Я безуспешно пыталась выбросить из головы Руи и имуги, пока искала Сон Вусока. Мой разум гудел, и мне трудно было выследить юношу, так как у меня случилось два… приступа, когда мои чувства становились неуправляемыми, а конечности – безвольными и непослушными. Дважды я спотыкалась, сжималась в темных углах и стонала, пока ужасные ощущения не проходили. Но ужас оставался со мной.

Имуги в Исыне ждала исполнения Пророчества.

Искала меня.

Была готова присягнуть мне на верность, помочь завоевать Сунпо.

Позови меня, дочь моя, и я приду.

Те же слова, которые произнес Руи, когда подарил мне кольцо.

Мне так хотелось позвать ее, но я знала, что это опасно. Неправильно. Это раскололо бы отношения между мной и Руи или углубило тот конфликт, который возник после той ночи в Костяной Яме.

Я так отчаянно пыталась стать хорошей. Но теперь…

Во мне кипели ужасное любопытство и страстное желание воссоединиться с этим существом, поговорить с ним еще раз. Заполучить силы для возвращения королевства. Стопы, Ноги, даже Перья и Клювы будут легкой добычей. Но Венец и Корона…

Их могущество, их влияние на королевство оказалось сильнее, чем я думала. И как бы мне ни было неприятно это признавать, они все еще имели надо мной власть, пусть она и была прикрыта ненавистью и яростью. Страх. Боль. С имуги я стала бы еще сильнее, и это жалкое беспокойство было бы втоптано в грязь.

Но нет. Я должна цепляться за здравый смысл, напоминать себе, что нельзя разговаривать со змеями, что здесь замешано нечто большее, чем мне было позволено понять. Имуги олицетворяли зло, они были врагами богов, которым я поклонялась, и императора, которым дорожила.

Но Сонаги не казалась мне злой. Я испытала чувство родства, которое выросло, когда я была рядом с ней. Это чувство было неправильным и в то же время таким верным, что это пугало. Как я могла испытывать подобные чувства к врагу богов? Разве это не делало и меня их врагом? Зрение затуманилось, горло сжалось. Возможно. Возможно, мне стоило перестать молиться богам.

Возможно, именно этого они и хотели.

Прошел час под палящим солнцем, когда я наконец заметила того, кто, кажется, являлся Вусоком. Я стояла в тени в переулке Фингертрапа, который Стопы обычно патрулировали днем. Несмотря на то что маршруты изменились из-за угрозы моих атак, этот поворот в любом случае необходимо пройти, чтобы покинуть Фингертрап и направиться к Монетному двору.

Парень подходил все ближе, склонив голову, но в то же время озираясь по сторонам. В его руке был зажат кинжал, спина сгорблена, словно он ждал нападения. Он был напуган. Он был один. Рядом с ним – ни Стоп, ни Ног. Один против всего мира.

Его лицо и руки были покрыты синяками. Сочувствие и гнев охватили меня. Сон Вусоку было не больше пятнадцати лет. Растрепанный, с маленьким носом.

Я не хотела пугать его, поэтому просто слегка кашлянула. Он резко обернулся и остановился в нескольких футах от меня.

– Сон Вусок?

– Чего надо?

Мальчишка нервничал. В шляпе и плаще я выглядела как мужчина. А мужчины, которые прятались в переулках, редко бывают безобидными. Мой хриплый голос, вероятно, тоже не способствовал приятному первому впечатлению.

– Есть время поговорить?

– О чем? – Вусок сжал кинжал. Журавль на его предплечье был выколот уродливо и небрежно, как будто кто-то получал удовольствие, причиняя парню боль. – Ты покупатель? У-у меня еще ничего нет. Но-ноги мертвы, мы не можем заключать сделки.

– Я не собираюсь ничего покупать. – Я вытащила из кармана нефритовый браслет.

Он поймал его, на лице промелькнуло удивление.

– Что… – Он определенно заинтересовался и подошел ближе. – За что?

Я осмотрела его синяки. Опухшие, переливаются всеми цветами радуги. Губа разбита.

– Паршиво выглядит, – отметила я и достала из кармана пузырек. Убедившись, что внутри то, что нужно, протянула его парню. – Мазь. Нанеси ее – она снимет боль.

Вусок сглотнул, крепко сжав пузырек в той же руке, что и браслет.

– Зачем ты мне все это даешь?

Мы перешли к сложной части разговора.

Он мог побежать к Калмину и доложить, что Чернокровых убивает Син Лина, уничтожив весь эффект неожиданности. Или же он мог присоединиться ко мне и помочь разобраться с Перьями и Клювами. Я тщательно подбирала слова.

– Меня тоже избивал Калмин.

– Что? – Вусок замер.

– Часто он позволял бить меня Чернокровым в качестве награды за послушание. Ман Джису и ему подобным. Меня били за ошибки. Но Калмин… – У меня перехватило дыхание, когда я вспомнила. Мое падение на пол в его кабинете, удар подбородком о край его стола. Он пнул меня в живот. Я ударилась лицом о стену. – Невозможно было предсказать, когда он это сделает, и это самое ужасное. Никогда не знаешь, в какой момент это случится. Теперь я благодарна за то, что больше не живу в страхе перед его следующим избиением. – Я сняла шляпу и встретилась с ним взглядом. – Меня зовут Лина. Я могу помочь тебе, Вусок, если ты позволишь.

Вусок узнал меня.

– Я знаю тебя, – медленно произнес он. – Ты была пленницей. Жнецом. – Он напрягся, но не убежал. – Мы думали, ты умерла. Но ты… ты жива. – Внезапно его лицо исказилось от гнева. Я не ожидала этого, мои мышцы напряглись. – Почему ты позволила ему вернуться? – Горячие слезы потекли по его щекам, обжигая раны.

Мне не пришлось спрашивать, о ком он говорил.

– Потому что хочу, чтобы он страдал, – тихо ответила я. Так же, как он заставлял страдать нас.

Вусок молча вытер слезы тыльной стороной ладони и поморщился, задев синяки.

– Я начала со Стоп и Ног. От них почти ничего не осталось. Следующими будут Перья и Клювы. Я хочу уничтожить Журавля и прошу у тебя помощи. Взамен гарантирую тебе безопасность. Место, где ты будешь спокойно спать, зная, что тебя не изобьют на следующий день. Я хочу дать тебе это, Сон Вусок. – За то, что вернула Калмина в Сунпо. За боль, которую ему причинили Чернокровые. – Ты примешь мое предложение?

– Ты убила их? – спросил Вусок. – Это была ты?

– Тебя это расстроило?

Вусок медленно покачал головой.

– Нет… – Он сделал глубокий вдох. – Ты правда это сделаешь? Обеспечишь мне безопасность?

– Да.

– Поклянись. – Вусок решительно протянул мне руку, но я заметила тень страха в его глазах. – Поклянись своей жизнью.

Я взяла его за руку:

– Клянусь своей жизнью.

Мы два раза встряхнули руками.

Вусок выпрямился и кивнул:

– Что мне нужно сделать?

– Ты быстрый? Незаметный?

Он выпятил грудь:

– Конечно. Иногда Калмин не может найти меня. Я научился незаметно передвигаться.

– Хорошо. – Я достала из кармана другой пузырек, украденный из магазина в Костяной Яме. – Мне нужно, чтобы ты отравил Перьев и Клювов. – Я повертела в руках пузырек с аконитом, любуясь темными измельченными корнями. Руи считал, что яд используют только глупцы, но я была не согласна с ним. Такое убийство требует ловкости рук и ума. – Они все так же пьют каждую ночь?

Меня, как Клюва, редко брали с собой. Да я и сама не изъявляла желания.

– С восьми вечера, – подтвердил Вусок, не отрывая взгляда от аконита.

– Сколько человек сейчас на заданиях?

– Калмин отозвал все высшие чины. После твоих убийств Перья и Клювы постоянно находятся во дворце.

Идеально. Перья и Клювы в одном месте.

– А вот Стопы его не интересуют. Нас осталось четверо, но он все равно заставляет нас патрулировать город. Думаю, он ждет твоей атаки. Так он сможет найти улики, а следом и тебя. – Вусок сглотнул. – Он был… когда узнал, что Ноги… Я никогда его таким не видел. Несколько часов кричал, разгромил как минимум четыре комнаты. А потом нашел меня.

Внутри меня все сжалось.

– Мне жаль, – прошептала я, но мальчик, кажется, не услышал.

– Ты убила их всех. Как ты это сделала? Сколько людей работают на тебя?

Я промолчала. Он не нуждался в моем ответе. Слова Вусока лились потоком, как бурлящая река.

– Калмин никогда не признается, но он напуган. По ночам он прячется вместе с Асиной, и рядом всегда находятся Клювы. Мне приходится проверять всю его еду. Он понимает, что что-то грядет, и изо всех сил пытается найти убийцу. Он приказал осмотреть тела Ног. – Лицо Вусока позеленело.

– Он не найдет меня, если я этого не захочу, – заверила я. – Держи. – Я вложила яд ему в руку. – Отрава подействует через час. У нее слабый запах. Перья его не почувствуют. – Перья занимались не только грабежами, но и изощренными убийствами, такими как отравление, поэтому у них был невероятно острый нюх. – Добавь его в вино. Если есть какие-нибудь Перья или какие-нибудь Клювы, которые, по-твоему, могли бы присоединиться ко мне, все, кого следует пощадить…

Вусок сжал пузырек. Его глаза потемнели.

– Таких нет. И никогда не было.

– Уверен?

– Да. Во дворце я всегда чувствую себя одиноким. После твоего исчезновения он отрывается на мне.

Я судорожно вздохнула. Боги.

– Есть Перья и Клювы, которым ты хочешь отомстить?

Вусок кивнул и вытер нос.

– Ю Хунмин и Ли Ючун. Перо и Клюв. – Он так произнес их имена, что я сразу поняла, как они издевались над ним.

– Если сможешь, после того как добавишь яд, подбрось пузырек в комнату одного из них, пока они будут выпивать. Так ты хоть ненадолго снимешь с себя подозрение. Калмин вряд ли поверит в их самоубийство, но это даст тебе время. Кто-то другой должен найти их тела, только не ты. Если не можешь сбежать сразу, дождись следующего ночного патруля. Калмин решит, что тебя убили.

– Куда мне идти?

– Найди кораблестроительницу Им Еджин. Она прячется в магазине «Ткани Хэвон» в Костяной Яме. Пароль: «Муль нэнмён». Скажи ей, что ты от Жнеца. Союзник.

Вусок кивнул:

– Я должен сделать это… сегодня?

– Если появится возможность. Если нет – подожди. Не нужно спешить. – Сердце учащенно забилось, когда я представила, что будет, если парня поймают. – Но ты должен отравить их не позже, чем за пару дней до Ночи Красной Луны.

До нее осталось семь ночей. Вусоку должно хватить этого времени.

– Почему?

– Потому что в эту ночь умрет Корона. Во время праздника. Он ведь все еще планирует устроить празднество?

Зная Калмина, я в этом не сомневалась. Он всегда стоял на своем. Даже если все вокруг окрасится кровью, он устроит праздник, потому что ему так хочется.

Вусок кивнул, подтверждая мои мысли:

– Я подслушал его разговор с Асиной. Он считает отмену праздника… признаком поражения. Даже если Клювы и Перья умрут, как Ноги и Когти, он сделает это всем назло. Пригласит все королевство. Даже Крысолова. Калмин считает это отличной возможностью выманить того, кто убивает его людей.

– Я так и думала, – ухмыльнулась я.

Вусок переминался с ноги на ногу.

– Что, если у меня не получится?

– Получится, – отрезала я.

Вусока сковал страх. Но скоро он поймет, какая сила таится в его кармане. И его обида превратится в холодную, леденящую душу сосредоточенность. Вусок убьет Клювов и Перьев для меня. В этом я не сомневалась.

Избитый парень кивнул. Затем засунул яд и нефритовый браслет в карман брюк, повернулся и выбежал из переулка.

* * *

Когда колесница Хэмосу достигла небесной вершины, я проголодалась, устала и перегрелась. Несмотря на успех с Сон Вусоком, смятение и шок все еще терзали мои разум и тело. Измученная, с кожей, покрывшейся волдырями от полуденной жары, я нырнула в «Лунного зайца» и плюхнулась на подушку в углу.

В это время дня в джумаке никого не было, кроме меня и пожилого мужчины, притулившегося у маленького окна. И конечно же, Рю Соджина – парня, работавшего в «Лунном зайце», друга Сон Исыль. Пора поговорить с ним.

Я вертела монету между пальцами, пока Соджин наливал мужчине маленькую чашку бульона. Наконец Соджин повернулся ко мне. Он был спокоен – ждал меня. Исыль, должно быть, предупредила его.

– Рю Соджин, – произнесла я, когда он подошел и сел на подушку напротив меня. Его темные глаза были серьезны.

Капюшон плаща скрывал мое лицо, оставляя на виду лишь острую как бритва улыбку.

– Жнец Сунпо, – хрипло проговорил он.

– Чем, – с любопытством спросила я, наклонив голову, – парень из «Лунного зайца» заслужил ненависть Чернокровых? Ты убил кого-то из них?

Соджин с серьезным лицом подался вперед, положив руки на скрещенные ноги.

– Как, – невозмутимо ответил он, – подростку-убийце удалось выбраться живой из резни, когда остальные Когти погибли?

Желудок скрутило, но я сохранила самообладание, продолжая перекатывать монету кончиками пальцев. В его тоне не слышалось обвинения, лишь тщательно скрытая под точно подобранными словами скорбь, потрескавшаяся и надломленная.

– Ты был знаком с Когтями, – медленно произнесла я, сосредоточиваясь на ощущении монеты на своей коже, а не на том, что она стала липкой.

Соджин моргнул и слегка вздрогнул. Ему не нужно было отвечать – я и так все поняла. Чувство вины на мгновение сковало горло. Я не единственная, кто их потерял.

– Да, – наконец ответил он. – Я был знаком с Когтями. – Парень непроизвольно потер грудь, словно пытаясь успокоить разболевшееся сердце. – Ты спросила, почему Чернокровые ненавидят меня. Я был знаком с Когтями.

Хриплый смех, который затих так же быстро, как появился.

Я задыхалась от чувства вины, но скрыла свое замешательство, кинув ему монету. Соджин поймал бронзовую деньгу аккуратно и проворно.

– За несколько минут твоего времени, – выдавила я.

Соджин поджал губы и кивнул, убирая монету в карман.

Жара в джумаке стала удушающей. Я откинула капюшон, сбросила пропитанный по́том плащ. Я открылась Рю Соджину. Он моргнул, его взгляд упал на шрам в виде слезы. Мгновение между нами висела тишина.

В голове вертелись вопросы, которые я не решалась задать.

Кого? Кого ты знал? Кого ты потерял из-за того, что я попала в ловушку?

– Исыль сказала, я могу доверять тебе, – наконец произнес Соджин, посмотрев на меня. – Но я в этом не уверен.

Я заметила его нерешительность и подозрение по отношению ко мне. Наконец я заставила себя заговорить:

– Ты спросил, как я выжила. Это было похищение.

Соджин напрягся.

– Конранд Калмин хотел заполучить Жнеца. Он заманил меня в ловушку. Когда я вернулась во дворец… – Я с трудом сглотнула. – Когти были мертвы. Калмин убил моих друзей и заставил меня работать на него целый год. Но с меня хватит. Я собираюсь убить его, Рю Соджин. Он умрет от моей руки. – Я сжала и разжала кулаки, чтобы скрыть дрожь. – Я ищу союзников. Людей, которые будут со мной, когда я захвачу Сунпо в Ночь Красной Луны. Исыль одна из них. А ты?

Соджин молчал. У меня уже сложилось впечатление, что он из тех, кто может передать больше информации минутой молчания, чем потоком слов. Он пристально смотрел на меня, достаточно долго, чтобы я почувствовала себя неуютно и поборола желание заерзать на подушке. Соджин сжал губы и нахмурился, но через мгновение расслабился.

– Мой брат всегда говорил о тебе с нежностью, – прошептал он, и от этих слов все внутри похолодело. – Я был знаком с одним Когтем.

– С ке-кем? – Слова давались с трудом.

Возможно, его брат был Когтем в широком смысле этого слова. Учеником, спонсором. Но в глубине моего сознания уже зарождалось ужасное предчувствие, ужасное знание, нечто большее, чем подозрение. Мое сердце учащенно забилось. Джумак поплыл перед глазами, и я поспешно моргнула, снова сосредоточиваясь на Соджине.

– Его настоящее имя, данное нашей матерью, я оставлю в тайне, – сказал Соджин. – Но товарищи звали его Саном.

Сан.

Мир рушился. Я посмотрела на Соджина новыми глазами, отмечая мелочи, которые не заметила сразу. Черты его лица, очертания бровей, едва заметные веснушки на скулах. У него темные волосы и глаза глубокого коричневого цвета. Не теплого орехового, как у Сана, но семейное сходство внезапно стало очевидным.

А когда Соджин наклонил голову, косой солнечный луч коснулся его глаз, окрасив их на долю секунды в тот же оттенок, что и у Сана.

Я поняла, что мое лицо исказилось, потому что не смогла скрыть нахлынувшую на меня тоску, чувство вины и горя. У Сана был брат.

Рю Соджин. Рю.

Фамилии не были важны для Когтей, не тогда, когда название нашей банды олицетворяло семью, наши жизни, наших любимых. Я цеплялась за свою только из-за Ынби. Я никогда не спрашивала у Сана его фамилию. Секретность возникла из-за того, что он был шпионом. Я догадывалась, что Сан – не настоящее его имя, но не знала, даже не подозревала, что у него была семья. Брат. Я прижала руку к губам и сморгнула слезы.

И что сказала Исыль?

«Тебе не хватает проницательности твоего брата. Это настораживает».

– После его смерти, – продолжил Соджин, – Калмин обнаружил записи, в которых указана его фамилия, и так нашел меня. Я учился на целителя. Меня выгнали из школы. Я должен выплачивать Калмину крупную сумму каждый месяц, чтобы сохранить себе жизнь. За мной следят. Я не могу покинуть королевство. Хотя сегодня я не заметил тень. – Во взгляде Соджина читалось холодное понимание, и я отчаянно попыталась взять себя в руки. Я старалась не замечать выражение горечи, скрытое внешним спокойствием.

– Я убила его, – прохрипела я; слезы застревали в горле. – Тебе нужно… уйти. Пока есть возможность. Я могу дать тебе… денег…

– Нет, – отрезал Соджин. – Это мое королевство. Если ты вернешь его Когтям, я останусь здесь.

– Ты говоришь, как он. – Слова вылетели прежде, чем я обдумала их.

Боль отразилась на его лице, и мне стало плохо. Но Соджин взял себя в руки:

– Сегодня утром я отдал Калмину золотые часы. Заплатил за месяц жизни. Но Калмин не расстроится, если Чернокровые меня убьют. Он сохранил мне жизнь, только чтобы мучить, но когда-нибудь ему это надоест.

Я вспомнила мужчин, которые прошлой ночью с ненавистью смотрели ему вслед, и у меня внутри все перевернулось.

– Они убьют тебя, – прорычала я.

– Убьют, – равнодушно ответил Соджин. – Трое уже пытались. Но мой брат не оставил меня беспомощным. Мне не нравится драться, но я умею защищаться. Вчера я от них сбежал, но они придут снова. Три Стопы приходят сюда каждую ночь, – добавил он ровным голосом, как будто мы обсуждаем погоду, – просто чтобы попугать меня.

Три Стопы. Я подозревала кто. Оставшиеся Стопы. Ман Джису был среди них.

– Сегодня они умрут.

Я сделаю для Соджина то, что не смогла сделать для Сана.

Защищу его.

Губы Соджина дернулись, но в его глазах не было и намека на веселье. Только глубокая, нескончаемая печаль, которую он не мог скрыть от меня. Не тогда, когда в моих глазах отражалось то же самое.

– Сан сказал мне, ты безжалостна, Син Лина. Он любил это в тебе.

Любил.

Я с трудом сглотнула, но тут вдруг осознала кое-что еще. Исыль не называла мое имя в ту ночь, но он знал. Он знал, кто такой Жнец.

Что я сделала!

Стены, кажется, смыкались вокруг меня, а воздух был такой горячий, такой густой, что меня чуть не стошнило. Дрожа, я резко поднялась на ноги. Если останусь здесь еще хоть ненадолго, то окончательно сломаюсь.

Но Соджин схватил меня за запястье. Его рука была прохладная и гладкая – не теплая, мозолистая и покрытая шрамами рука Сана.

– Исыль сказала, ты знаешь, кто она. – Соджин говорил мягко, но в каждом звуке звенела сталь. – Я мягкий человек, Лина, и я не люблю жестокость. Но если ты навредишь Исыль, если раскроешь ее секрет, я убью тебя.

– Она пригрозила мне тем же. Но тебе не стоит беспокоиться. Я ей друг.

Он отпустил меня:

– Хорошо. – Впервые с тех пор, как я его встретила, Рю Соджин был доволен.

* * *

В переулке я, тяжело дыша, прислонилась к стене, сливаясь с тенями. Сан. У Сана был брат. Рю Соджин. Он не рассказал мне. Я не знала. Брат. Брат.

Сердце гулко билось в груди, каждый вдох давался с трудом. Сан никогда не упоминал про младшего брата. Почему? Чтобы защитить его?

Желчь подступила к горлу, чувство вины пронзило сердце.

Соджин тоже потерял Сана. Я не знала… Не знала, что кто-то еще потерял его. Я думала, что могла позволить себе роскошь быть единственным живым человеком, пострадавшим из-за своей ошибки.

«Это не твоя вина, Лина», – сказал мне Сан. Но знал ли он, какую цену заплатит его брат за мою ошибку? Он ждал злобных взглядов Чернокровых в грязном джумаке. Ему запретили изучать целительство. Каждую ночь он опасался за свою безопасность, ему некуда было обратиться за помощью.

Я спрятала лицо в ладони. Это сделала я.

«И что мы сделаем, чтобы это исправить?»

Я опустила дрожащие руки:

– Уходи.

Но Голос задал верный вопрос. Как смели Чернокровые причинять вред тому, что осталось от Сана в этом мире? Как они смели охотиться на Соджина? Сегодня. Я приняла решение, которое услышал и Голос.

«Будет ли этого достаточно? Убить этих людей – детская забава, – протянул Голос. – Уверен, есть способ получше, чтобы отомстить за Рю Сана. Может, нацелимся на нее?»

– На кого? – не поняла я.

Голос молча показал образ женщины с выпученными рыбьими глазами и жестокой улыбкой.

Асина.

Но еще не время. Сначала должны умереть Перья и Клювы.

«Но что, если Калмин ожидает именно этого? Мы могли бы удивить его».

Мне не стоило прислушиваться к Голосу. Я знала это. Я знала это. Это решение не было хорошим. Но…

Я никогда не умела сопротивляться искушению. А вариант, который предложил Голос, был восхитительно мрачен. Убить четырех зайцев одним выстрелом. Я выпрямилась, и холодная ярость прояснила мой разум. Я поняла.

«Это доставит нам настоящее удовольствие, – прошептал Голос. – Давай сегодня повеселимся, Лина».