Привычно разложив все документы, Тоу Цанбай устало откинулся на спинку кресла, бросив долгий взгляд на темный сад за окном. Луна, скрытая за тучами, толком не освещала императорский дворец, даже фонари в эту летнюю ночь с трудом светили.

Проведя пальцами по длинным белым волосам, Тоу Цанбай вдруг с силой сжал их, и его лицо исказилось от отвращения. Если бы не его сильная душа, кто знает, сколько бы еще продержалось это убогое тело?

Новый приступ кашля заставил согнуться и прикрыть ладонью рот. На глазах выступили слезы, а сквозь пальцы просочилась кровь. Стоявший за дверями Хэ Гоу тут же вошел в кабинет, заметил нетронутую пиалу с уже остывшим лекарством и взял ее. В два шага оказавшись около императора, страж молча убрал его руку и заставил выпить все до последней капли. Горечь потекла по горлу, и Тоу Цанбай поперхнулся, отмахнувшись от Хэ Гоу и сплюнув на пол кровь. Кашель наконец прошел, но сердце все еще бешено билось, словно намереваясь пробить хрупкие ребра и вырваться на волю.

– Лекарь говорил вам не пренебрегать лекарством, – с плохо скрываемым недовольством в голосе произнес Хэ Гоу.

– Мне было не до него, – ответил Тоу Цанбай, вытирая губы поданным платком. – Завтра будет Дуаньу[5], и задач на мне столько, словно я выполняю работу за шесть ведомств. Может, сократить им жалованье? Тогда они одумаются?

Хэ Гоу не ответил, он помог императору подняться и не спеша выйти из кабинета. Мягко смахнув его руку со своего локтя, Тоу Цанбай взял фонарь и жадно вдохнул душный ночной воздух, слыша, как где-то в саду поют цикады. Служанки и евнухи давно разошлись по комнатам, и только стража бдела, проверяя сады и охраняя высокие стены.

Эта ночь была спокойной, впрочем, как и многие ночи до этого. С тех пор как Тоу Цанбай стал императором, а бо́льшая часть тех, кто хотел причинить ему вред, сгорела на том пиру, жить стало немного легче. Больше нет этих вечных покушений, яда в чае и льстивых министров, собирающихся протолкнуть своих родственников на высшие должности. Можно ли это назвать миром? Вполне.

– Куда вы направляетесь? – поинтересовался Хэ Гоу, видя, что Тоу Цанбай не собирается идти в спальню.

– Мои мышцы затекли, хочу немного прогуляться перед сном.

Послушно кивнув, верный страж тенью последовал за своим императором. Он держался всегда на полшага позади, высокий и статный, решивший посвятить свою жизнь Цанбаю, а не Северу. Вэньи никак не мог понять: считать этого мальчишку слишком глупым или невероятно преданным? Сколько бы раз в прошлых жизнях он ни отгонял его от себя, Хэ Гоу каким-то образом оказывался рядом и спасал его.

Зайдя в сад пионов, Тоу Цанбай шумно вдохнул приятный аромат цветов, от которого даже слегка закололо в легких. Подойдя к кусту, он коснулся бутона и нежно провел пальцами по лепестку.

– Срежь его для меня, – не поворачиваясь, попросил император.

В свете фонаря ярко сверкнуло лезвие, и бутон оказался в руке Тоу Цанбая. Большой – размером с детскую голову, – он оказался невероятно красив что при свете солнца, что при свете луны.

– Ты слышал, о чем в последнее время говорят министры? – поинтересовался Тоу Цанбай, вновь неторопливо зашагав.

– Да.

– Расскажи этому Достопочтенному, мне интересно знать.

Страж невольно нахмурился, спрятав руки за спиной и произнеся:

– Министры говорят, что вам пора обзавестись женой и наследником. Ваше здоровье не ухудшается, но и улучшений не наблюдается. Они весьма обеспокоены тем, как долго вы сможете править.

– Вот оно как, – задумчиво произнес Тоу Цанбай.

Он остался единственным из императорской семьи Тоу, но если он попробует зачать дитя, то его душа тут же покинет это слабое тело и переметнется в новое. Возможно, оно будет намного крепче нынешнего, однако оставлять Царство людей без присмотра Вэньи не мог. Он давно смирился со своей участью, все же дышать чистым воздухом и ходить под небом было лучше заточения в глубинах Дуфана.

– Боюсь, в ближайшие несколько десятков лет они не дождутся от меня наследника, – признался Тоу Цанбай, – да и умирать я не собираюсь.

– Прошу, не говорите так.

– А что, будешь сожалеть о смерти этого старика? – не сдержал улыбки император, краем глаза взглянув на Хэ Гоу.

– Вы старше меня всего на восемь лет, – напомнил тот.

Хэ Гоу привели во дворец, когда ему было семь. Среди остальных кандидатов в личные защитники императора он казался самым щуплым и мелким, однако невероятно быстрым и ловким. Это и зацепило Тоу Цанбая. Он дал поручения тренировать Хэ Гоу, сделать из маленького волчонка верную собаку, которая слушается только его указаний и приказов. Даже прошлый император был не в силах подчинить Хэ Гоу, за что последний не раз получал палками по спине.

Вскоре поясница неприятно заныла, и Тоу Цанбай с неохотой направился в спальню. Сняв с себя шпильки из белого нефрита и одежду, он привычно сел на кровать, смотря, как Хэ Гоу подставляет к его ногам тазик со специальной водой, которая снимает усталость в стопах. Взяв мягкое полотенце, страж обтер зудящие ноги императора. То, что должна делать служанка, в какой-то момент стал делать Хэ Гоу, и Тоу Цанбай не особо возражал. Ему нравилось проводить время в компании молчаливого стража, способного сохранить все его секреты.

Закончив омовение, Тоу Цанбай лег на мягкую кровать, смотря, как Хэ Гоу постепенно тушит все свечи, кроме одной у входа.

– Ваш слуга будет ожидать снаружи, – поклонился тот.

Взмахом руки отпустив его, Тоу Цанбай весьма быстро погрузился в глубокий сон, схожий с медитацией. За ночь душа восстанавливала тело, которое на следующий день вновь успевало повредиться. Было бы у императора несколько свободных дней и доступ к источнику ци, он не жаловался бы на кровавый кашель ближайшие пару лет. Может, навестить источники Байсу Лу? Только не очень хотелось столкнуться с Гуаном, охраняющим клан.

* * *

Во время Дуаньу вся столица была украшена фонарями и разноцветными лентами. По реке плыли лодки с вырезанными на носах головами драконов с увесистыми рогами. На носу самой первой лодки, на которой находился император и его приближенные министры, расположились головы Гуана и Ухэя, чьи глаза ярко сверкали в свете солнца и чьи пасти порой извергали пламя, приводя собравшуюся у берегов толпу в восторг.

Тоу Цанбай сидел в мягком кресле. Несмотря на весьма жаркий день, он был в плотной одежде и держал ручную печку. Позади него, подобно верной тени, стоял Хэ Гоу, и от одного его взгляда министры испуганно отворачивались.

– Снова этот пес подле его величества…

– Даже собака не такая верная, как этот человек.

Император прекрасно слышал их слова и находил их забавными. Хэ Гоу – единственный во всех Царствах человек, который готов пожертвовать своей жизнью ради этого старого демона. Другие же будут бахвалиться своей честью и преданностью, но в итоге побоятся и кровинку проронить.

На соседних лодках играли барабаны, гуцинь и сяо. Служанка в пестрой одежде подала Тоу Цанбаю холодные фрукты, и тот кивком головы отпустил ее. Император неторопливо закинул пару виноградин в рот, приятно лопнувших и растекшихся соком на языке.

Императорская лодка неторопливо подплыла к мосту, подобно спине дракона перекинутому через реку. На нем стояли служанки с корзинами лепестков – они тут же взяли горсть и щедро осыпали лодку. Министры и чиновники довольно запричитали, но один из них вдруг вскрикнул, схватив ползущий по руке лепесток с лапками и острым жалом.

– Это… это…

– Демоны! – вдруг закричал кто-то, и стайка розовых лепестков выпорхнула из корзин испуганно взвизгнувших девушек, подобно рою накрыв лодку императора.

Лепестки, оказавшиеся демоническими насекомыми, нападали на людей, больно кусая их за кожу и заставляя прыгать в воду.

Перед глазами Тоу Цанбая сверкнуло лезвие, и несколько десятков насекомых тут же оказались разрезаны. Хэ Гоу действовал быстро, не подпуская к хозяину даже тень от этих демонов и не боясь, что его самого укусят.

Сам император сохранял поразительное спокойствие. Переведя ленивый взгляд выше, где на мосту в беспорядке бегали стражники и служанки, он заметил одну спокойную фигуру. Облокотившись о перила, там стояла девушка в розовой одежде, с зонтиком и соблазнительной улыбкой. Заметив взгляд императора, она чуть наклонила голову и помахала ему пальчиками, словно звала к себе.

Над лодкой вспыхнула тонкая золотая сеть, тут же испепелившая всех демонических насекомых. Подоспевшие заклинатели из Сюэши несколькими жестами обернули панику в представление: они запустили над рекой золотые искры, которые тут же стали рыбами, развеселив толпу. Чиновники, оказавшиеся в воде, побагровели от стыда и поспешили взобраться на лодку. Странная девушка продолжила свой путь, и когда Тоу Цанбай вновь взглянул на мост, ее уже там не было. Однако не только он ее заметил; опустившись перед ним на колени, Хэ Гоу негромко произнес:

– Если позволите…

– Будь рядом, – перебил его император. – С ней ты не справишься.

На скулах стража заходили желваки, но он не стал спорить, послушно заняв место подле хозяина.

Лодка прибилась к берегу за пару ли от столицы, где уже стояли шатры и столы для проведения праздника. Один из евнухов заботливо проводил Тоу Цанбая в главный шатер, веля подать вино и еду. Собравшиеся министры один за другим возносили похвалу императору, весьма быстро напиваясь и хмелея.

Тоу Цанбай сделал всего пару глотков и больше не стал пить, он взглянул на Хэ Гоу подле себя и смягчился:

– Сядь рядом со мной и выпей вина.

– Я не смею.

– Это приказ.

Не смея его ослушаться, страж опустился рядом, собираясь налить себе в чашу вино, но Тоу Цанбай молча отдал ему свое недопитое. С улыбкой глядя на мужчину подле себя, что обогнал его почти на целую голову в росте, он не мог не вздохнуть:

– Недавно ты был ребенком, когда же успел так вырасти?

– Дети быстро растут.

– Даже слишком, – сокрушенно вздохнул Тоу Цанбай.

– Ваше величество, – раздался голос одного из министров, чье лицо слегка покраснело не то от жары, не то от вина. – Прошу, развейте тревогу ваших верных подданных.

– Что же вы хотите у Нас[6] узнать? – с улыбкой поинтересовался император.

Голоса стихли, и множество глаз уставились на министра, который слегка стушевался, но все же нашел в себе силы продолжить говорить:

– Минул уже год с тех пор, как вы взошли на трон, а у вас нет ни наложницы, ни жены. Мы весьма обеспокоены.

– Неужели? – приподнял бровь Тоу Цанбай. – Мы бы рады обзавестись и наложницами, и женой, только как же так вышло, что, когда Наши верные министры спят, Мы допоздна сидим в кабинете над документами, которые не потрудились рассортировать шесть министерств? Скажите Нам, министр Чоу, откуда же у Нас появится время на жену и детей, если вы погрузили Нас в работу?

Министр Чоу залился краской, встал на колени и низко поклонился. Стоило Тоу Цанбаю оглядеть присутствующих, как и те поспешили опуститься: они не ожидали, что на празднике император поднимет столь щепетильную тему.

– Советник Хай, – обратился Тоу Цанбай к старику, который тут же с уважением склонился перед ним, – как только вернетесь во дворец, пересмотрите нагрузку шести министерств. Раз они так страшатся за Нашу жизнь, то пускай впредь тщательнее выполняют свою работу. А-Гоу[7], этот Достопочтенный хочет прогуляться, сопроводи Нас.

Не дожидаясь, когда министры очнутся и начнут возражать, император неторопливо покинул шатер. Хэ Гоу последовал за ним в небольшую рощу, жестом веля страже охранять ее периметр и никого не впускать.

В тени старых деревьев было прохладно, тихо щебетали птицы, а вдали раздавалась музыка, не тревожащая лесной покой. Тоу Цанбаю захотелось снять тяжелую одежду, сбросить сапоги и босиком пройтись по траве, но разве он мог вести себя так неподобающе? На него устремлены сотни глаз, одно неверное движение – и какая-нибудь знатная семья быстро подвинет его и займет освободившийся трон.

Сегодня министр Чоу заговорил про женитьбу, что стало неприятным уколом для императора. Ему пока что некуда торопиться, но и тянуть слишком долго он не мог.

– Что ты думаешь насчет моей женитьбы? – поинтересовался Тоу Цанбай у Хэ Гоу.

– Есть множество семей, готовых сблизиться с дворцом, – тут же ответил страж.

– Хм, как думаешь: девушка из семьи Хэ согласится?

Хэ Гоу запнулся, но тут же взял себя в руки и спокойно произнес:

– Моя семья не входит в число знатных семейств, а сестры не обучены подобающему этикету. Боюсь, они лишь доставят моему господину неудобства.

Тоу Цанбай, вдруг остановившись, ответил ему улыбкой.

– Зачем ты искала меня? – спросил он, подняв голову и взглянув на девушку, сидевшую на ветке дерева.

– Всего лишь гуляла по Царству людей, неужели и это нельзя? – в притворной обиде спросила советница Хао, накручивая на палец прядку волос.

Хэ Гоу коснулся рукояти меча, на что демоница тихо цыкнула – оружие покинуло ножны и со свистом впилось в дерево на три цуня. Страж уже было шагнул к нему, но Тоу Цанбай протянул руку, заставив его замереть и потемневшими глазами смотреть на девушку. Та улыбалась, слегка покачивая ножками.

– Госпожа Хао, говори, что хочешь? У меня не так много времени, чтобы развлечь тебя, – попросил Тоу Цанбай.

– Раньше с тобой было веселее.

Спрыгнув и бесшумно приземлившись на землю, отчего юбка взметнулась подобно пышным лепесткам цветка, Хао подошла к императору, слегка покачивая бедрами. Несомненно, любой мужчина сразу бы влюбился в эту коварную демоницу, оказавшись во власти ее чар. Вот только Тоу Цанбай не совсем человек, а Хэ Гоу, благодаря внутренней ци, остался нетронутым.

– Мой господин хотел бы преподнести тебе подарок.

– Неужели? – насторожился император.

В прошлом он встречался с Хэйанем только на поле битвы, и они оба признавали друг друга равными соперниками. Однако даже во время заключения союза в Байсу Лу при Цзинь Хуэе делали вид, что незнакомы, хотя владыка Царства демонов наверняка почувствовал, чья душа заперта в теле императора Тоу. Пошарив в широком рукаве, Хао вытащила деревянный коробок, внутри которого оказалась маслянистая черная пилюля.

– Мой господин преподносит эту редкую пилюлю владыке Царства людей, чтобы укрепить его дух. Однако он предупредил, что, приняв ее, владыка лишится своих сил.

Тоу Цанбай замер, не моргая смотря на демоницу и пытаясь поймать ее на лжи.

За столько перемещений из одного тела в другое душа Вэньи заметно истощилась и угасла, обычные пилюли уже не могли ее восстановить. Однако кто бы мог подумать, что Хэйань внезапно сжалится над своим братом по отцу и преподнесет в дар столь редкое снадобье?

– Благодарю твоего господина за столь щедрый подарок, – наконец произнес Тоу Цанбай, забрав коробок. – Может ли этот Достопочтенный чем-то отплатить ему?

– Перед тем как дать мне пилюлю, мой господин велел передать вам эти слова: «Увижу в Царстве демонов – убью», – с милой улыбкой ответила Хао.

– Как похоже на него, – пробормотал Тоу Цанбай.

– Я все передала, так что наконец могу распрощаться и отправиться по своим делам. – Демоница отвернулась, прыгнула и мягко приземлилась на ветку ближайшего дерева. – Слушай, а не хочешь отдать мне этого человека? Он такой соблазнительный и…

– Это мой слуга, – прервал ее император.

– Пф, ну и ладно!

Она растворилась розовыми лепестками, которые подхватил ветер и унес вдаль.

Посмотрев на коробок в руке, Тоу Цанбай спрятал его в рукаве и взглянул на Хэ Гоу. Подойдя к дереву, тот одним движением вытащил меч и спрятал его в ножны.

Тоу Цанбай догадывался, что его верный страж уже давно все понял, но не позволял себе что-либо сказать.

– Давай вернемся, – решил император, и Хэ Гоу кивнул.

К их приходу знатные вельможи и выходцы из известных кланов уже тренировались в стрельбе. Хоть их силы были не равны силе заклинателей, они все равно радовались, попадая в цель, и стыдились, когда стрела улетала не туда.

– Император Хэ, позвольте вашему стражу посоревноваться с нами! – предложил в меру пьяный молодой министр из отдела церемоний.

– Наш страж весьма скромен и не любит ничего лишний раз доказывать.

– Как же он достоин занимать место подле императора, если не хочет показать нам свою силу?! – возмутился кто-то.

Краем глаза Тоу Цанбай заметил, как слегка нахмурился Хэ Гоу, смотря прямо перед собой и стараясь не обращать внимания на смешки. Вздохнув, император снял с пальца одно из своих колец и высоко подбросил его в воздух.

– А-Гоу.

Взяв со стола палочку для еды, страж бросил ее вслед за кольцом. Пролетев через него, она со свистом рассекла воздух и вонзилась в мишень, куда старались попасть лучники. Поймав кольцо, Хэ Гоу с поклоном подал его Тоу Цанбаю.

– Мы не хотели унижать знатных господ, но вы сами не оставили Нам выбора, – улыбнулся император, надев кольцо на палец. – Прошу, наслаждайтесь праздником и дальше.

Пир продолжился до вечера, пока не стало заметно холоднее. Император распорядился подать карету, обитую внутри тканью с гусиным пухом. Устало припав плечом к дверце и потирая холодные пальцы, Тоу Цанбай решил немного вздремнуть. Он оставил грелку в шатре, о чем уже сожалел, но посылать за ней кого-то из слуг не стал. До столицы ехать всего три кэ – он как-нибудь переживет отсутствие грелки.

Сквозь сон Тоу Цанбай почувствовал, как карета вдруг остановилась. Удивленно приоткрыв глаза, он отдернул занавеску и выглянул наружу. Стоявший перед его дверью страж вдруг покачнулся, и его голова слетела с шеи, отчего во все стороны брызнула кровь. Многочисленные крики раздавались в ночи, яркий свет фонарей мелькал то тут, то там, гремело железо и испуганно ржали кони.

– Защищайте его величество! – закричал кто-то.

Отстранившись от окна, Тоу Цанбай стер с лица несколько красных капель крови, что особенно ярко выделялись на его бледной коже.

Кто же настолько осмелел, что посмел напасть на самого императора?

Дверца кареты открылась, являя Хэ Гоу с залитым кровью лицом и блестящими в свете фонарей глазами.

– Мой император, прошу за мной, – протянул он руку.

Не став медлить, Тоу Цанбай последовал за стражем.

Вокруг кареты развернулась бойня: ярко сверкали мечи и то и дело раздавались сдавленные крики. Землю покрывали тела, а сапоги промочила кровь.

Добравшись до коня, Хэ Гоу усадил императора и сел следом, громко крикнув «Цзя!» и взмахнув кнутом. Лошадь сорвалась с места, пролетая между людьми и сбивая с ног своей мощной грудью. Тоу Цанбай сжимал в пальцах гриву и не видел, куда они бегут, он доверился своему стражнику.

Мимо со свистом пролетело несколько стрел, лишь подстегнувших коня бежать вперед, стуча копытами по земле. За ними гналось еще несколько всадников, что кричали друг другу:

– Не дайте императору добраться до города! Перехватите его!

Сердце неприятно подпрыгнуло к груди, и Тоу Цанбай до боли стиснул челюсти. Его глаза на мгновение заволокла тьма – и внезапно поднялся сильный ветер, пригнавший с запада тяжелые тучи с громом и яркими молниями. Поливший дождь оказался настолько сильным, что напоминал туман, он скрыл фигуры Хэ Гоу и Тоу Цанбая, а гром заглушил топот их коня.

Рот обожгло, и император подавился кровью, сжавшись и тяжело закашляв. Хэ Гоу придержал лошадь, огляделся и приметил в стороне небольшой заброшенный дом. Спрыгнув и подхватив на руки морщившегося от боли Тоу Цанбая, страж прогнал лошадь.

Дом был настолько старым, что с трудом держался, он скрипел от ветра и в любой момент был готов обрушиться на голову внезапным гостям. Ночующие под крышей птицы недовольно всполошились, смотря, как Хэ Гоу бережно укладывает на старую кровать не прекращающего тяжело кашлять императора.

Сняв с пояса тыкву горлянку с водой, он протянул ее Тоу Цанбаю, но тот не смог даже взять ее. Хэ Гоу ничего не оставалось, как самому напоить императора, стирая с его губ кровь.

Откашлявшись, Тоу Цанбай устало прижался к заскрипевшей стене. Из-за грома не было слышно погони: искали их где-то рядом или все еще гнались за лошадью без всадника? Как далеко отсюда до столицы? Кто это все организовал? Наверняка оставшиеся в тени прихвостни Тоу Сецзы, не смирившиеся с его смертью.

– До утра нам стоит побыть здесь, – негромко произнес Хэ Гоу, достав тускло светящуюся жемчужину. – Вы не ранены?

– Нет, – тихо ответил император, устало прикрыв глаза. – Боюсь, без твоей помощи я бы отправился к тетушке Фагуань.

– Защищать императора – это моя обязанность, – ответил страж, сложив перед собой руки. – Прошу, отдохните, я посторожу ваш сон.

– Хорошо.

Сняв промокшую верхнюю одежду, Тоу Цанбай устроился как можно удобнее на скрипучей кровати, обняв себя за плечи и вслушиваясь в шум дождя. На крыше не хватало нескольких черепиц, отчего дождь проникал внутрь, барабаня по старым доскам.

Казалось, ночь длилась бесконечно: она была слишком длинная и тяжелая, пропитанная запахом крови. Тоу Цанбай почти смог уснуть, когда на улице раздался шорох. Хэ Гоу тут же среагировал, и его меч покинул ножны, а сам он замер у покосившейся двери. Из-за дождя голоса по ту сторону звучали неразборчиво. Неясно: императорская стража это или убийцы.

Дверь приоткрылась, впустив внутрь холодный порыв ветра. Свет от фонарей упал на спокойно сидевшего на кровати Тоу Цанбая. Тот сразу понял, что перед ним не императорская стража, но не успел отдать приказ – Хэ Гоу среагировал быстрее. Его меч скользнул по дуге, и головы убийц отделились от тел, со стуком упав на пол. Остался еще один, не успевший зайти в дом. Он подбросил в небо камешек, который взорвался ярким фейерверком. Хэ Гоу вмиг оказался рядом и зарубил его, но было уже поздно. Все знали, где прячется император, и спешили к нему.

– Ваше величество!.. – обернулся к нему Хэ Гоу.

– Мы не успеем, – покачал головой Тоу Цанбай; поднявшись и замерев на пороге дома, он вглядывался в стену дождя перед собой и слышал приближающихся лошадей. – А-Гоу…

– Я защищу вас, – тут же произнес страж, шагнув вперед, но император преградил ему путь рукой.

– Нет. Их слишком много, один ты не справишься.

– Но…

– Я сам.

– Ваше тело слабо, – попытался возразить Хэ Гоу, отчего на губах Тоу Цанбая показалась печальная усмешка.

– Я знаю, поэтому позаботься обо мне, когда все закончится.

В темноте вспыхнуло множество фонарей, окруживших старую хижину. На императора и его стража были нацелены десятки стрел, что по одной команде сорвались. В этот же миг время остановилось, капли дождя, пронзенные наконечниками, повисли в воздухе, и Тоу Цанбай смог разглядеть всех убийц.

Неторопливо подняв руку, пальцы которой почернели и вытянулись, став острыми коготками, он нарисовал мощную печать, вспыхнувшую ослепительным светом, волной прокатившимся во все стороны. Тучи развеялись, дождь прекратился и паром поднялся в небо, стрелы вспыхнули огнем, а окружившие их убийцы покрылись мелкими трещинками и развеялись, оставив после себя только испуганных лошадей.

Тоу Цанбай опустил руку, и время вновь вернуло свой ход. Перед глазами потемнело, и, закрыв налившиеся тяжестью веки, император упал, но его тут же подхватил Хэ Гоу. Душа едва теплилась в этом слабом теле, цепляясь за жизнь из последних сил и не давая сердцу замереть. Если оно не замолкнет до утра, то император еще проживет немного.

* * *

Когда Тоу Цанбай открыл глаза, комнату заливал вечерний свет. Тело было столь тяжелым, что невозможно было поднять руку, он мог только слегка повернуть голову, различив в комнате кого-то еще, помимо себя.

– Император уже очнулся?

К кровати Тоу Цанбая подошла женщина, чью шею обвивало серебряное украшение в виде змей и бабочек. Стоило императору взглянуть на нее, как все внутри неприятно сжалось, и он с трудом усмехнулся:

– Глава Вэнь, не думал, что вновь встречу вас.

Бросив в его сторону весьма неоднозначный взгляд, Вэнь Сяньмин напоила императора слегка сладковатой водой, которая придала сил.

– Ваше состояние оказалось весьма плачевным, так что из дворца пришло письмо срочно явиться и спасти сына Неба, – произнесла Вэнь Сяньмин и тут же добавила: – Я сделала это в благодарность за признание Шанбиня. Я знаю, кто вы на самом деле.

– Вот оно как…

– При вас была весьма интересная пилюля, – не меняясь в лице, продолжила заклинательница. – Вы знаете, для чего она нужна?

– Подозреваю, глава Вэнь уже и сама догадалась.

Вэнь Сяньмин кивнула, пододвинув к кровати стул и сев на него. Положив ногу на ногу, заклинательница некоторое время смотрела на Тоу Цанбая, словно решая: стоит убить его кинжалом или отравить одним из ядов?

– Скажу прямо – если император еще раз воспользуется своей силой, то это тело не выдержит. Если вы примите сейчас пилюлю, то продлите себе жизнь и восстановите душу, а если нет, то рано или поздно темная ци причинит телу непоправимый вред.

– Тогда у меня не было выбора, – слабо возразил Тоу Цанбай.

– Меня это не волнует, – спокойно ответила Вэнь Сяньмин. – Все, что я могу сделать, – предупредить вас. Ваша душа не отправится на суд тетушки Фагуань после смерти тела, никто не может даже сказать, будет ли возможно призвать ее обратно. Хотите рисковать – пожалуйста, но не надейтесь, что Шанбинь поможет вам вновь.

– Я и так в долгу перед тобой и Гуаном, – слабо улыбнулся Тоу Цанбай. – Есть ли что-то, что может сделать этот Достопочтенный?

Некоторое время Вэнь Сяньмин молчала, не моргая смотря на слабого императора, в чьем теле был закован Вэньи. Жизнь этого человека уже была жалкой и ничтожной, и за каждый день он боролся. Гадюку вполне устраивал такой исход.

– У меня будет одна просьба, – наконец произнесла она.

– Говори, – позволил Тоу Цанбай.

– Я хочу получить неприкосновенность людей Шанбиня.

– Можно поподробнее?

– В прошлом некоторые мои люди под влиянием Многоликого совершали не самые приятные вещи, впрочем, мне ли вам об этом говорить? На некоторых до сих пор идут гонения, и я хочу, чтобы это наконец закончилось.

Тоу Цанбай внимательно взглянул на Вэнь Сяньмин. Он знал, насколько для нее ценны жизни собственных людей, и вполне понимал, что цена такого обмена оправданна.

– Хорошо, я дарую им свободу, – уступил Тоу Цанбай.

– Благодарю императора за оказанную милость. Я оставлю вам лекарства на пару дней для быстрого восстановления тела. И прислушайтесь к моей рекомендации. – Вэнь Сяньмин поклонилась на прощание.

Бесшумно уйдя, она лишь кивнула охраняющему двери Хэ Гоу. Он тут же вошел в комнату и нерешительно замер на пороге.

– Подойди, – велел император, сквозь приоткрытые глаза смотря за верным стражем.

– Чем я могу вам помочь?

– Ты поймал всех, кто угрожал моей жизни?

– Да. Те, кого удалось захватить, сейчас в темнице и ожидают своей смерти. Они оказались приспешниками второго принца и надеялись отомстить за его смерть.

– Даже после смерти мой милый брат продолжает доставлять мне головную боль. Как же это на него похоже, – вздохнул Тоу Цанбай и указал на стол. – Дай мне ту пилюлю.

Послушно исполнив его просьбу, Хэ Гоу нечитаемым взглядом посмотрел на крупную пилюлю черного маслянистого цвета, слегка нахмурив брови.

– Ты можешь говорить, если тебя терзают сомнения, – разрешил ему император.

– Что это? – все же спросил страж.

– То, что может укрепить мою душу и тело. Однако если я съем ее, то могу несколько дней пролежать в кровати, – признался Тоу Цанбай. – Вдобавок в будущем я больше не смогу нас защитить.

– Этот Хэ будет рядом, чтобы охранять ваш покой, – тут же опустился на колено Хэ Гоу. – Вы можете довериться мне, ваш страж не подведет.

Тоу Цанбай с мягкой улыбкой взглянул на верного стража. Верно, во всех четырех Царствах только ему он мог доверить свое тело и душу. Если император прикажет, то Хэ Гоу убьет любого, кто посмеет только взглянуть на его хозяина.

– Моя жизнь в твоих руках, – произнес Тоу Цанбай, проглотив пилюлю. – Скажи советникам, что болезнь ослабила мое тело и мне нужен отдых.

– Слушаюсь.

Император закрыл глаза, чувствуя, как пилюля начинает действовать, принося долгожданное облегчение его израненной душе. Отказавшись от последнего, что делало его демоном, Вэньи наконец обрел человечность.