Последняя капля вина упала в наполненную пиалу, и Лаожэнь неторопливо прикоснулся к холодному фарфору губами. Но не успел он испить, как кто-то отобрал у него пиалу и одним глотком осушил ее.

– И это то самое вино, о котором ты столь много говорил? – недовольно нахмурился Байчжу. – За столько тысяч лет мог бы подыскать что-то и получше.

Сжав в пальцах пустоту, Лаожэнь молча взглянул на старого друга, крутящего в пальцах пиалу. Несмотря на столь долгое заточение в темнице Царства духов, Байчжу ничуть не изменился. Все тот же самодовольный и нахальный взгляд и уверенность в том, что ему все разрешено. Вместе со старым раздражением Лаожэнь ощутил облегчение.

Это был его старый друг. Это был Байчжу.

– Не все вино должно пьянить. Это создано, чтобы наслаждаться им в такую спокойную ночь, как эта. Я привел тебя сюда не для того, чтобы ты напился до потери сознания.

– Так разве это не одна из причин, почему все пьют вино?

Лаожэнь издал долгий и тяжелый вздох, сжав пальцами переносицу. Он и забыл, насколько порой трудно достучаться до Байчжу. И почему одному близнецу достались и ум, и сила, а второму только сила?

– Ты знаешь, какой сегодня день? – сменил тему Лаожэнь без надежды получить ответ.

Задумавшись на некоторое время, Байчжу перевел взгляд на небо и стал рассматривать бесчисленные звезды на черном полотне.

Луна светила необычайно ярко, пусть ее свет и был слишком холодным, чтобы согреть.

– Да, знаю, – произнес Байчжу, налив в пиалу вино и протянув ее Лаожэню. – Разве сегодня не тот день, когда родился Люй Цинь?

Взглянув на него, Лаожэнь не сдержал улыбки, от которой ярко засияли его глаза. Он коснулся губами пиалы и сделал небольшой глоток. Все же вино прекрасно согревало в эту прохладную ночь, оставляя приятное послевкусие на языке.

– Не думал, что ты до сих пор это помнишь, – признался Лаожэнь.

– Есть много вещей, которые не заслуживают того, чтобы оставаться в моей памяти. Но Люй Циню место всегда найдется.

Не сдержав усмешки, Лаожэнь допил остатки вина. Байчжу приподнял бровь, не сводя со старого друга внимательного взгляда. Его глаза то и дело возвращались к крестообразному шраму, уродующему лицо Лаожэня. Он портил облик Люй Циня, заставляя девушек в ужасе замолкать, а заклинателей с сожалением смотреть на него. Все же лицо помогает расположить к себе людей, а когда оно уродливо, получить нужную информацию становится в разы сложнее.

– Не сожалей о том, что уже произошло, – словно прочитал его мысли Лаожэнь. – Я привык скрывать свое лицо, вдобавок шрам меня давно не волнует.

– Для меня он все еще напоминание, – негромко произнес Байчжу, отвернувшись и устремив взгляд на ломящийся от еды стол. – Когда вижу его, сразу хочется биться лбом об землю и просить прощения.

– Надо же, не припомню, чтобы ты перед кем-то вставал на колени, – заметил Лаожэнь.

– Если я заслужу мольбами твое прощение, то я готов на это, – пожал тот плечами.

Не сумев скрыть удивление, Лаожэнь поспешил наполнить пиалу вином.

– Помнишь, как мы встретились?

– Да, – кивнул Байчжу. Он сделал глоток прямо из кувшина с вином. С уголка его губ стекла прозрачная капля, прочертив дорожку вниз и скатившись по шее. – Маленький бесполезный ветерок, что никак не хотел отставать от меня. Тебя так привлекал запах смерти, которым от меня разило?

– Ты мне был интересен. Редко встретишь демона, который не боится даже Хаоса и готов бросить вызов ему лично.

– Так тобою движет любопытство? Занятно.

– Я дух, мне неподвластны чувства, – напомнил Лаожэнь.

– Да-да, ты часто это повторял, – хмыкнул Байчжу. – Вот только в бою было не похоже, что у тебя нет чувств.

Лаожэнь поперхнулся вином, закашлялся и хмуро уставился на заметно повеселевшего Байчжу.

– Я слишком стар для наших сражений.

– Ты дух, – на этот раз напомнил Байчжу, – а духи не стареют. Правда, они и эмоций не испытывают, но я уже давно понял, что Люй Цинь особенный.

– Не говори так. Я лишь умело копирую эти чувства, не более, иначе люди бы давно все поняли.

Хоть Лаожэнь и сказал так, отчасти он и сам сомневался в правдивости своих слов. Он видел, с каким трепетом и любовью принцесса Юэ ждет пробуждения Цзинь Хуэя, а она ведь старейшая из духов.

Может, сильные эмоции настоящие духи и не испытывают, но дружеская привязанность им свойственна. Иначе Лаожэнь не стал бы так отчаянно искать способ вернуть Байчжу в сознание.

Демон внезапно качнулся и упал на спину. Сощурив глаза, он с довольной усмешкой смотрел на замершего друга. Тот лишь вздохнул:

– Ты хуже Господина…

Байчжу не сдержался и хохотнул, положив ногу на ногу и покачивая ступней. Даже не верилось, что рядом с Лаожэнем лежит гроза всех Царств, способный расколоть горы одним движением руки и стереть тысячи жизней своим вздохом. Боялся ли его Лаожэнь? Нет, ничуть, лишь чувствовал легкую досаду, что по прошествии стольких лет так и не приблизился к силе старого друга.

– Люй Цинь… – специально растягивая его имя, позвал Байчжу. Он напоминал довольного кота, разве что не мурлыкал под нос.

– Что?

– А ты помнишь, как мы встретились?

– К своему несчастью, да.

– Я тоже, – негромко произнес демон. – Когда я был в беспамятстве, то много раз вспоминал нашу встречу. Она не давала темной ци окончательно забрать мое сознание. Я рад, что встретил тебя тогда.

– Рад? Неужели?

– Мне было скучно, а тут появился ты. Маленький слабый ветерок…

Лаожэнь закрыл глаза, и перед глазами предстало старое воспоминание.

«С лезвия гуань дао стекала кровь, черными смоляными каплями падая на сухую землю и впитываясь в трещины. Последний убитый демон упал и больше не двигался, слепо смотря на оранжевое небо с красной луной.

Смахнув с лезвия кровь, Байчжу шумно выдохнул, и слабый ветерок коснулся его головы, убрав с лица прилипшую прядь волос.

– Снова ты? – нахмурился демон, смотря, как позвякивают бубенчики на гуань дао. – И не надоело ходить за мной?

Ветерок ничего не ответил. Он не имел ни мыслей, ни сердца, ни тела. Слабый, ни на что не годный ветерок, отбившийся от сильного ветра и приставший к могущественному сыну Хаоса. Пускай у него и не было сознания, он отчего-то не спешил продолжить свой путь, а преследовал Байчжу уже второй месяц подряд.

– Если не собираешься помогать, то хотя бы не мешай, – произнес демон, шагнув вперед и взмыв в небо.

Ветерок заметался в разные стороны, не в силах догнать сына Хаоса, он направился туда, где тот скрылся. Это заняло много времени – возможно, несколько месяцев, – но ветерок добрался до крепкого дома с соломенной крышей. Сидевший на крыльце Байчжу вытирал лезвие гуань дао от запекшейся крови, он нахмурился, когда его светлые волосы потревожил ветерок. Вскинув голову, он сощурил глаза, смотря, как ветер играет с фонарями под крышей и желтыми листьями на дереве».

Губы больно обожгло, и Лаожэнь с неохотой открыл глаза. Байчжу уже сидел, недовольно глядя на него и словно ожидая ответа. Кажется, Лаожэнь слишком глубоко погрузился в старые воспоминания.

– Что ты сказал?

– Тц, так и знал, что ты меня не слушал, – проворчал демон, оскалив острые клыки. – Я вроде старше тебя на пару тысяч лет, так почему у меня такое чувство, что из нас двоих именно ты старик?

Лаожэнь прослушал его слова, подцепив палочками тонко нарезанные дольки яблока и отправив их в рот. За столько сотен лет вечного путешествия он уже и забыл, каково это – сидеть вместе со старым другом и пить вино из одного кувшина, наслаждаясь ночью.

– Надоело, – вдруг произнес Байчжу, поднявшись и взглянув на Лаожэня. – Я слишком долго сидел на одном месте, так скоро и с ума сойду. Пойдем прогуляемся.

Вздохнув, Лаожэнь отложил палочки и поднялся, вместе с Байчжу они покинули один из изысканных ресторанов Дэнлуна. Надев на голову доули с темной тканью, закрывающей лицо, дух вышел на улицу вслед за демоном, оказавшись в разноцветной толпе. Жители и гости Дэнлуна скрывали лица за масками, однако Байчжу было все равно – разве кто-то мог заставить великого сына Хаоса делать то, что он не хотел?

– За время моего заточения Царства весьма сильно изменились, – заметил Байчжу, рассматривая украшения в одной из лавок.

– А ты ожидал, что все останется, как прежде? – фыркнул Лаожэнь. – Изменилось все: люди, духи, даже демоны. Тебе придется привыкать к этому, если не хочешь прожить остаток жизни в качестве отшельника.

– И что, даже моего друга со мной не будет? – с усмешкой взглянул на него сын Хаоса.

– Если ты мне не надоешь за ближайшие дни. Я совсем позабыл, насколько ты любишь трепать языком.

Вместо того чтобы обидеться на его слова, Байчжу рассмеялся, схватив Лаожэня за руку и поведя вперед сквозь расступающуюся перед ними толпу. Дойдя до пирса, он усадил духа в лодку, а сам, оттолкнувшись бамбуковым шестом от берега, устроился на носу. Прохладный ветер трепал светлые волосы сына Хаоса, а лунный свет падал на улыбающееся лицо.

Глядя на него, Лаожэнь вновь невольно предался старым воспоминаниям.

«Это произошло спустя тридцать лет, как они впервые встретились. Слабый ветерок все время преследовал грозного сына Хаоса, летя за ним по пятам, видя, как лезвие его гуань дао лишает жизни. С одной стороны, Байчжу был грозным воином, от упоминания имени которого замирало сердце у демонов, а с другой стороны – пьяницей, наслаждающимся вином и женщинами.

Первое время Байчжу даже пытался прогнать глупый ветерок, а потом понял, что тот не собирается уходить. Так ужасный демон обзавелся спутником в виде безобидного ветерка, который мог разве что листок с дерева сорвать.

Чем дольше ветерок пребывал с Байчжу, тем больше думал, что он не такой уж и обычный. Ему нравилась игра демона на хулусы[4], запах расцветших цветов, то, как хрустит снег под чужими ногами. Нравилось представлять, словно он и сам имеет тело, может говорить, дышать, есть, смеяться и злиться.

Таких, как ветерок, было принято называть духами. Правда, верил в него один только Байчжу, но уже этого хватало, чтобы обрести сознание. А вскоре и тело.

Это произошло столь внезапно, что ветерок и сам толком не успел ничего понять.

Тогда выдалась особо снежная зима. Вся земля перед домом была белой, но в один миг окрасилась темной кровью, когда появился Байчжу. В его животе зияла дыра, а сам он с трудом опирался на гуань дао.

Ветерок тогда не на шутку взволновался, всеми силами подгоняя его к дому и встревоженно стуча ветками деревьев.

– Ты слишком сильно обо мне волнуешься, – сплюнув кровь, скривился Байчжу. – Это пустяковая рана… бывало и хуже.

Ввалившись в дом, Байчжу упал на циновку и больше не шевелился. Ветерок помнил, что на полках в мешочках есть лекарства, однако его сил хватило лишь на то, чтобы скинуть их. Он метался по их единственной комнате, чуть ли не воя от бессилия, пока вновь не попытался излечить старого друга.

Хоть и беспомощный, ветерок оказался упрям, да настолько, что пролетавшая мимо снежная вьюга сжалилась над ним, поделившись своей силой.

Ветерок обрел тело, но даже не понял, что произошло. Ему стало немного тяжелее двигаться, но вместе с тем пришла и ловкость. Он дал Байчжу несколько пилюль, зашил рану и развел костер.

Спустя пару дней демон очнулся, и дух с облегчением произнес:

– Байчжу, ты жив!

Это были первые сорвавшиеся с уст ветерка слова, которые после он повторил не одну сотню раз. Байчжу прозвал его Люй Цинем – зеленой пташкой, которая не сидит на месте, а очаровывает людей своим пением. Так у грозного сына Хаоса появился друг, а у слабого ветерка – имя».

– Люй Цинь, – позвал Байчжу, выдергивая Лаожэня из воспоминаний, – как думаешь, что останется после нас?

– Не слишком ли рано задавать такие вопросы? – склонил голову Лаожэнь. – Кто знает, когда мы вообще умрем?

– Рано или поздно это случится. За столько сотен лет ты точно должен был подумать об этом, все же ты живешь, пока живы те, кто помнит о тебе.

Лаожэнь вздохнул, взглянув на отражение луны в воде. Протянув руку, он коснулся цветка лотоса, мимо которого не спеша проплыла лодка.

– Думал, – негромко произнес дух. – Рано или поздно все люди и демоны исчерпают свои сто жизней, и тогда во всех Царствах наступит тишина. Луна и солнце тоже не смогут светить нам вечность и в конечном счете затухнут, упадут на землю, и тогда этот мир умрет.

– А дальше?

– Ты думаешь, будет что-то дальше? – удивился Лаожэнь.

– Да, мне кажется, этот мир не будет пустовать, – признался Байчжу, сев напротив и достав хулусы. – Разве не слишком печально осознавать, что все, что нас окружает, в какой-то момент исчезнет?

– Странно это слышать от сына Хаоса, который должен нести одни разрушения, – признался Лаожэнь.

– Послушаешь тебя, так я самое страшное существо во всех четырех Царствах.

– Ты сам об этом позаботился.

Ничего ему не ответив, Лаожэнь заиграл, и над озером пронеслась прекрасная мелодия, тягучая и неспешная, словно полет журавля меж мягких облаков.

Два старых друга, два извечных врага: порой они не могли терпеть друг друга, а в иной раз искали повод, чтобы вместе выпить. За их спинами было бесчисленное количество битв и такое же количество ночей, подобных этой.