

«Богиня имуги? Подходит, но что, если у нас был потенциал для чего-то большего?»

– Конечно. Сейчас есть более важные вещи. Каштаны. Финики.

– И тыква.

– Как я мог забыть?

– И конечно же, ханбоки. Какого цвета ты хочешь, Руи?

Традиционно мужчины надевали голубой ханбок, а женщины – красный. Но мы не совсем придерживались традиций.

Руи сжал мою руку:

– Я выгляжу потрясающе в любом цвете, маленькая воровка. Возможно, нам стоит обсудить цвет тыквы. – Его тон был беспечен, но я чувствовала его сомнение. Его… нерешительность?

Я резко вырвала руку.

– Я тебя чем-то обидела? – спросила я, когда мы почти дошли до маленького магазина в Монетном дворе.

Это была всего лишь деревянная лачуга, с карнизов которой свисали пучки трав, разложенные для просушки. На вывеске черными буквами было небрежно намалевано: «Фрукты, овощи и прочее».

– Я чувствую твою неуверенность.

Голос сердито посмотрел через мои глаза на Руи.

Тот вздохнул и покачал головой, отвечая на мой взгляд.

– Прости. – Он слегка улыбнулся. – Ты поверишь мне, если я скажу, что нервничаю?

– Нервничаешь? – переспросила я, открывая дверь в магазин.

Неровный пол заскрипел у меня под ногами, когда я вошла внутрь и оглядела бочки с перезрелыми фруктами и овощами. В углу за прилавком, вырезанным из куска гнилого дерева, сидела, склонившись над небольшим ткацким станком, старуха. Ее больные артритом пальцы ловко ткали шелковые нити, ее запавший рот был сосредоточенно сжат. Она не заметила ни нас, ни мух, жужжащих вокруг спелых плодов.

– Нервничаю, – мягко повторил Руи. – Я никогда этого не делал. В смысле – женился. А когда ты живешь так долго, мало что можно не успеть сделать. – Он пожал плечами. – Хотя я никогда не был в магазине, где пахло бы так отвратительно, как в этом. Ты хочешь купить здесь финики и каштаны?

Отыскав бочонок с каштанами, я с радостью убедилась, что они в прекрасном состоянии, потому что мух больше привлекал сладкий запах фруктов.

– Возможно, тыкву придется купить в другом месте, – согласилась я, взяв горсть каштанов. – В Кёльчхоне растут тыквы. Попроси друзей найти их. – Я посмотрела на старуху, все еще склонившуюся над шелком. – Пойдем. – Я с удовольствием убрала «покупки» в карманы.

– Ах, маленькая воровка! Ты в очередной раз оправдываешь это нежное прозвище.

– Уверена, поймав меня, она не станет требовать деньги, – ответила я, проходя к двери.

– Угу, – согласился Руи, бросая женщине золотую монету. Монета звякнула перед ее носом, но она словно не заметила, увлеченная своей работой. – Только император Токкэби мог поступить так жестоко и бессердечно.

– Согласна. – Я плотнее закуталась в плащ. Раскат грома сотряс небо, грозовые тучи сгущались, пока мир не приобрел сероватый оттенок. Скоро на улицы хлынет дождь. – Но уверяю, я отомщу тебе.

Он побледнел.

Думаю, сначала мне показалось, что он вздрогнул. Его тело напряглось, плечи слегка приподнялись, глаза расширились. Но я знала, что этого не может быть. Голос заподозрил неладное. Руи просто попытался пошутить.

Сердце сжалось, нить между нами похолодела.

– Под местью, – медленно уточнила я, – я имела в виду, что мы пойдем к швее и я заставлю тебя перемерить кучу ханбоков. Это была шутка.

Голос разозлился: «Что происходит? Он боится нас?»

Именно так. Во взгляде Руи мелькнули подозрительность, которая, словно стрела, вонзилась мне в сердце, и неприкрытое недоверие, которое подстегнуло мою неуверенность. Все это ради сарказма? Нет. Я так не думаю.

Резким движением Голос заставил меня подойти ближе к Руи, заставил мой голос звучать резко.

– Ты боишься меня, Руи?

Я зашла в пустой переулок, прислонилась к стене и грозно взглянула на него, когда он подошел и встал напротив меня, пытаясь криво улыбнуться.

– Боюсь тебя? Определенно. Но в самом романтическом ключе…

– Ты боишься меня? – Моя интонация изменилась, теперь она стала язвительной. Голос высказывал свои подозрения жестко и быстро, слова срывались с моих губ, выталкиваемые его настойчивыми руками. – Поэтому я проснулась оттого, что ты проверял, действует ли все еще на меня Манпасикчок? Мне хочется сломать эту флейту.

– Все так, как я сказал. Я никогда этого не делал. Поэтому сейчас я не уверен ни в чем. Я никогда раньше не женился.

– О, но ты бы женился, – выдохнула я; в Голосе чувствовалось ненасытное желание выиграть этот спор словами, острыми, как мечи. – Это так, Руи?

Он замер.

– Возможно, – безжалостно прошептала я, наслаждаясь ужасными словами, которые срывались с моего языка, смертоносными, как пули в пистолете. – Возможно, в твоем сердце есть место только для одной. Возможно, ты хотел бы, чтобы я была ею. Но она мертва, Руи. Ее больше нет. Она мертва, закопана, сломана.

Руи побледнел. Он придвигался все ближе ко мне, пока расстояние, разделяющее нас, не стало мучительно маленьким.

– Что ты только что сказала?

Я насмешливо посмотрела на него.

– Я сказала, – повторила я медленно, – что, возможно, ты хотел бы быть связан с ней. С идеальной, идеальной мертвой Ачарой.

«Нет. Нет. Я не хотела говорить это, только не Руи…»

«Замолчи!» – рявкнул Голос, посылая вспышку боли в голову. Мои возражения затихли, губы подчинились желанию Голоса. Они сложили очередную уродливую фразу, и я была не в силах остановить их.

– Может, – прошептала я, – твое сердце остановилось вместе с ее сердцем. – Может, Руи, оно так же разложилось.

Гремел гром, сверкали ослепительные молнии. На Сунпо обрушился нещадный ливень, летний шквал, который в конце концов высвободился из лопнувших облаков. Дул сильный ветер, капли воды били меня по коже с невероятной остротой. Я смотрела на Руи сквозь толщу воды, грудь тяжело вздымалась, когда я пыталась дышать сквозь воду и гнев.

– Как… как ты могла такое сказать? Как ты могла сказать, что… – Лицо Руи исказилось от недоверия и ярости, струйки воды стекали в его сверкающие глаза. Еще одна вспышка молнии осветила серебро его глаз и яростное синее пламя, потрескивающее внутри.

– Я права, да? – крикнула я, сбрасывая капюшон. – Ты не доверяешь мне! Никогда не доверял!

У меня перехватило дыхание, когда Руи прижал меня к стене, впиваясь пальцами в мои плечи.

– Доверял! – закричал он сквозь грохот грома, с его губ стекала вода. – Я доверяю Син Лине. Я обожаю Син Лину горячо, отчаянно, страстно. Но ты… ТЫ НЕ ОНА! – Огонь загорелся в его взгляде. Его пальцы были теплые, их тепло проникло сквозь мой плащ. – Я вижу тебя, какая ты есть…

– И какая же? – спросила я.

Руи помедлил, смаргивая с глаз дождевую воду, и я задохнулась от боли, широко раскрыв глаза.

– Кем ты…

Мои плечи вспыхнули.

Пар поднимался в воздух, когда руки Руи, сжимающие мои, засияли легким оттенком огня токкэби. Обжигающе горячий пар врезался в мою кожу и кости, как нож.

Он обрушился на меня с силой приливной волны и загнал Голос в самый дальний уголок моего сознания.

Голос тревожно вскрикнул и внезапно замолк.

Без сознания. Заснул. Но скоро он проснется. Я чувствовала это.

Мои конечности расслабились, веревки, удерживающие их наверху, оборвались. Мое тело принадлежало мне.

Мои мысли принадлежали мне.

Я полностью принадлежала себе, такой, какая я есть в своих снах. Без присмотра. Неконтролируемая. Независимая.

Я – Син Лина.

Руи резко выдохнул, он с ужасом смотрел на свои руки. Попытался отшатнуться, но я покачала головой, сжимая зубы от боли.

– Нет, – выдохнула я. – Нет. Не отпускай меня.

Я схватила его за руки, подавила стон, когда огонь лизнул мои ладони и пальцы, обжигая их. Каким-то образом огонь токкэби… освободил меня.

– Руи, – прошептала я, даже когда Голос зашевелился у меня в голове, со стоном поднимаясь на ноги. – Руи.

Его глаза встретились с моими с удивлением и пониманием, выражая любовь, горе и ужас, и все это в мимолетный миг огня и страха, который разрушал нашу связь.

Но потом все закончилось. Голос вернулся, а я полностью исчезла.

– Кем ты меня считаешь? – проговорил мой рот.

Руи смотрел на меня со смешанными чувствами, которые у меня не было времени расшифровывать. Кровь кипела от гнева, я оттолкнула его, мои плечи горели, кожа на них пузырилась от ожогов. Он пошатнулся и опустился на колени в лужу. Но раны уже начали затягиваться, а я сердито уставилась на императора Токкэби.

– Я Предреченная, я Син Лина. Моя душа связана с твоей. Доверься и женись на мне или бойся и склонись.

– Я доверяю. – Руи неуверенно поднялся на ноги. – Я доверяю тебе, Син Лина, – тихо сказал он, его серебристые глаза буравили мои, как будто он искал что-то, чего не мог разглядеть. – Я обожаю Син Лину. Я обожаю ее, как луна обожает солнце, как молния обожает гром.

Я моргнула, Голос замер, застигнутый врасплох. Руи больше не кричал. Его ярость пропала. Вместо этого он с несчастным видом стоял на коленях под дождем.

– Я дорожу тобой, Лина, – не отводя взгляда, прошептал он. – Правда.

«Из всех запутанных ситуаций…»

«И я», – раздраженно пробормотал Голос. Слова звякнули металлом, прозвучали механически.

Руи склонил голову. Его плечи опустились. Голос посчитал его движение выражением облегчения, но я подумала, что он сдался.

Когда летний шквал наконец стих, сменившись легкой моросью, и солнце выглянуло из-за рассеивающихся облаков, мне на ум пришла старая пословица.

Когда на улице льёт дождь, но светит солнце, тигр женится.