– Наши души связаны? – с опаской повторила я. – Что? Как наши души связаны?

«Он говорит загадками».

Мы сидели на моей кровати. Вечернее солнце, темное и пыльно-оранжевое, освещало загорелую кожу Руи, превращая ее в темно-золотую. Он держал меня за руки. Голос нерешительно терпел его прикосновения, расхаживая в раздумьях. Верность токкэби была бы действительно очень полезна. Но что он имел в виду, когда сказал, что наши души связаны?

– Я долго думал, что это всего лишь легенда, – мягко произнес Руи. Он погладил мои пальцы. У него была холодная гладкая кожа. Моя же – горячая. (Голос размышлял, бормотал и продолжал блуждать по уровням моего сознания.) – Ты знаешь, что такое красная нить судьбы?

Я покачала головой.

– Проще говоря, это… физическое воплощение судьбы. Некоторые считают, ее сплела сама Камынчжан, богиня удачи и судьбы. По крайней мере, так объяснил Кан. Она объединяет двух людей, которым суждено быть вместе, как возлюбленным, навсегда. А когда эти двое людей соединяются нитью, их души…

– Становятся связанными.

Руи кивнул:

– Иногда красная нить соединяет две души, связывая два конца с их мизинцами. В других случаях нить соединяет их сердца. Когда мы целовались в коридоре рядом с комнатой, где спала Ынби… я почувствовал эту нить. И я знаю, что ты тоже.

– Словно иголка с ниткой прошли через мое сердце. Словно меня соединили с чем-то.

– С кем-то, – мягко поправил он. – Со мной.

– Значит, нам суждено быть вместе? Навсегда? – с толикой недоверия уточнила я.

– Да, – ответил Руи. – Чтобы полюбить. Навечно. – Он посмотрел на мои руки, и по его лицу, словно тень, скользнуло непроницаемое выражение.

– Ты знал. – Голос вложил эти слова в мой рот. – Почему ничего не сказал?

– Я думал, это всего лишь легенда. Да, токкэби говорят об этом, но очень редко. И зачастую, чтобы высмеять последствия. Быть с кем-то навсегда? Токкэби живут долго, и мысль о вечной моногамии для большинства из них… не самая приятная.

– Но не для тебя, – медленно сказала я. – Ты так никогда не думал.

– Да. Не для меня. – Он горько улыбнулся, и я задумалась, вспомнил ли он Ачару, которая отвергла его предложение выйти за него замуж. – Пары со связанными душами имеют неопровержимо сильную связь, маленькая воровка. Мы можем чувствовать эмоции друг друга, особенно сильные. Прямо сейчас я чувствую твое потрясение. Замешательство. Такие души всегда могут найти друг друга. Так ты поняла, когда меня ждать. Если ты сосредоточишься на нити между нами, ты сможешь определить мое местонахождение. – Руи внезапно сморщился, словно понял, что допустил ошибку.

– Что такое?

– Ничего. – Он печально улыбнулся. – Я так внезапно рассказал тебе столько всего. Ты, должно быть, в растерянности.

– Совершенно нет.

«Это открытие может стать очень полезным».

– Продолжай.

– Связанные души могут приходить в сны друг друга. Они… принадлежат друг другу. Когда наша связь окрепнет, если ты сосредоточишься, то сможешь увидеть эту нить.

– Под связью ты имеешь в виду любовь. – Я изучающе посмотрела на него. – Руи, ты любишь меня?

– Кажется, что начал, – прошептал он. – И многие браки были основаны на гораздо меньшем.

Брак.

Мир перестал вращаться.

«Что он только что сказал?»

Только когда Руи встретился со мной взглядом, я поняла, что Голос, говорящий моими губами, был резким от удивления, требовательным.

– Брак, – проговорила я. – Ты хочешь жениться на мне?

– Да. Да, – повторил Руи. – Я. – Император побелел. – Полагаю, это не самое лучшее предложение? – Его голос дрогнул, когда он судорожно вздохнул.

Он был совсем не похож на себя – такой взъерошенный, выбитый из колеи.

– Нет, – произнесли мои губы, холодно улыбаясь, – совершенно нет. Почему ты просишь моей руки? Потому что наши души связаны? Ради союза?

Руи откашлялся.

– Союз, – согласился он. – Это правильно. Союз между императрицей имуги и императором Токкэби был бы гораздо выгоднее, чем очередная война. – В его тоне появился намек на обычную иронию. – И этот союз успокоит тех в моем королевстве, кому не по душе идея правления имуги над Исыном, а также успокоит имуги, которые крепко держатся за старые обиды.

«Из всех неожиданных вещей… – Голос улыбнулся. – Что ж, что ж… Это может сыграть нам на руку».

– Лина, наши души связаны. Наши судьбы сплетены. Вполне вероятно, что в будущем мы поженились бы, несмотря на Пророчество и имуги. Конечно, не может быть ничего плохого в том, чтобы сделать это сейчас, на рубеже веков, и создать партнерство. Но Лина… – Руи глубоко вдохнул, и я почувствовала, как его острое беспокойство пронизывает нить, соединяющую нас, проникая мне под кожу. – Твое сердце уже взывает к моему, чаруя так же сладко, как Манпасикчок. Когда ты в моих объятиях, я снова становлюсь целым. Как я сказал, – он слегка улыбнулся, – браки были основаны на гораздо меньшем.

Мои руки дрожали в его руках, когда я посмотрела на него сверху вниз, не в силах вымолвить ни слова. Голос задумчиво крутил большими пальцами и прищелкивал языком в раздумьях.

«Союз. Союз может дать нам серьезное преимущество. Токкэби не будут стоять на пути наших завоеваний, оставаясь в своем карманном царстве…»

– Брак для укрепления союза, – наконец произнесла я. – Брак по расчету.

– Он может стать чем-то бо́льшим, – выдохнул Руи. – Гораздо бо́льшим. Как думаешь? Ты сможешь однажды полюбить меня, Лина? – Его глаза расширились от почти детского страха, и сквозь нашу красную нить я почувствовала сильную вспышку надежды. Интересно, почувствовал ли он растущее удовольствие Голоса?

– Думаю, да, – подтолкнул меня Голос. И хотя эти слова были правдивы, они принадлежали не мне. – Если нам суждено быть навеки связанными любовью, как я могу не полюбить?

Руи закрыл глаза. Я почувствовала вспышку его запутанных эмоций, но они исчезли прежде, чем я успела разобраться в них. Моя рука потянулась, чтобы приблизить его лицо, но когда его губы почти коснулись моих, Голос остановился. Его пальцы слегка ослабили поводья.

«Ты, – неохотно произнес он. – Сделай это сама. Мне такое не нравится».

Я почувствовала, как он отступил. Но он все еще был в моей голове. Наблюдал. Его присутствие было тяжелым и холодным, и его руки удержали мои слова, не дав мне сказать Руи, что я не контролирую ситуацию…

«Ты ничего ему не скажешь».

И я послушалась.

Вместо этого я прижалась к нему губами. Я запустила пальцы в его волосы. На вкус он был как крепкое вино и сладкие засахаренные сливы. Руи издал у моих губ какой-то звук, наполовину стон, наполовину протест, и слегка отстранился. Я притянула его к себе, уложила на себя сверху.

Я пыталась расправиться с завязками его ханбока, стягивая темный шелк с его точеного тела. Затаив дыхание, я обхватила ногами пояс его паджи, наслаждаясь его реакцией. Когда его губы нашли то маленькое, вызывающее щекотку местечко на моей шее, я простонала его имя.

Руи замер и посмотрел на меня. Его глаза расширились от удивления.

– Ты, – выдохнул он, и его улыбка была душераздирающе прекрасна. – Моя Лина, – пробормотал он, и его руки нашли подол моей туники.

Я кивнула, и он стянул с меня ткань. Она упала на пол к его шелковым одеждам. Теперь осталась только мягкая белая ткань моего поддерживающего бандо.

– Могу я? – прошептал Руи, его голос стал хриплым от желания.

Я чувствовала его, его страстное желание, абсолютную его силу. Чувство летело по красной нити, как пуля, проникая в мое сердце, где отражались те же желания.

– Да, – выдохнула я.

Его пальцы нежно стянули бандо. Глаза Руи потемнели и расширились, когда ткань упала с кончиков его пальцев на пол.

Моя грудь беспорядочно вздымалась и опускалась, мои щеки пылали от пьянящего желания и… растущего чувства неловкости под взглядом Руи. Я попыталась прикрыться, но он покачал головой, наклоняясь, чтобы поцеловать мою грудь. Он взял мой сосок в рот и начал посасывать.

Чистое наслаждение преодолело мою застенчивость, и моя голова упала на подушки. Губы Руи были восхитительно, почти лихорадочно горячими, когда он облизывал, покусывал и дразнил меня. Я закрыла глаза и провела рукой по волосам Руи, в то время как его рука скользнула к поясу моих брюк.

Прежде чем он успел спросить, я кивнула:

– Да. Да, ты можешь.

Руи улыбнулся. Его пальцы проникли под пояс моих паджи и скользнули по тонкой ткани нижнего белья. Я задохнулась от удовольствия, когда он начал выводить ленивые круги по хлопку ткани, а его губы поспешно заглушили мой стон, когда снова встретились с моими.

Каждое движение его руки рассыпа́ло жаркие искры по моему позвоночнику. Каждое прикосновение его языка к моему было наслаждением. Он играл на мне, как на флейте, заставляя мои губы издавать звуки, на которые я, как мне казалось, была не способна. Вскоре я заметила, что моя спина выгнулась дугой, дыхание стало еще более прерывистым, ноги задрожали, и…

Волна удовольствия захлестнула меня – такая же мощная, как бурные воды моря Ёнвангук. Я смутно осознавала, как притянула Руи ближе, тяжело дыша, хватаясь за его спину напряженными пальцами. Когда волна наконец отступила, мое тело стало вялым и податливым.

Руи поцеловал меня в лоб и скатился с меня, его щеки порозовели. Он тоже тяжело дышал.

– Я почувствовал, – удивленно сказал он, натягивая на нас простыни. – Почувствовал через нить…

Мои веки отяжелели, когда я прижалась к нему.

Я чувствовала… я чувствовала себя прекрасно. Голос был блаженно тих, он позволил мне, нам насладиться этим моментом. Этим прекрасным, восхитительным моментом. Сердце трепетало. Я была связана душой с Руи. Все, чего я так долго хотела, – это снова обрести семью. Ынби и Руи стали для меня этой семьей. Мои губы изогнулись в улыбке.

Я стала самой собой впервые с тех пор, как услышала это проклятое Пророчество.

Пророчество. Улыбка сползла, я открыла рот, когда все это вернулось ко мне, и попыталась еще раз сказать об этом Руи – о том, что Голос снова возьмет надо мной контроль и я захочу, чтобы все Три Королевства принадлежали мне, чтобы у меня были последователи. О том, что я больше не думала о богах и религии, – лишь о себе. О том, что я хотела стать императрицей, богиней. О том, что я больше не стремилась принимать правильные решения, а погрузилась в пучину ошибок и неверных суждений, ведомая тем, что прочно засело у меня в голове. Мое сочувствие исчезло. Доброта, которую я так усердно взращивала, пропала.

Но Голос оказался быстрее. Голос схватил слова и запер их. Мои губы беззвучно зашевелились под обеспокоенным взглядом Руи.

– Лина?

Слезы отчаяния выступили на глазах, но и их быстро смахнул Голос.

«Если ты хочешь провести с ним время, – предупредил он, – ты должна вести себя хорошо».

Ладно.

Ладно.

– Когда состоится свадьба? – выдавила я.

Руи пристально смотрел на меня из-под тяжелых век. Слова родились в моем собственном сознании – где-то между нашим поцелуем и нашим путешествием в спальню. Голос предпочел затихнуть, превратившись в нечто большее, чем смутное присутствие на задворках моих мыслей, предоставляя нам уединение. Но он наблюдал. Он всегда наблюдал.

Мышцы Руи напряглись, и на долю секунды мне показалось, что по его лицу пробежала тень необъяснимой печали, прежде чем он отвернулся от меня. Но когда он заговорил, его голос звучал ровно и уверенно, и я ничего не почувствовала сквозь нить.

– Когда захочешь, маленькая воровка, и где захочешь. У токкэби нет свадебных традиций, как у смертных… – Он резко замолчал – возможно, вспомнил, что я больше не смертная, а нечто иное. – Мы можем пожениться через шесть ночей, если хочешь.

– Так скоро? – Мои глаза расширились от радости и удивления.

– Если ты хочешь грандиозного мероприятия, – пробормотал Руи, по-прежнему уставившись в стену, – я сделаю это. Но я не знаю обычаев…

– Они простые. – Я улыбнулась ему, когда он повернулся ко мне, и в его глазах загорелся огонек.

– Да?

Я откинулась на подушки и слегка улыбнулась. Когда я была маленькой, то присутствовала на свадьбе моего приятеля, крестьянина, выращивавшего ячмень. Это был веселый праздник, и в ту ночь я впервые заснула с полным желудком.

– Невеста надевает особый ханбок, – сказала я, вспоминая красивый красный ханбок будущей невесты. – Как и жених. Произносятся клятвы, обещания в любви и верности, и вскоре после этого они скрепляются глотком вина из тыквы горлянки и поклонами. После этого невесте вручают каштаны и финики.

Руи поднял брови:

– И она их ест?

– Нет. – Моя улыбка стала шире, когда я вспомнила еду, летящую по воздуху, и мои маленькие голодные ручки, тщетно тянущиеся вверх. – Она отдает их семьям – своей и жениха. Родственники бросают их ей обратно, а она пытается поймать их в подол юбки. Сколько поймает, столько и будет у нее детей.

– Церемония звучит довольно просто, – протянул Руи. – Если ты этого хочешь, Лина, так и будет.

– Мы можем пожениться под лунами Кёльчхона, – мечтательно произнесла я, кутаясь в одеяло. – Мы могли бы снова потанцевать в бальном зале, как во время твоего празднества. – При воспоминании о нашем танце коже стало горячо. Мы кружились по бальному залу под мелодию сладкой музыки, так тесно прижавшись друг к другу. – А потом, – пробормотала я, проводя пальцем по линии его подбородка, – мы консумируем наш брак.

Эта мысль наполнила меня пьянящим желанием. После того, что мы только что сделали, я хотела большего. Но этот момент должен был стать особенным. Чтобы я смогла насладиться им, чтобы мои ногти не были покрыты засохшей кровью, чтобы в голове не кипели планы. Я осознавала, что наш брак, от которого кровь закипала в жилах, обеспечит именно это.

Руи улыбнулся, но улыбка исчезла, когда он убрал прядь волос с моего лица.

– Думаю, – осторожно начал он, – нам не стоит проводить свадьбу в моем царстве.

– Почему нет?

– Как я сказал… найдутся те, кто не захочет, чтобы твое Пророчество исполнилось. Я рассказал своему народу о намерении объединить нас. Некоторые разозлились. Другие напуганы. – Руи откашлялся и отвел взгляд на стену. – Будет лучше, если ты пока не будешь появляться в Кёльчхоне.

В моем сердце зародилась легкая обида, хотя его доводы звучали вполне правдоподобно.

– О…

– Мне жаль, Лина.

– Нет. Нет. Все в порядке. – На мгновение я совсем забыла об… обстоятельствах. – Мы найдем другое место. – Повернувшись на бок, я провела рукой по его шелковистым волосам. – Ты сказал, что сообщил своему народу о Пророчестве. Что сказал двор?

Что сказал Кан с его вечно подозрительными взглядами? Он планирует остановить меня? Прошу, скажи мне. Это не то, чего я на самом деле хочу.

«Тихо».

Раздраженный Голос вырвался на передний план моего сознания, взял в свои руки бразды правления над ним, и снова мои действия и слова перестали полностью принадлежать мне. Он отодвинул мои собственные мысли в сторону. Запер их. И мое тело опять стало всего лишь марионеткой. Я чувствовала, как ускользаю, ускользаю прочь.

– Они… пытаются смириться. – Руи сжал челюсти, вглядываясь в мое лицо, и что-то в выражении его лица изменилось. – Но они понимают, насколько важен этот союз. Они тебя не тронут. Как думаешь, имуги примут наш союз? Они древние и затаили еще более древние обиды.

– Сонаги поклоняется мне, – самодовольно ответила я. – Она сделала так, как я ей велела. Ты же видел, как она съела Асину?

– Съела Асину. – Руи моргнул. – Я… да. Да. Это было… зрелищно.

– Позже, чтобы доставить мне удовольствие, она положила оставшийся палец Асины на подушку Калмина. Она мать имуги и выполняет все мои прихоти. Я ее дочь. Остальные тоже поклоняются мне. Я же Предреченная, Руи, как они могут сопротивляться мне? Я встречусь с ними сегодня, – добавила я. – Мы с Сонаги присоединимся к остальным, когда наступит ночь.

Он резко сел, его глаза широко распахнулись.

– Ночью?

– Да. – Выскальзывая из кровати, я натянула бандо и тунику и завязала волосы в крошечный пучок. – Думаю, мы отправимся для этого в Чосын, хотя я не знаю как.

– Позволь мне составить тебе компанию. Вам. – Руи тоже начал одеваться. – Чтобы представиться как твой жених, объявить о нашем союзе и отсутствии необходимости в войне. Сегодняшняя встреча может стать началом мира между нами.

– Она не ожидает тебя увидеть. Я не представляю, как она отреагирует или как отреагируешь ты.

«Тем не менее это неплохая идея – продолжить укрепление союза…»

– Ты так сильно не веришь тому, с кем связана? – усмехнулся Руи. – Мы с Сонаги старые друзья. Уверен, она будет рада меня увидеть. Когда она придет за тобой?

Палящее солнце начало опускаться за горизонт, оставляя в моей спальне лишь тусклый свет. Через час должна была наступить ночь, и я не сомневалась, что Сонаги заберет меня, как только Сунпо погрузится в чернильную тьму.

– Скоро.

– Тогда подождем ее вместе и поприветствуем новую эру с распростертыми объятиями.