Настроение ухудшилось, стало зябко. Я потерла предплечья, чувствуя, как по коже побежали мурашки. Но беспокоила меня не температура, а снова то самое чувство, что за мной наблюдают сквозь легкие капли дождя, стекающие по крыше. За мной кто-то следил.

– Дитя… Яда…

Голос прозвучал так тихо, что я подумала, мне показалось. Но он вновь зазвучал, на этот раз вместе с легким шелестом. Я замерла, кровь во мне закипела, но не от страха и настороженности, а от радости. Я сдержала прилив тошнотворного счастья. Лучше бы меня сковал страх. Так было бы проще. Но почему я не боялась?

Так хотелось обернуться, но я сдержалась. Уперлась пятками в крышу и так вцепилась в черепицу, что на пальцах выступила кровь. Стиснув зубы, я не отрывала взгляд от убывающей луны и звезд и старалась не обращать внимания на то, что скользнуло на крышу и замаячило у меня за спиной.

Это было невозможно, но действительность доказывала обратное.

Дождь усилился. Где-то вдали снова раздался раскат грома, словно ужасное предзнаменование.

– Лина, дитя мое. – Этот голос. Словно шелестящая на ветру трава. Словно песок, что уходит с водой во время прилива. Словно время, обратившееся вспять. – Наконец мы вс-с-стретилис-с-сь.

Я почувствовала тяжелый ожидающий взгляд. Чешуя коснулась черепицы, раздвоенный язык высунулся, чтобы попробовать воздух на вкус. Ни один туман и ночная тьма не скрыли бы это от моего нового зрения.

Головокружение вызвало тошноту, меня пугало не существо позади меня, а отсутствие страха перед ним. Это чувство не могло быть хорошим, ведь это неправильно.

Мое тело стремилось обернуться, но я закрыла глаза, когда холодная, блестящая чешуя коснулась моей кожи. Я вздрогнула. Холод. Жуткий холод. Громадное существо. Его гибкое тело казалось таким тяжелым, когда оно обвилось вокруг моих коленей и талии так, что его морда оказалась совсем рядом с моим лицом. Только благодаря моей бессмертной силе кости не треснули под его весом. Бо́льшая часть существа все еще оставалась у меня за спиной. Мне стоило лишь открыть глаза, чтобы увидеть перед собой имуги.

Но почему я не боялась?

«Подобное притягивает подобное, – пробормотал Голос. – Открой глаза».

Я поддалась предательскому желанию.

Большие глаза, золотистые, как рассвет, со щелевидными зрачками, темными, как самая глубокая ночь, смотрели на меня с теплотой. В них отражалось мое лицо, полное благоговения и удивления, когда я оглядывала широкую, блестящую, слегка приплюснутую голову, изогнутый капюшон, шею, покрытую сине-зеленой чешуей. Каждая чешуйка сверкала в тусклом лунном свете. С тихим шипением высунулся черный язык, а далеко-далеко, на самом краю крыши, медленно и методично махал в воздухе хвост.

Змея была, должно быть, раза в три выше меня ростом, и я знала, что при желании она могла бы распахнуть челюсти и проглотить меня целиком. От осознания этого меня охватил трепет, но я не могла сдержать улыбку, когда поймала взгляд имуги. Она покачивалась с грацией, присущей только змееподобным, внимательно и с надеждой наблюдая за мной.

Имуги прекрасна.

Меня тянуло к ней как магнитом, каждая клеточка моего тела и души пела от радости.

«Наконец-то, – подумала я, каким-то образом в глубине души понимая, что это та самая имуги, с которой я столкнулась в Чосыне. Наконец-то мы вместе. Две части единого целого воссоединились».

Я осторожно протянула руку к большой голове, загораживающей ночное небо. Пальцы коснулись чешуи над ртом и между ноздрями.

– Здравствуй, – прошептала я, пока здравомыслие пыталось достучаться до разума и убедить, что мои действия не правильные и не хорошие.

Голос запер эту рациональность в дальнем уголке моего сознания с мрачной улыбкой. Сомнения улетучились, как осенняя листва под порывом ветра. Я так долго стремилась к этому в снах. Я не могла отделаться от мысли, что, возможно, мы уже встречались… но ухватиться за это вспоминание никак не удавалось.

Имуги слегка наклонила голову, ее золотистые глаза приблизились.

– С-син Лина, – прошипела она. – Меня зовут С-сонаги. Я мать наш-шего рода. Я с-с-стара, как звезды на небе, и мудра, как вечные волны океана. Я приш-шла, дочь моя, чтобы предложить с-с-свою помощь.

– Помощь? – прошептала я. – Как ты здесь оказалась? Я думала, имуги живут в Чосыне…

– Мы провели нес-с-сколько веков в царс-с-стве мертвых. Но мы жаждем с-с-света. С-сегодня ос-с-собенная ночь для нас-с, Дитя яда. Это конец наш-шей жизни во тьме.

– Ты хочешь сказать… – До меня медленно доходил смысл ее слов. – Вы возвращаетесь в Исын? – Это должно было меня напугать, но меня охватило лишь растущее любопытство. – Зачем?

Сонаги, кажется, улыбнулась, уголки ее рта приоткрыли темные десны, из которых в любой момент могли выдвинуться передние клыки.

– Таково Пророчество, дочь моя. Пророчество и обещание. Прими мою помощь, и ты вс-се узнаеш-ш-шь. Я рас-скажу тебе вс-с-се, ес-сли ты позволиш-ш-шь мне прис-сягнуть на вернос-сть, ес-сли позволиш-ш-шь помочь тебе вернуть королевс-ство. Мы одинаковы, ты и я, клыкас-с-стые с-существа, пропитанные ярос-стью. Позволь мне с-с-сражаться на твоей с-с-стороне.

Сначала я хотела отказаться, но остановилась. Мы одинаковые, Сонаги и я. Мы родственные души. У нас одна чешуя.

И все же одно-единственное имя всплыло в затуманенном сознании. Имя, яркое и прекрасное, наполненное любовью и дружбой. Сундук, в котором заперта моя рациональность, задребезжал. Кулаки стучали по дереву; голос, подозрительно похожий на мой, кричал, требуя, чтобы его выпустили.

– Руи знает, что имуги покинули Чосын? – прохрипела я, осознавая чудовищность ситуации. Я по-прежнему не испытывала страха перед имуги, но ужас от моей реакции на нее начал просачиваться из этого сундука.

При упоминании Руи Сонаги сощурилась.

– Позови меня, дочь моя, и я приду, – прошептала змея, прежде чем соскользнуть с крыши и исчезнуть в темноте.

Молнии осветили небо. Имуги исчезла.

* * *

Руи появился у меня дома только на рассвете. Он был бледным, измученным и едва стоял на ногах. Незадолго до этого я нутром почуяла, что он вот-вот придет. Что-то сжалось в груди, оповещая о его приближении. Приготовившись, я прислонилась к двери спальни Ынби, держа в руке пустую бутылку «Саллины». Руи прислал северное вино перед моим приездом в качестве приветственного подарка.

У меня не получалось напиться. Похоже, это было еще одно последствие трансформации. Чувствовалось лишь легкое головокружение, несмотря на то что осушила почти всю бутылку. Я прищурилась, глядя на Руи, когда воздух перестал колебаться. На нем был тот же ханбок, что и вчера, только сильно измятый. Обычно гладкие и прямые волосы растрепаны. Я также заметила грязь на его одежде.

– Лина, – устало поздоровался он, опираясь рукой о стену, словно для того, чтобы не упасть. – Доброе утро.

Я промолчала. Горло сдавил ужас. Прошлой ночью ко мне в Исын пришла Сонаги, и я не сразилась с ней. Вместо этого я улыбалась. Радость окутала меня. И что самое ужасное, я жаждала ее возвращения. Но это желание было таким неправильным. Я не понимала, почему у меня отсутствовал страх перед ней. Я не понимала ее слов. Пророчество и обещание.

Я больше не могла ждать, когда Руи выберет нужное время. Слишком многое произошло, и я знала, что все это каким-то образом связано между собой.

Секреты и змеи. Между ними была связь.

– Почему ты не пришел вчера? Что произошло в Кёльчхоне? – Резкие слова, пропитанные горечью, сорвались с языка. – Расскажи мне, Руи. Сегодня же.

Это как-то связано с Сонаги? Расскажи мне, или я сойду с ума.

– Прости, маленькая воровка. – Руи поджал губы. – Мне стоило предупредить тебя, но дворец нужно было подготовить к возвращению прислуги из Малого дворца.

– Ты убирался? – Недоверие сквозило в голосе. Какая нелепая отговорка! – Руи?

Его кадык дернулся.

– Ынби спит?

– Да. – Я сделала глоток, но лишь пара капель упала на язык. – Расскажи мне всю правду. Я не могу больше ждать, Крысолов.

Что-то острое пронзило грудь. Сильная, горькая эмоция, но она принадлежала не мне. Она словно проникла в меня. Я моргнула, застигнутая врасплох, но вскоре мое внимание переключилось на Руи, и он издал нечто среднее между тихим вздохом и усмешкой.

– Крысолов, – тихо повторил он, и я слишком поздно осознала, что обидела его. Когда я впервые назвала его по имени, в его глазах загорелся огонек. Но теперь он погас.

– Руи, – шепотом исправилась я. Бутылка выпала из рук, но я не могла забрать свои слова обратно. – Руи, я…

– Не я выбрал это прозвище. И это не та жизнь, которую я выбрал бы для этого королевства, и не так я использовал бы Манпасикчок. – Он провел рукой по волосам. – Прости, маленькая воровка, мне нужно возвращаться в Кёльчхон. Меня ждут неотложные дела. – Он попытался встретиться со мной взглядом, но я не отрывала взгляд от маленького красного пятнышка на его шее.

Кровь у токкэби золотая.

А пятнышко красное, как у похищенных людей.

Темные пятна на его ханбоке были вовсе не грязью.

– Прошлой ночью я видела имуги. – Каждое слово было острым, как стекло. Я уставилась на алые следы, сердце бешено стучало в груди. – Она пришла ко мне. Говорила со мной.

Руи вздрогнул:

– Что?

Я молча смотрела на него в ожидании объяснений. В груди раздался барабанный бой гнева, кровь кипела в жилах. Ярость начала биться все громче и громче, приближаясь к паутине боли и ненависти.

Кровь отхлынула от лица Руи, и он пошатнулся, хотя скорее отшатнулся назад.

– Лина, – прошептал он. – Лина, ты должна рассказать, куда она пришла. Что сказала. – Его грудь быстро вздымалась от судорожных вздохов. – Что она сказала тебе?

Что хочет помочь мне. Что скоро змеи покинут свой приют смерти.

Но эти слова не сорвались с моего языка. Я сдержала их, потому что он смотрел на меня с таким ужасом, будто я сама призвала Сонаги. Словно я поддерживала имуги, потому что у меня их чешуя.

И хотя Руи был поражен, я подумала, что его реакция была вызвана моим разговором с имуги, а не тем, что змея появилась в Исыне.

– Сначала расскажи мне, что произошло прошлой ночью. Правда за правду. Тебе же нравится это? Игры и трюки?

Это очередная игра.

И я знала правила.

«Ачаре не нужно было играть в эти глупые игры».

Я не отреагировала на Голос. Руи овладел собой, и его шок сменился холодной беспечностью с оттенком ледяной обиды.

– Ставки в моих сделках, как правило, гораздо выше, маленькая воровка. И я не ребенок, я не нуждаюсь в праздных развлечениях.

Я вспомнила совет Исыль: «Тогда ты должна заставить его сдержать это обещание. Напомни ему об этом в самое подходящее время».

– Разве? – промурлыкала я, отрываясь от стены и медленно направляясь к нему.

Руи замер, когда я провела рукой по его груди. Мои пальцы коснулись кровавого пятнышка, когда я обхватила его рукой за шею. Я поднялась на цыпочки, и мои губы оказались прямо у его уха.

– Секрет за секрет, Руи, – прошептала я.

Его челюсть дернулась, когда я медленно отступила назад, лениво теребя ткань его ханбока.

– Ты расскажешь мне свой, а я тебе – свой.

Быстрые, как у гадюки, ледяные пальцы Руи крепко сжались на моем запястье, не давая мне продолжить игру с его одеждой. Глаза вспыхнули, а губы сжались в тонкую линию. Я не сдвинулась с места, дыхание сбилось, когда Руи наклонил свое лицо к моему. Его темные волосы окутали нас, словно занавес из теней. Мои глаза были прикованы к его улыбке, тонкой и острой как бритва. Волчий оскал.

– Заманчиво, – пробормотал он, все еще сжимая мое запястье. – Почему бы тебе не начать, маленькая воровка? Что сказала тебе имуги?

Каждое слово нежное, но меткое. Руи наклонился, его губы коснулись моей скулы. Я закрыла глаза, почувствовала его улыбку и невесомый поцелуй в шею.

Жар и желание наполнили мое тело. Руи получил преимущество. Меня это не устраивало.

Изобразив на лице застенчивую улыбку, я отступила. Я ощутила, что он не прикасается больше ко мне, но не обратила на это внимания.

– Мы так не договаривались.

Каждый мой шаг был мягким и грациозным. Я медленно обошла вокруг Руи, держа руку между его острыми лопатками. Я остановилась перед ним и провела пальцами по спутанным волосам. Мой взгляд наткнулся на пятно крови, когда я поцеловала его в шею, в то место, куда столько раз вонзала лезвие. Руи издал звук, похожий на что-то среднее между стоном и вздохом раздражения, откидывая голову назад и закрывая глаза.

Триумф был сладок на моем языке, когда я прижалась губами к его губам, мое прикосновение – легкое и дразнящее. Руки Руи скользнули к талии, притягивая меня ближе, и я почувствовала его желание, когда прижалась к нему всем телом. Он прислонился к стене, и я удержала его, положив руку на гладкое дерево. В этот раз он от меня не сбежит.

Чара и Крис были бы довольны.

Как и Исыль.

Его губы прижались к моим, горячие и жадные. Но я продолжала дразнить его, прекрасно понимая, что он нуждался в большем. Когда он углубил поцелуй, я отстранилась, так что мои губы едва касались его, и казалось, что крошечное расстояние между нами растянулось на многие мили.

Руи прерывисто дышал. Щеки покраснели, губы блестели. Каждая клеточка его тела была напряжена, желание боролось с волей. Именно так и должно было быть.

– Расскажи, – прошептала я. Я все еще чувствовала его вкус: искрящийся сахар и зимний ветер. – Расскажи мне, nae sarang. – Расскажи мне, любовь моя.

От ласкового обращения глаза Руи расширились, а руки опустились. В его глазах, темных и серых, бушевала буря эмоций. Я завороженно наблюдала за ним. Он был в моих руках. Губы Руи приоткрылись, сейчас я все узнаю…

Но тут дверь спальни распахнулась.

Я обернулась, и мое лицо вспыхнуло – на нас затуманенными глазами смотрела растрепанная Ынби. Она потерла глаза и зевнула.

– Привет, – сонно пробормотала она. – Нам пора идти?

Впервые младшая сестра вызвала у меня раздражение. Но в то же время я почувствовала облегчение. Облегчение, которое принадлежало не мне. Я обернулась – Руи уже отодвинулся от стены, весь томный, грациозный, с ленивой ухмылкой.

– Да.

Я чувствовала эмоции Руи? Разве такое возможно? Удивление от этого подавило разочарование.

– Руи, я ощутила…

Его глаза слегка расширились. Мне показалось, что он даже поморщился.

Но Ынби уже подбежала ко мне и обняла так крепко, что я едва могла вдохнуть.

– Прощай, Лили. Я люблю тебя. Я так сильно тебя люблю.

Я, подавив замешательство, опустилась на колени, чтобы быть на одном уровне с ней, и потрепала ее по волосам.

– Прощай, сестренка, – нежно ответила я, обнимая ее в ответ. – Мы скоро увидимся.

– Когда я стану принцессой? – прошептала Ынби. – И злой человек умрет?

Я улыбнулась, хотя что-то сжалось в груди.

– Да.

Она снова прижалась ко мне, а затем повернулась к Руи. Он взял ее за руку. Воздух начал колебаться и мерцать, открывая коридор теней.

– Прощай, Лина, – бросил он через плечо.

– Руи, стой…

– Не разговаривай со змеями, хотя, уверен, ты и так это знаешь. – Его обеспокоенный, настороженный тон говорил об обратном, и я с трудом сдержала дрожь. – Я посоветовал бы тебе очень быстро убегать, если ты заметишь кого-то еще. Я скоро вернусь, чтобы обсудить это.

Он не мог так просто уйти. Еще слишком рано.

– Руи, кажется, я чувствую тебя…

За долю секунды до того, как его поглотили тени, мне показалось, он резко втянул воздух. Казалось, он произнес мое имя. Но он исчез, а я осталась одна.